По воле Небес...

Глава 8. Божественный ребёнок. Кабинет выглядел ухоженным, но немного заброшенным. Сразу видно, что его нечасто посещают. Пыль, хоть и тщательно стёртая со всех горизонтальных поверхностей, долго копилась на книгах. Кабинет соответствовал положению хозяина. Роскошь, размах, элегантность. Даже свет, казалось, был таким же золотистым, как и его взгляд. Слуга лежал здесь же, у ног хозяина, положив голову на лапы. Однако он точно не спал: внимательные глаза следили за каждым робким шагом Тсукури. Сасори сидел за столом и разбирал какие-то свитки. Его глаза неспешно скользили по строчкам, а чуть сдвинутые брови выражали крайнюю степень сосредоточенности. Дей неловко помялся и остановился, не решаясь прерывать его дела. Однако он почти мгновенно отложил документы в стороны и с, как показалось Дею, тяжёлым вздохом отклонился на спинку кресла. - Присаживайся, пожалуйста. Не заставляй себя стоять. Тсукури покорно присел на самый краешек дивана. - Ох, Дейдара, как же заставил нас поволноваться! Я уже стал бояться, что никогда тебя не найду. Что могло быть безрассуднее твоего поступка отправиться в город? Даже и представить сложно, чтобы с тобой было, если бы не помощь Какузу. - А кто это? Сасори чуть улыбнулся. - Это тот господин в чёрном фраке с тростью. Он поведал мне интересную историю о том, как случайно наткнулся в переулке на юношу в плаще с моим гербовым знаком. Он подумал, что это воришка, и хотел помочь ему вернуться в поместье. Но потом понял, что ошибался и хотел помочь юнцу, но тот удивительно прытко сбежал. Удивительная история, не правда ли? Дей покрылся густым румянцем. - Впрочем, если бы не этот случай, о котором он мне поведал буквально спустя два часа, когда, поставив на уши всю округу и прочесав поместье и окрестности, я после рассказа одного слуги, подвозившего некоего мальчика, лично отправился в город, пришлось бы тяжело. Мы ожидали, что ты пойдёшь в приют, о котором ты выспрашивал у Какузу-сана, однако тебя там не было. Посему пришлось искать тебя, Дейдара-семпай, везде. Так скажи же мне, ГДЕ ты был, ЧТО делал всю ночь, и КАК тебе удалось выжить? Дей замялся. Ему казалось, что Сасори зол или же просто в ярости за то, что он сбежал его из поместья. Но удивительным образом его голос и лицо оставались спокойными. Дейдара глубоко вздохнул и принялся за рассказ. Из-за сильного волнения он часто сбивался, а некоторые моменты так и вовсе терялись из-за обилия впечатлений. - Можете не продолжать. Полагаю, следующим вашим шагом был второй работный дом? И там, при известных обстоятельствах, мы нашли вас. - Но зачем вообще понадобилось искать меня? Я же всё понимаю. Вы дали мне ясно понять, что я отнял слишком много вашего времени вчера. - Так вот почему ты отправился в город один? О, теперь я понимаю. Дейдара, того требовали обстоятельства. Дело в том… Скажу прямо, мои подозрения могу не оправдаться. Да и лучше бы так было на самом деле, но мой вчерашний гость приезжал сюда с единственной целью: узнать, по какой причине я покинул дворец. И, если бы он увидел тебя, возник бы ряд неприятных вопросов, понимаешь? Но, похоже, что скрывать твоё здесь нахождение дольше уже нельзя. - А разве это имеет какое-то значение? - О, ты не представляешь, какое! - Вы злитесь за то, что я сбежал? - Злюсь? Нет, не совсем так. Просто я хотел бы объяснить тебе, какой страшной опасности ты себя вчера подверг! То, что ты выжил, что тебя не убили, не изловили, и не забрали в работный дом – это большая удача! Если бы не моё давнее знакомство с Какузу-саном, было бы слишком поздно. Мы едва успели, - на секунду его глаза полыхнули настоящей яростью. Вчера он едва не сорвался и не убил тех глупцов, что едва не… - Впрочем, это не важно. Ты не пострадал, а эти глупцы получили по заслугам. Но, повторюсь: твоя жизнь слишком ценна, чтобы ею рисковать. Прошу, ели будет что-то, чего ты хотел, просто попроси меня. Они замолчали ненадолго. - Ах да, - вдруг оживился Акасуна, - скажи, а тот мальчик, Кайи, он твой брат? - А откуда вы о нём знаете? - Ты же отправился в город за ним, не так ли? Пока мы не вернулись, ты в бреду постоянно повторял его имя. - А, ну да. Он не совсем мой брат. Это очень нелегко объяснить. - Попробуй. - Я же говорил, что его отец нашёл меня и выходил? Для меня он, его брат и сестра стали почти родными. А Тадаси, его отец, стал моей семьёй. Он защищал меня, помогал, научил жить в деревне. А потом они умерли… Какой-то чиновник пришёл к нему домой и потребовал, чтобы они сдали деньги на какой-то новый налог. Он отказался. А через несколько дней его охранники подожгли его дом. Я тогда был в лесу и не знал об этом, однако когда вернулся, сразу бросился в дом. А там были они: всё семейство. Они убили их всех, даже детей. От вида крови я словно замер и упал в обморок. Друг семьи, Асума, вытащил меня. Очнулся я уже в тюрьме. Просидел там несколько дней, а потом мне рассказали, что в одной камере со мной есть мальчик. И это оказался чудом спасшийся Кайи. Я обязан его семье жизнью. Кроме меня у него никого нет, и я буду защищать его, как старший брат младшего. Сасори, внимательно слушавший его, прикрыл глаза. Ярость, поутихшая после успешного спасения юноши, снова горела в нём чёрным пламенем. Только подумать! Он неведомым образом оказался в лесу, чуть не умер. А по вине алчных до денег местных властей едва не погиб в горящем доме. - Кицунэ, - позвал он свою Тень, - пригласи пожалуйста на аудиенцию Какузу-сана. Я встречу его примерно через час. - Как пожелаете, - ответил демон и вышел из кабинета. - Господин, - обратился Тсукури, и задумавшийся Сасори повернулся – можно попросить вас об одной услуге? Клянусь, мне больше ничего не надо. Вы можете забрать эту красивую одежду и совсем не кормить. Просто позвольте мне забрать Кайи. Если вы разрешите, я прямо сейчас отправлюсь в работный дом и привезу его! - Отправишься? Да ты едва на ногах держишься от усталости! Нет, это исключено. Дейдара, у меня много друзей, но ещё больше врагов. И, если ты каким-либо жутким образом попадёшь к ним в руки, мне останется только одно: взять в руки катану. Потому оставайся здесь. Я уже обо всём позаботился. - Что? – не поверил Тсукури. - Твой брат сейчас отдыхает. Я бы попросил тебя ещё несколько дней не беспокоить его. Дело в том, что в работном доме о детях не заботятся. И его вид может тебя шокировать. Я прошу у тебя всего лишь несколько дней. Дей молчал и, казалось, вот-вот кинется в ноги господину от благодарности. Слёзы собирались в уголках глаз, а облегчение было таким огромным, что ему стоило больших трудов охранить сознание в порядке. Он лишь вымолвил слабым голосом: Благодарю вас. Вы слишком добры ко мне. - Ками-сама, тебе дурно? Может быть, позвать врача? Хочешь воды? Дейдара покачал головой. Однако Сасори и смотреть на него не стал. Налил полный стакан воды и заставил выпить. Юноша честно выполнил обещание не беспокоить Кайи до разрешения. Однако каждый день он просил слуг разузнать что-нибудь о его состоянии. И, каждый раз получая неудовлетворительный ответ, со вздохом разочарования отправлялся в свою комнату, успевшую стать ему родной. Позже он узнал ещё одну радостную новость: господин Сасори не просто так позвал Какузу. Оказывается, он решил наказать виновных в смерти Тадаси и его семейства и помочь деревне. Благодарности Тсукури не было предела. По началу он жутко стеснялся постоянной заботы служанок, немого покровительства Сасори и Кицунэ, роскоши, которой хозяева его одаривали, да вообще всего, затворником проводя время в своей комнате. Однако постепенно мальчишеский интерес заставлял его искать новых развлечений и занятий. Поскольку за пределами дома его самостоятельности никто не мешал, он без препятствий ходил по длинным коридорам и в итоге выучил почти все. Больше всего он был в восторге от библиотеки. Ему-то казалось, что в кабинете Сасори много книг! Оказывается, это была всего лишь маленькая часть того, что хранилось роскошными пылящимися стеллажами в отдельной комнате. Впрочем, он преувеличивал: слуги добросовестно убирали все помещения в доме. Он коротал время за книгами, прогулками по восхитительному саду, разговорами со служанками и Кицунэ, который оказался прекрасным собеседником, в общем, проводил время с видимым удовольствием. Однако что-то его беспокоило. Странное чувство, крылом бабочки щекотавшее разум, постепенно становилось всё тяжелей и тяжелей. Он не до конца понимал причину своего беспокойства, но что-то подсказывало ему, что это связано с Сасори. Вообще, спустя три недели пребывания в его доме он вынужден был признать и, пожимая плечами, повторять за слугами, что он самый радушный, добрый и благородный хозяин во всей империи. И как раньше мог считать его Дейдара опасным? Впрочем, он был уверен, что Акасуна но Сасори умеет быть жёстким и жестоким тогда, когда того требуют обстоятельства. А посему он предпочитал относиться к нему с некоторой опаской, боясь ненароком задеть чем-либо. Поневоле Тсукури стал замечать, что хозяина дома одолевают тяжёлые мысли. Он часами сидел в своём кабинете, никого не приглашая, или наоборот уезжал, порой возвращаясь через несколько дней. И в такие моменты на Дея нападали приступы жуткой тоски. Он с нетерпением ждал возвращения хозяина и часами гулял по саду, в надежде увидеть проезжающую карету. Когда Кайи выздоровел, всё стало гораздо легче. Они вместе гуляли, слуги были в восторге от малыша и занимали его играми с утра до ночи, так что Дею, как заботливому старшему брату, оставалось наблюдать за ним. Мальчик расцветал на глазах, с завидной быстротой восстанавливая силы. Надо отметить, что он действительно попал в поместье в самом жутком состоянии. Кровоточащие рубцы по всему телу, крайняя степень лихорадки, истощение, и затравленный, пустой взгляд. С последним было тяжелее всего справится. Однако лекарь и доктора приложили все усилия, и вскоре к нему вернулся аппетит и здоровый румянец. За какие-то недели он даже успел сдружиться с Кицунэ и даже совсем его не боялся. Слава Ками у демона хватало терпения. А вот Дей восстанавливался гораздо медленнее. Всеми силами его оберегали от любых порезов, зная о чувствительности к крови. Но ему было по-прежнему тяжело. Акасуна вернулся из поездки в самом скверном расположении духа. Даже Кицунэ выглядел серьёзным. Он, по привычке, ушёл разбираться со слугами, а Сасори неожиданно предложил Дейдаре прогулку. Тот обрадовался и насторожился, готовясь к тяжёлому разговору. Полтора месяца его пребывания уже истекли, и от ирисов не осталось и следа. Лишь пряная зелень, да и только. - Вы хотели поговорить? – спросил Тсукури. Сасори кивнул. - Дейдара. То, что я тебе скажу, очень важно. Прошу, попытайся выслушать. Ты наверняка задавался вопросом, почему я к тебе так отношусь? И не мог найти ответа или же просто поверил мне. Дейдара, у меня были на это очень серьёзные причины. Эта информация очень строго охраняется, и потому ты не мог этого знать, но ты никогда не задумывался, почему вид крови или грязи тебя так угнетает? Почему ты так отличаешься от сверстников? Ты не обычный мальчик. Ты кирин. - Что? Этого не может быть! Это не может быть правдой! - И тем не менее, - он ненадолго замолчал, а когда заговорил вновь, Дейдара почувствовал налёт молчания, словно он что-то утаивал, - кирин пропал из дворца в день гибели императора. Его искали повсюду, но так и не нашли. Мало кому известно, что, выбирая себе хозяина – будущего императора, кирин навсегда сохраняет внешность и лишь с его смертью может её менять. Неизменно лишь одно правило: светлые волосы, голубые глаза. Я сорвался из дворца, едва там воцарился новый император, и по всей стране искал Кирина. Мне не известно то, как ты оказался в том лесу, твоя Тень тоже умерла, но дальнейшая картина мне предельно ясна. Я написал своим старым верным друзьям, кого ищу. Одно из писем было адресовано моей старой знакомой, которая однажды спасла мне жизнь. Имя ей Цунаде. О, вижу, ты её знаешь. Так вот, едва она увидела тебя, отправила мне ответное письмо и, убедив, что ошибки быть не может, сказала немедленно ехать за тобой. Признаюсь, твоя маскировка сбила меня с ног. Там, на площади, я не мог раскрыть себя и остановить весь этот ужас, ведь мои поиски были тайными и знали о них лишь избранные. В толпе я высматривал именно светлые волосы. Благодаря дождю, смывшему глину, я в последнюю секунду спас тебя от смерти. Потому я не имею права допустить твоей смерти. Дейдара в шоке молчал. Всё сказанное не укладывалось в его голове. Сасори ждал, пока тот придёт в себя, и время затягивалось. В конце концов, Дейдара смог сказать: У меня нет к вам вопросов. Я, кажется, начинаю понимать, о чём вы говорите. Только дайте мне время всё обдумать. - Хорошо. День длинный, мы никуда не торопимся. Дейдара не мог бы сказать, что одного дня ему достаточно. Но, похоже, это не все сюрпризы, которые готовился преподнести наместник. Долгая прогулка, свежий, лёгчайший ветер помогали раздумьям. - Полагаю, это ещё не всё? – спросил Дейдара. - Да. К сожалению, есть нечто гораздо хуже. Обстоятельства, которые побудили меня в такой спешке сообщить тебе о твоём прошлом, очень серьёзны. Я хочу, чтобы ты понимал: я верховный наместник Японии. Мой род один из древнейших в стране, и моя жизнь принадлежит дворцу, Кирину и императору. То, что долгое время я не сообщал императору о том, что кирин, которого они разыскивают, находится у меня в родовом поместье и, как считают многие, подвергается сверх меры моему влиянию, не может остаться без внимания императора! Я обязан представить тебя ему. Ты согласен поехать со мной в Токио, в императорский дворец? Дейдара задумался. Ему нравилось жить в этом поместье. Добрые слуги, красивые сады, любимая библиотека. Всё здесь казалось знакомым, почти родным. Он здесь был очень счастлив. Но, с другой стороны, если всё, что сказал Сасори – правда, то он должен быть во дворце. Там его место, возле трона, возле своего императора. К тому же, он понимал причину беспокойства Сасори – это действительно было весьма рискованно, скрывать возвращение Дейдары от двора. Он не понимал, что значат его опасения, но почему-то казалось, что это очень дурной знак. - Хорошо, я согласен. А можно Кайи поедет с нами? - Разумеется. Если ты желаешь приблизить его к себе, нет ничего проще. Тогда я распоряжусь, чтобы собирали вещи. Месяц, данный императором, почти истёк и нужно как можно скорее отправляться в дорогу. - Похоже, права выбора у меня нет. Но знаете, такое чувство, что это моё призвание. Я чувствую, что должен быть там. - Я ожидал, что ты так скажешь. Позволишь, я продолжу? - Конечно. - Увы, ты ничего не помнишь о жизни во дворце. И всё там покажется тебе странным. Поэтому сейчас я хотел бы поговорить о некоторых аспектах твоей там жизни. Во-первых, при дворе непременно нужно следовать этикету. Для тебя правила несколько проще и лояльнее. Кицунэ объяснит тебе позже. Но ты должен помнить: ни в коем случае не выдавай своих слабостей! Во дворе в почёте лесть и ложь. Я понимаю, что для тебя тяжело их выносить, но, пожалуйста, ради твоего же блага, не пытайся противостоять этому. Многие будут пытаться воздействовать на тебя, будут льстить и, возможно, попытаются тобой манипулировать – не поддавайся им. И ничего не бойся. Они не посмеют причинить тебе боль. А если всё же что-то случится – обращайся ко мне. Ты помнишь ту клятву, которую я тебе дал? - Да. - Ты её принял, и теперь я твой защитник до тех пор, пока у тебя не появится своя Тень. При дворе тебе первое время лучше держаться поближе ко мне, но запомни: нельзя дать понять, что ты мне доверяешь. Знаю, для тебя ложь отвратительна. Просто веди себя очень сдержанно, словно мы едва знакомы. Это для твоего же блага, Дейдара. Мне придётся отдать тебе разрешение и снова называть на «вы». Во дворце тебе придётся очень нелегко. Не ожидай ни от кого поддержки: чиновники первое время будут относиться к тебе с недоверием. Они преданы новому императору. - Подождите, а как появился новый император? Его же выбирает кирин? - Да, это правда. Понимаешь, смерть императора была неожиданной. Кирин бесследно пропал, его поиски результатов не дали, двор был в панике. Нужно было немедленно что-то делать, и Орочимару-сама занял место императора. Если бы информация просочилась к посторонним – страну, пользуясь бедственным положением, могли атаковать враги. Это была вынужденная мера. Самое страшное, то, что теперь он трон не отдаст, понимаешь? А так как ты – тот, кто должен выбрать нового императора, он постарается тебя «приручить». Я знаю, и это непростительно, но я подвергаю тебя немыслимой опасности. Он будет давить на тебя, а ты должен будешь выбрать нового императора. - Но я не знаю, что нужно делать? Как я могу выбрать императора? - Не бойся. Ты поймёшь, как только увидишь его. Это будет знак свыше. - Запомни одно: император опасен для тебя. Остерегайся его, но не пытайся противостоять ему в одиночку. Я всегда буду рядом с тобой. Я защищу тебя даже ценой собственной жизни. Ты можешь целиком доверять мне. - Хорошо, как скажете. Они гуляли ещё совсем недолго. Сасори надо было распорядиться на счёт всех вещей, предупредить прислугу, подготовить всё для длительной поездки. А Дейдаре было просто необходимо всё обдумать. Едва захлопнув дверь своей комнаты, он буквально повалился на постель, даже не переодевшись. Просто лежал, смотрел на идеально-ровный потолок цвета слоновой кости и думал, думал, думал… Всего, что только что сказал ему Сасори, оказалось не достаточно, чтобы запутать или напугать его. Да, неожиданно. Да, очень много информации. Да, новые опасности, сулящие большие перемены в его жизни. Но почему-то не было ощущения угрозы. Он словно бы со стороны наблюдал за собой, бесцельно сверлящим потолок пустым взглядом, и мог свободно оценивать взглядом постороннего собственную жизнь. Хотя вся его простая жизнь только что перевернулась, он не чувствовал себя ущербным. Словно что-то щёлкнуло и встало на место. Он и не подумал усомниться в рассказе Сасори, словно всегда знал, что это его судьба. Голова болела. Мысли крутились, замещая одна другую, но никак не желали укладываться в целостную картину. Было беспокойство. Чем больше Дейдара думал о своём необычном равнодушии к таким неожиданным поворотам, тем страшнее ему становились. Он ровным счётом ничего не помнил, но точно знал, что не хочет возвращаться в это странное, неведомое место, которое когда-то он звал домом. Тяжёлое предчувствие, смутное беспокойство и горечь витали в воздухе. Он не понимал, что происходит, но безумно не желал покидать спокойный, полный тихих, скромных радостей повседневного бытия, дом и ехать куда-то далеко, покидая полюбившиеся края. Но делать нечего. Он не мог, совершенно не мог отказаться от просьбы Сасори. Только подумать, сколько раз спасал его наместник, сколько сделал. И отплатить ему такой чёрной монетой? Это было немыслимо. Его защита, покровительство и неоценимая помощь были ценны для Тсукури. Сначала, когда он только-только рассказал ему о своей в его жизни роли, кольнула обида за то, что его доброта была не настоящей. Но противное ощущение одиночество было недолговечным. Это не была простая обязанность – Сасори действительно готов был отдать свою жизнь за него. И это было гораздо больше, чем простая протекция. *** Слуги необычайно расстроились, когда узнали, что молодые господа покидают особняк. Дейдару искренне обрадовало, что их беспокойство относительно их дороги и дальнейшего будущего коснулось не только их господина, но и его самого. А уж, как плакали любимые горничные Кайи, и вообразить нельзя. Утирая пухлые лица крошечными платочками, они пускали сентиментальную слезу, прощаясь с мальчиком. Что и говорить, за какие-то недели они так привязались к ребёнку, что считали его почти своим сыном. Кайи клятвенно обещал, что, как только господин Сасори позволит, он навестит их. Служанки кивали, но не верили. Ведь лишь Боги знают, сколько лет их господину и через сколько лет вернётся он в родной дом. Быть может, лишь их внуки вживую увидят хозяина дома. Когда тем же вечером к Тсукури вплыли, по-другому не скажешь, все его горничные и, отчаянно пряча слёзы, сказали, что будут скучать, Дейдара даже растерялся. Их забота, любовь, материнская нежность бальзамом грели его душу. Он вдруг почувствовал, сердцем, мыслями, затаёнными воспоминаниями, как же ему будет одиноко без этих жизнерадостных кумушек. И, хотя он безумно остерегался разозлить своего лояльного господина, он рискнул попросить взять с собой в путешествие Дзюри. Сасори, конечно, согласился. А уж Дзюри, редко покидавшая пределы поместья, пришла в немного сдержанный восторг. Она едва ли не на коленях благодарила Дейдару. А тот растерянно уговаривал её подняться. Утром на подъездной аллее собралась большая толпа. Все желали проводить господ, желали им хорошего путешествия, проливали искренние слёзы и постоянно пытались засунуть Кайи в дорогу сладости. Кайи тихо плакал толи от счастья, толи от горечи расставания. Он перецеловал всех своих «тётушек» и служанок. Дейдара, скромно стоявший в стороне и наблюдавший за ним, лишь грустно улыбался, чувствуя, как неминуемо щемит от тоски сердце. Он дышал, вдыхал любимый, наполненный цветочным ароматом, воздух и не мог надышаться им. Смотрел на алеющее зарево рассвета, на розовые перины облаков, на сад. И сожалел лишь о том, что не успел последний раз насладиться уединённой прогулкой. Кони сердито отфыркивались, стреляя чуть безумными глазами в сторону шумящей толпы. Холёные бока лоснились жирным блеском, гладко расчёсанные гривы поминутно рассыпались по шеям, копыта в смятении рыли землю. Сразу видно, что они соскучились по долгой прогулке. На аллее с трудом расположились три кареты. В одной лежали сундуки с вещами, во второй расположились Дзюри и Кайи. Сасори настоял на том, чтобы ехать с Дейдарой. К выбору костюмов для путешествия он тоже подошёл со всей строгостью, и Тсукури стоял в несколько непривычном костюме европейского пошива. Сасори следил за его настроением и с лёгкостью угадывал печаль и тоску в глазах молодого Кирина. Давно, ещё до потери памяти Дейдарой, он часто видел этот взгляд во дворце. Юное существо тосковало по свободе, по чувствам, по наслаждению простого общения. Увы, такова судьба правителей и их белых теней: дворец становится домом, лживые улыбки – постоянным спутником, скука и одиночество – единственными друзьями. И, как бы Сасори не хотелось уберечь Тсукури от пагубного влияния двора, он не мог ничего изменить. Оставалось лишь оберегать его, защищая от неизбежного увядания. Как и планировалось, на рассвете плеть со свистом опустилась на спину лошади, и они покинули парк поместья. Дейдаре было некомфортно сидеть в карете с Сасори. Ему с трудом удавалось привыкнуть к мысли, что он, по правилу этикета, не может обращаться к Акасуна но Сасори на «вы». А Сасори обязан был называть его господином. Дейдара со своей прирождённой скромностью не мог себе этого простить. В карете царило молчание. Даже при желании Дей не мог определить, тяготило ли оно его и Сасори, или же облегчало и без того изматывающий путь. Казалось, наместник и вовсе не обращает внимания на то, как нервничает, перебирая складки на сюртуке, Дейдара. Тот нет-нет да и поглядывал на Сасори, надеясь и боясь, что тот заговорит. Казалось, на все темы был наложен запрет, и они сильно рисковали, если бы осмелились его нарушить. Тсукури ничего не оставалось делать, кроме как сосредоточить внимание на пейзаже. Карету мерно покачивало из стороны в сторону. Качались занавески и полог, украшенный кистями, чуть дрожал пол. Слышно было, как стучат копыта по камням, как ударяются колёса о землю, как поминутно фыркают лошади. Позади катились ещё две коляски. Иногда Дею даже казалось, что он видит, как высовывается тонкая ручка Кайи из окошка. Кицунэ спал у него в ногах и приятно грел ноги. Дейдаре нравилось смотреть в окно. Виды, один за другим раскрывающиеся перед ним, манили его взгляд, и он подолгу вглядывался в них, наслаждаясь волшебным зрелищем. Сначала был лес. Он казался почти родным, почти знакомым. Потом был город, вызывающий у Тсукури неприятные воспоминания. Потом шли бесконечные золотые поля ржи и пшеницы. Колосья качались на ветру, а стайки стрижей летали над ними, хватая насекомых. Потом были леса. Долго не отпускал их пряный сосновый аромат. Повсюду, куда не кинь взгляд, были высокие, стройные ели и сосны. Свет здесь был немного приглушён, словно от затухающей свечи. Потом появлялись крохотные деревеньки, озёра, словно стекло, отражающие облака, рощицы и снова поля, без конца, без начала… Время, словно смазанное маслом, медленно текло, и Тсукури начинало потихоньку лихорадить. Слабость, тошнота, головокружение – силы были на исходе. Чем больше качало коляску, тем больше становились цветные круги перед глазами; чем дольше и громче стучали копыта – тем больше болела голова. Пейзаж за окном постоянно менялся, от долгого сидения затекли ноги. Он сдерживался и не просил ничего – но всё чаще кидал обеспокоенные взгляды в сторону наместника. Он-то гораздо лучше переносил долгие поездки. - С вами всё в порядке? Вы так бледны! – заметил спустя полчаса Сасори. Он с беспокойством следил за Тсукури. - Да, а мы скоро остановимся? – с трудом спросил Дейдара и прикрыл глаза. Его сильно мутило. - Да, кажется, осталось совсем немного. До города не больше мили. Там мы переночуем. Дейдара кивнул и кинул взгляд в окно. Действительно, он и не заметил, что солнце плавно клонилось к горизонту. Выходило, что они провели в дороге весь день. - А сколько мы будем ещё ехать? - Более двух суток. Я проделал воистину огромное расстояние, чтобы найти вас, Дейдара. Тот уловил тень насмешки в его голосе, но не мог не застонать от страха. Он был уверен, что не выдержит больше пути! Когда карета, спустя полчаса остановилась, кирин вздохнул с облегчением. Наконец! Он с готовностью соскользнул с подножки, едва слуга открыл дверцу. Правда тут же пошатнулся и едва не упал, но удержался. Теперь, когда глоток свежего воздуха вернул ему силы, Тсукури мог спокойно оглядеться. Вторая карета уже катила к ним, и в окошко он видел лицо Кайи. Тот улыбался радостно, но чуть устало. Должно быть, утомился за целый день дороги. Они прибыли в небольшой дворик какого-то трёхэтажного здания. Очевидно, это была гостиница. Скромно, чисто, вполне уютно. Конечно, не сравнить с поместьем, но на ночь просто идеально. Из-за двойных дверей, спускаясь по лестнице, показался полный, улыбающийся чуть лукавой улыбкой, мужчина. Тёмные волосы, длинная бородка. Тёмный халат и фиолетовое пальто, накинутое сверху – должно быть, готовился ко сну. Он, прямо сказать, не ожидал такого количества гостей и почти неприлично разглядывал стройного Дейдару и статного Сасори. Дейдара не прислушивался, но, судя по раздражённому голосу, Сасори ссорился со слугой. Причина их ссоры нашлась быстро. Стоило Кицунэ выскользнуть вперёд, как владелец гостиницы мгновенно побледнел и упал на пыльную землю с криком: Умоляю, пощадите. Дейдара пару раз моргнул, совершенно не понимая причины такого испуга. Кайи и вовсе распирало от смеха: кажется, он решил, что человек сошёл с ума. Тсукури непонимающе посмотрел на Сасори. Тот досадливо скривился и пояснил ледяным тоном: Встаньте, мы не разбойники, и убивать вас никто не собирается. Это моя Тень, и только. Кицунэ не будет нападать. Человек поднял испуганный взор на них. В его глазах Дей видел отражение демона и впервые понимал, какой страх внушает лис у смертных. Сасори быстро договорился о ночевке. Стоило мужчине услышать звон золота в кошельке, даже страх сменился елейной улыбочкой. Он даже осмелился спросить, что пожелает Тень на ужин. Дей в этот момент порывисто обернулся, боясь, что Акасуна не устоит перед искушением пошутить. Однако тот вполне спокойно отозвался, и кирин облегчённо вздохнул. Комната, которую ему выделили, была довольно просторной. Кровать, зеркало, стол и два кресла. Всё скромно и аккуратно. Совершенно обессиленный, он едва скинул одежду на спинку стула и тут же лёг, забывшись беспокойным сном. Его разбудил стук в дверь. Наспех завязав халат, он раскрыл и в изумлении замер: на пороге стояла Дзюри и ещё три девушки в чёрных платьях. Дзюри торопливо объяснила, что времени совсем немного, и нужно привести его в порядок. Он и слова не сказал, находясь в особенном полуобморочном состоянии, когда его отвели в соседнюю комнату, оказавшуюся небольшой купальней, и стали переодевать, мыть, собирать, причёсывать. Последним занималась исключительно Дзюри, аккуратнейшим образом приподнимая пшеничные волосы и прядь за прядью укладывая их в причёску. Когда он оделся в постиранный костюм, пахнущий летним дождём, внесли довольно большое блюдо для завтрака. Ел он, как и полагалось, в полном одиночестве. В дикой спешке они собирались и покидали приветливый дворик отеля.