Save our Souls

Это белокурое, поистине ангельское создание стонет от удовольствия. Выгибается сильнее под легкими ударами, закусывает нижнюю губу и сдерживает стон. Чем сильнее удары – тем громче стоны. Её глаза закрыты, зрение в таких процессах только мешает, ноги и руки удерживают шелковые ленты, лишняя свобода мешает, ещё немного – и она получит положенный кляп в рот. Ещё один легкий удар стеком, с оттяжкой, как любит особа, и её тело сотрясает оргазм, а сама она расслабляется, не переставая просить о пощаде. - Вы были плохой девочкой, Ваше Величество? – звучит надменный голос доминанта. - Да. – Голос срывается то ли от недавнего оргазма, то ли от потенциального страха. Кляп все же приходится вставить, особа молча соглашается, раздвигая ноги шире. Доминантка оглаживает оголенные руки и ноги мягкой перчаткой, спускается ниже, к животу, и особу жалит новый удар. Сквозь кляп слышится удовлетворенный полустон. Улыбка не сходит с лица Ирэн Адлер. Юное создание принадлежит ей, стонет под ней, почти боготворит. Светловолосый ангел просит ещё, выгибаясь прямо навстречу новому удару. Ирэн замечает, что ей нравится слушать её стоны. Она наклоняется, целует девушку в шею, оставляя засос, спускается ниже, почти доходит до груди и останавливается, как только слышит тихий всхлип. Не время. Саба получает новый шлепок, а с ним - больше удовольствия. Адлер заставляет её кончить ещё раз. Второй, за последние несколько минут. Девушка тяжело дышит, почти не двигается. О, сладкая, это только начало… Мисс Адлер достает свой телефон и делает первую фотографию. Прекрасно, это тело создано для того, чтобы заниматься с ним самым грязным сексом и снимать на камеру. За ночь сеанса у Ирэн появляется более двадцати компрометирующих фотографий, причем несколько из них с ней и Кейт, которую она тоже позвала. Последний кадр стал самым удачным – ангел показывает свою темную сторону: Ирэн разрешила ей поэкспериментировать на Кейт. Удачный кадр, ничего не скажешь. Мисс Адлер прощается со своей любовницей ранним утром. Девушка целует её глубоким, проникновенным поцелуем, отчего у Ирэн щемит где-то в районе сердца. Когда эта Леди уходит, боль проходит вместе с ней. Остается лишь хитрая улыбка, кривящая тонкие губы Ирэн, и снимки, которыми мисс Адлер поспешит воспользоваться.

***

Мориарти был заинтригован. Этот день войдет в историю. Два человека почти выбили его из колеи. Храбрый, но глупый доктор Ватсон и Эта Женщина. Сможет ли Джеймс выполнить свое обещание? Конечно. Он отпустит её с миром или же убьет, третьего варианта не дано. Или все же… Отвлекшись от дороги, Джеймс еле успел затормозить перед фигурой, стоявшей прямо посреди пустого шоссе. Мелкий противный дождь ещё моросил, и капли неприятно заползали под воротник, когда Мориарти буквально вылетел из машины, мечтая стереть в порошок пьяного засранца. Никто не смеет его отвлекать от раздумий. Никто не посмеет вмешиваться в его планы. И никто не умрет, если того не захочет Джеймс. Но стоило ему выйти из машины, как весь пыл пропал. Просто испарился, оставив после себя скребущее раздражение. Джим вдохнул, театрально, как умел, пожал плечами и приторно улыбнулся. - Всегда считал, что ты выберешь смерть изящней, чем под колесами моего автомобиля. - Неужели? Зато меня бы убил сам Джеймс Мориарти, а не его марионетки. - Ты одна из них, дорогуша, не забывай. Женщина в свете фар казалась Джеймсу нереальной. Она не была феей из сказки или простушкой, которой все удастся и она выйдет замуж за принца. Женщина, чьи глаза так же черны, как и его, а улыбка на лице так же коварна, как замыслы, была для него человеком из прошлого. Старательно забытым, погребенным под тысячами новых дам, и совершенно нежданным. - Что привело тебя сюда, Роуз? – Джим понимал, но все равно задал вопрос. Он точно знал, что приезд этой девицы ничем хорошим для него не закончится. Её присутствие вообще не было чем-то из разряда «хорошее». - Мой брат мертв, а тот, кто это сделал, жив и здоров. Не порядок, Джимми. - Я сам разберусь с Блэквудом. Тебя здесь быть не должно. - Ты не рад? От порыва ветра она поежилась и выразительно взглянула на автомобиль. Когда они оба оказались в салоне, Джеймс недовольно поморщился и устремил все свое внимание на дорогу. - Я хочу отомстить за Майкла. - О, я знаю. - Нет, ты не понял, - девушка нахмурилась, глядя прямо в лицо Джеймса. – Я хочу отомстить всем, кто причинил моему брату боль. - Может, начнешь с меня? - усмехнулся Мориарти, заметив, как красивое лицо блондинки вспыхивает румянцем. Не забыла. Плохо для них обоих. - Скорее, с твоей секретарши. Как только она появилась у тебя, возник и Блэквуд. Не думаешь, что это связано? - Нет, Роуз, если бы она работала на него, я бы знал. - Про Эрика Доусона ты тоже не знал, пока я тебе не сказала. А она его сестра. Педаль газа Джеймс фактически вжал в пол. Доусоны. Его личное бельмо на глазах. Но теперь, когда Роуз сидела рядом и шептала ему на ухо свои догадки, ему казалось, что она права. Чертовски права. Какая-то часть внутри Джеймса уперто заявляла о непричастности Доусонов, причем обоих. Другая же, большая, шептала всю горькую правду голосом Роуз Дример. - Эрик был замечен в делах Блэквуда. Поэтому я и сказала тебе, Джим. - Настучала на него, - ядовитая усмешка на губах Джеймса заставила Роуз скривиться. - Только потому, что я предана тебе. Послушай же меня, наконец. Мой брат мертв, а устроил это все Блэквуд. Он переиграл тебя. Джонс пешка, мы оба это знаем. Ты сам должен был позаботиться о нем. И как ты там говорил? “Вмешался ненужный человек?” Вот в чем дело. Я хочу докопаться до правды. - Разве? По-моему ты ищешь виновного. - Я? – Роуз усмехнулась, указывая на неоновую вывеску здания, рядом с которым Джим припарковался. – Не я завезла тебя в любимый клуб Доусона, не я была рядом с тобой в тот день, когда погиб Майкл. И не я убила Миллера. Да в чем дело, Джимми? Неужели она понравилась тебе? Мориарти смотрел на вывеску клуба, к которому они подъехали, усмехаясь про себя всей безвкусице этого заведения. Пьяницы и наркоманы, воры и убийцы стекались сюда со всего Лондона. При этом место не потеряло своей индивидуальности. Громкая музыка, хорошая выпивка, чистые туалеты… Джеймс помнил, как Эрик позвал его сюда. Особенно хорошо он запомнил встречу с младшей сестренкой Эрика. Басы били по ушам, а пьяные, но слава Всевышнему, не оборванцы, а грабители, безуспешно пытались обчистить карманы их более трезвых коллег. Эрик все смеялся над торчком в углу, толкающему наркоту всем, кому не попадя. - Ставлю двадцатку, что он не отличит копа в форме от проститутки. - Ставка принимается, - прокричал ему на ухо Себастьян, осушая третий стакан виски. – Иди переодеваться в дамочку, Эрик. Из тебя выйдет отличная ночная бабочка. - Только после тебя, друг мой. - Я буду копом, - положив руку на сердце, усмехнулся Себастьян. – Я найду даже одежку по твоему размеру. Эрик приторно сладко улыбнулся и послал весьма эротичный воздушный поцелуй. Они были на втором этаже, так сказать, люкс для клиентов. Танцпол был забит до отказа, а парни, облокотившись о перила, наблюдали за всем происходящим свысока. - Он опаздывает, - напомнил Джеймс Эрику, и парень тут же вскинул руки. - Ко мне претензий нет, босс. Этот человек давно хотел найти тебя. А найдет меня. - Ты сам? - Ну а то, - Эрик всучил стакан с янтарной жидкостью Джиму и подмигнул Морану. – Ты со мной, сладкий? - Очень смешно. Прости, но я больше по девушкам. - Неужели? Я бы и не подумал. Когда в последний раз ты был с женщиной? Моран шутливо толкнул друга в плечо, а сам увязался за какой-то блондинкой, сделав вид, что подкатывает к ней. Эрик и Джим наблюдали с понимающей улыбкой, зная, к чему все это приведет. Себастьян возьмет у неё номер, но не перезвонит. Забудет тут же, а бумажки они найдут на дне мусорной корзины. - Почему нельзя было устроить встречу в менее… людном месте? - Потому что у моей сестры день рождения. И я должен за ней присматривать, - Эрик взглянул на танцпол и усталым движением потер переносицу. – Потому что я хороший старший брат и буду рядом в день её восемнадцатилетия. Иначе она будет вести себя примерно… так. Эрик указал куда-то в толпу. У них давно была договоренность не лезть в личную жизнь друг друга. Именно поэтому Джим не знакомился с семьей Эрика и не спрашивал о подружках. Хотя в каком-то смысле они были друзьями. Поэтому Джим немного удивился, когда Эрик, самый скрытный человек, который когда-либо попадался на пути Джеймса, указал на юную брюнетку, дергающуюся под музыку и не очень соблазнительно прыгающую на месте. - Поздравляю, - усмехнулся Джеймс, отпивая от своего стакана алкоголь. - Издеваешься? Если у тебя нет младшей сестры, ты ничего не знаешь об апокалипсисе. И даже такой страшный преступник, как ты, побежал бы за прокладками с крылышками и обязательно только одной фирмы, которую хрен где достанешь. - Ты что, ходил за прокладками для своей сестры? – раздался голос Морана прямо над ухом Доусона. – Вау. - Заткнись и не смей на это распространяться, - Эрик посмотрел куда-то за спину Морана, пока Бастьян и Джим засыпали его вопросами о его гетеросексуальности. - Он здесь. Эрик поправил воротник своей белоснежной рубашки и шагнул в толпу, не забыв кивнуть Морану. Тот тоже растворился, а Джеймс издалека наблюдал, как Эрик пожимает руку высокому светловолосому мужчине, который порядком достал Джима. Некий детектив Коул. Сейчас от пули в голове этого парня отделяли только две вещи: Эрик, поклявшийся, что сможет уговорить его отстать от Мориарти раз и навсегда, и кровь на стенах. Джеймсу не очень-то хотелось пачкать интерьер столь громкого заведения. Опустив глаза на танцплощадку, Джеймс не заметил сестренку Эрика. Не среди танцующих, не возле бара. Поискав глазами ещё несколько минут, Джим спустился вниз, где не совсем адекватные люди дергались под совсем неадекватную музыку так, словно их бьет током. Кто-то попытался затащить Джима в центр танцевальной вакханалии, но ему удалось выбраться и даже найти туалеты. Торчок, толкавший наркоту до этого, сейчас считал деньги и, заметив Джеймса, расплылся в довольной улыбке. - Хей-хей-хей, не хочешь чего? - Смотря что у тебя есть. – Джеймс подошел ближе, рассматривая ассортимент. - Могу подогреть почти всем. Мет, кокс, герыч? Есть что полегче, но ты ж не баба… - Ты не видел тут девушку, лет восемнадцать, темные волосы... - Ты знаешь, сколько тут таких, чувак? – парень протянул пакетик с белым порошком. – Ну что, брать будешь? Рядом с Джимом открылась дверь, чуть не сшибив его с ног. Оттуда вывалилась сестренка Доусона, судя по всему, обдолбленная. Торчок рядом одобрительно кивнул и широко улыбнулся. - Не из робкого десятка, - послышался комментарий. Джим успел схватить девушку за руку и развернуть к себе. В плохо освещенном помещении Джеймс смог разглядеть расширенные зрачки и глупую блаженную улыбку. Она покачивалась из стороны в сторону, и, в конце концов, буквально повисла на руке Джима. - Ну, прекрасно… - выдохнул Мориарти, чувствуя знакомое покалывание в кончиках пальцев. - Что, хочешь трахнуть её? Чувак, пара баксов, и достану тебе презер… Парень заткнулся на полуслове, когда Джеймс обернулся и одарил его своим фирменным взглядом. Похлопав паренька по плечу и поблагодарив за заботу, он толкнул его в туалет и приложил пару раз головой об косяк. Торчок рухнул, а кафельный пол залила кровь. Джим поправил воротник и вышел, прикрыв за собой дверь. Девчонка сидела там же, где Джеймс её и оставил. Поджав под себя ноги, она выглядела совсем ещё ребенком. Джим протянул руку и помог ей подняться на ноги, пока она бормотала что-то запредельно невразумительное. - Ты работаешь на моего брата? – девушка уютно устроила голову на плече Джеймса, отчего он поморщился. – Он страшный человек. А ты страшный человек? Или мой принц на белом коне? Белый конь это круто, как у Гендальфа…. Эрик округлил глаза, когда Джеймс практически толкнул сестренку в его руки. - Наркота? Убью торчка, - прошипел Эрик, ловко подхватывая девчонку на руки. - Я уже разобрался, - кивнул Джим, глядя, как Доусон мешкался. – Отвези домой. Ей надо проспаться. - Спасибо, - Эрик кивнул, прижимая к себе все ещё неадекватную сестренку, и направился к выходу. Они ещё много раз пили в этом баре. Проще всего нанимать преступников, когда они расслаблены или в своей обстановке. Но ни Эрик, ни Джеймс не говорили о маленьком недоразумении. Было и было. Потом было много всего. Джим получил письмо от Эрика с просьбой позаботиться о сестре в случае непредвиденных обстоятельств. Тогда он дал Эрику слово, что позаботится о самом дорогом человеке, который был у Доусона. В тот же день Джеймс Мориарти вытащил Элизабет из тюрьмы.

***

- Его нет два дня, Бастьян! Он просто исчез. Матерь Божья, он никогда так надолго не исчезал. Просто… - Элизабе-е-ет, успокойся. Малыш Джим взрослый мальчик. С ним все в порядке. - Ты меня не слышишь! - А ты меня не слушаешь. Занимайся своими делами. Это же Джим, чего ты от него хотела? Чтобы он тапочки в зубах тебе приносил? - Причем тут тапочки? Он разве пропадал… - … и много раз, - на том конце провода Моран тяжко вздохнул, пролистывая нечитабельный журнальчик. – Это приказ, Доусон. Заняться своими делами. - Умеешь же ты подбодрить. - Дорогуша, кажется, ты путаешь меня со своими подружками, рыдающими над «Дневником Памяти» и заплетающими тебе косички. - Ты сам ведь пустил слезу, - возмутилась Элизабет, но тут же пожалела о сказанном. - Не-е-ет, я просто поддержал тебя. - Ты всхлипнул. - Я вздохнул на том моменте. - Ага, как же, - Доусон усмехнулась, поглядывая на кофемашину, которая только и делает, что трещит и жрет зерна. – Что прикажешь делать? - Веди дело Адлер. Она что-то знает, выясни, что. - Я и так… - Доусон, работай. Девушка нажала на «отбой», прикидывая, как долго ей ещё ждать кофе. В конце концов, плюнув на все, она взяла машину и заехала в маленькую кофейню рядом с домом. Иногда она приходила сюда, чтобы попить свежего мокко и отдохнуть от Мориарти. Особенно когда он включал не просто работодателя, а безумца. Теперь же, беря трясущимися от холода руками чашку, Доусон слишком сильно хотела увидеть его. В груди опять зарождалось то неправильное чувство, которое Доусон умело отгоняла в самый темный закоулок души. Но противный голосок, напоминающий ей треск стекла, упорно продолжал напоминать о том, что Джеймс Мориарти не чужой. Она беспокоится. Сильно беспокоится. Элизабет допила кофе, толком не почувствовав вкус. Ощущала, что на языке горечь, а в организм попадает теплая жидкость. Мысли галопом неслись в её голове, во главе, пожалуй, больно билась одна: он мертв. Он так же ушел, как и брат, не попрощавшись. Просто вышел за дверь и исчез. А Джеймс просто не доехал. Растворился в ночной тишине? Уж слишком реально, чтобы быть правдой. Доусон собралась уходить, когда почувствовала, что позади неё кто-то стоит. Мужчина с кружкой кофе в руках. Просто мужчина. - Разрешите? - Конечно. Я уже ухожу, - Элизабет подхватила сумку, услышав, как соседний стул скрипнул, и чашка с кофе оказалось прямо у неё под носом. - Вам придется задержаться, мисс Доусон. Элизабет замерла с сумкой в руках. Вздохнула, зная, что бежать бесполезно и, выпрямившись, села на место и улыбнулась собеседнику. Улыбка тут же растаяла, когда она встретилась с его глазами. Вроде, ничего необычного, темно-карие, можно назвать, красивые, но Элизабет никогда не встречала таких мертвых глаз. Отражение души? Доусон даже боялась представить, кто перед ней сидел. Мужчина, лет сорока, но выглядел молодо, сидел прямо, словно проглотил зонт. Рубашка с закатанными рукавами, на правой руке была татуировка, темно-русые кудрявые волосы аккуратно зачесаны. Сам он выглядел спокойным и уверенным, насколько могла судить Доусон, но что-то в нем было отталкивающее. С одной стороны, у него абсолютно нормальная внешность, можно было даже назвать его красивым: тонкие черты лица, греческий нос, острые скулы и тонкие, но красивые губы. Но с другой, с той, что видела его Доусон, он был мертвым, усталым, убийственно спокойным. И Элизабет чувствовала, как он буквально сканирует её. - Кто вы такой? – голос Доусон дрогнул. - Я не желаю вам зла. Скорее, наоборот, – у него был едва заметный американский акцент. – пытаюсь помочь. - Мне не нужна ничья помощь. Особенно от незнакомца. Элизабет не двинулась с места. Мужчина напротив тоже. Он не улыбался, смотрел спокойно и даже строго. Будто оценивал. - Выслушаете меня всего несколько минут. - Зачем? - Потому что вы этого хотите. Доусон отрывисто кивнула, пряча руки под стол. Она чувствовала, как её начинает трясти. И, судя по выражению лица незнакомца, он это знал. - Когда в последний раз вы видели своего босса? - Какого босса? - Не прикидывайтесь. - Вы хотели мне что-то рассказать, а сами учинили допрос. - Когда-то давно ваш брат помог мне. Долгое время Джеймс Мориарти был моим личным врагом. - И что же из этого? – Элизабет натянуто улыбнулась, не понимая, куда клонит этот человек. - Вы в опасности. Он убивает людей, которые служат ему верой и правдой. Ваш брат, мистер Дример… людей слишком много, чтобы пересчитывать всех. - Я не… - Элизабет, Джеймс Мориарти монстр, и сейчас вы его новая цель. У вас нет ни защиты, ни компромата на него. Вы всего лишь разменная монета. Это тяжело принимать обычным людям, но, уверен, вы сможете. - Думаю, вы не до конца осознаете все, что говорите. Вы больны и мне вас жаль. - Тогда вам наверняка будет жаль десятки человек, которых несколько дней назад взорвал ваш босс. – заметив выражение лица девушки, мужчина вздохнул. – Так вы были не в курсе? Забавно, учитывая, что вы знаете, кто он. Элизабет поднялась, стараясь не смотреть в его сторону. Взяла сумку, надела пальто, делала она все это быстро, но не в спешке, чтобы не показывать страх, сковывающий её сердце. Мужчина поднялся, внимательно наблюдая за её действиями, но не мешая. - Возьмите, - он протянул визитку, когда Доусон уже собралась направиться к выходу. – Звоните в любое время. - Спасибо, но думаю, мне не понадобится. Девушка толкнула дверь, вдыхая запах Лондона. Раньше этот город пах Темзой и её грязными водами, лошадьми и табаком. Теперь остался только табак. Выхлопные газы заменили вонь навоза, а запах пластика и кофе пришел на замену Темзе. Доусон вернулась в квартиру, закрывая за собой дверь на два замка. Чувство, что тот мужчина следит за ней, не покидало ни на секунду. Конечно, она проехала пару кварталов на север, чтобы сбить его с пути, но чувство, что кто-то сверлит тяжелым взглядом затылок, не покидало. Поэтому, когда Элизабет повернулась и обнаружила человека в комнате, вскрикнула и вжалась в стену. Понадобилась долгая секунда осознания, чтобы понять - перед ней стоял Джеймс. - Где ты был?! - Я был занят. Что-нибудь удалось разузнать у Адлер? - Что? Нет, я была занята тем, что искала тебя. Ты не пропадал, Джеймс. Что случилось? Ты знаешь, что бар был взорван? Я узнала сегодня из новостей, - чуть скривила душой Элизабет. По дороге она облазила Интернет в поисках нужной информации. Как и говорил незнакомец, погибли пятнадцать человек, три десятка раненых. Говоря о незнакомце, визитка гласила, что он детектив Коул. Значит, детектив Коул либо сказал правду, либо просто чего-то не знал. - Джеймс? Ты причастен к взрыву? – Элизабет почему-то боялась знать ответ. Что-то неуловимо изменилось в Джеймсе. Словно Доусон снова оказалась в то время, когда только он привез её в особняк. Снова холодный насмешливый взгляд и полное отсутствие интереса. - Скажи что-нибудь, - тихо выдала Доусон, но он уже все сказал. Как бы смешно это не было, Джим подтвердил все молчанием. Пожав плечами, мужчина удалился к себе. Элизабет последовала за ним, засыпая абсурдными вопросами. - Какого черта ты молчишь? Что произошло? Почему ты это сделал? Была угроза? Назови хоть выдуманную причину… Ты слушаешь меня? - Ты кричишь мне это прямо в ухо, - с улыбкой отозвался Мориарти. - А ты молчишь, Джеймс! - Хотел сказать, что теперь ты будешь жить тут одна. Я уеду за город, - Джим повернулся и Элизабет тут же буквально впечаталась в него. - Уедешь? Что значит уедешь? Какого черта… - Я не намерен это обсуждать! – крик Джеймса заставил Элизабет окаменеть. – Тем более с тобой. Запомни, Доусон, никогда не спрашивай меня ни о чем. Ясно? Девушка закивала, и улыбка на лице Джима снова вернулась, превращая его в того типа, которого так все боялись. Он кивнул и, подхватив небольшую сумку, обошел Доусон и направился к выходу. - Ты вернешься? – Элизабет тут же пожалела, что слова вырвались из её рта. Джим притормозил, удрученно качая головой. - Ах, Элизабет-Элизабет, не умеешь ты держать свой чертов язык за зубами. - Если бы не умела, то детектив Коул был бы сейчас у нас в квартире. Это заставило Мориарти остановиться и оглянуться. Просто посмотреть на неё долгим взглядом, безразлично пожать плечами и выйти за дверь. Словно что-то отрезать. У Доусон сложилось стойкое чувство, что именно сейчас Джим подписал ей смертный приговор.