Обратная сторона безумия

Глава 9. Селекция наносит ответный удар Праздник к нам приходит, Праздник к нам приходит, Праздник нас с ума Незаметно сводит... Встреча в коридоре, Перепалка, гадости, Сказанное с яростью Принесло нам горе... Утром на Рождество я проснулся с дикой болью во всём теле - частое посещение сливного бачка давало о себе знать. Моё сумасшествие не сдвигалось с мёртвой точки уже несколько дней, и я считал это хорошей новостью. Решив, что запах лотосов также является лишь плод...цветком моего воображения, я почти перестал обращать на него внимание, стараясь не подавать вида, что меня заботят подколки Ино. Мы с ней продолжали общаться, как раньше, только второе действие нашего спектакля было перенесено в реальный мир, который, впрочем, для меня уже переставал быть 100%-тно реальным. Произведя некоторые наблюдения, я отнёс своё безумие к категории "в основном безвредна" и с головой окунулся в обычную шумную кутерьму, завертевшуюся в Ордене в преддверии праздника. Было даже слегка обидно. Даже с ума сойти как следует не смог... В общем, всё было прекрасно: у меня появился новый друг; Канда свирепел каждый раз, когда видел меня, и доводить его было воистину приятно; Линали со мной не разговаривала; среди обитателей Ордена был объявлен негласный бойкот столовочной еде, поэтому там всегда было пусто, тихо и сыро; в ответ на бойкот Комуи выпустил указ о запрете есть где бы то ни было помимо столовой; в ответ на указ все дружно закосплеили Канду, смачно тч-кнув и вообще наотрез отказались есть, тихо недоумевая, куда же делся Джерри, и кто теперь готовит те помои, гордо называемые едой, а также - почему это смотритель вдруг забеспокоился о питании своих подопечных. Лучше бы стол разобрал, ей-богу. А, что самое главное, я научился различать сны и явь, установил чёткие границы между порождениями моего больного разума и творениями Бога и смог жить нормально, ничем не выделяясь из серой массовки нашего повествования. Ну, хотелось бы в это верить... Так вот, начинался тот рождественский день как обычно: меня разбудил запах ели и мандаринов, к которому примешивался тонкий аромат продаваемого из-под полы в коридорах шашлыка, откуда-то неслась лёгкая музыка, где-то дальше по коридору смеялись на разные голоса, создавая праздничное настроение. День был ясный, непогода, царившая несколько последних дней, улеглась, и ничего не предвещало того грандиозного пекаря, что уже навис над нами, готовясь в любой момент накрыть своим фартуком. Выбравшись из кровати и скрючившись, аки каракатица (видел такую позу в кандовской книжке, когда заходил к нему трусы искать *Ну, это долгая, двусмысленная история, я её вам как-нибудь в другой раз расскажу*. И я правда очень надеюсь, что это был один из многочисленных путеводителей по миру йоги, а не та великолепная старинная книга, которую имеет тенденцию перечитывать Лави прямо под носом у Историка, делая вид, что усердно ищет какую-то жизненно-необходимую информацию. Хотя, конечно, зная Комуи, информация такого рода и правда может быть жизненно-необходимой), я облачился в первую попавшуюся под руки и ноги одежду (цветастую юбку в горошек, носок с Дартом Вейдером, призывающий перейти на тёмную сторону силы *Нет, это надпись, а не моё безумие, не путайте божий дар с яичницей... Не знаю уж, что из этого божий дар... Дарт Вейдер? Сумасшествие? Носки? Нет, носки - это, судя по 100%-процентному соответствию запахов, всё же, яичница.*, отобранное у какого-то хмыря на прошлой миссии кольцо (хмырь впаривал мне что-то про "властье" и "все", но я так и не понял) и кружевную мантилью) и, взяв частенько теперь меня сопровождавшую Ино под руку, вышел в свет (*Явление Христа народу >.<*). Утро было поистине восхитительным: в каждом углу стояли рождественские ели, украшенные ядрами Чистой силы (пришлось одолжить у Хевласки, ибо Канда за год успел перебить все имевшиеся в наличии игрушки. Комуи издал указ о недопущении его на чердак, но он не возымел ровным счётом никакого эффекта - заметив очередного шмыгнувшего на крышу Комурина, Канда нёсся вперёд с целеустремлённостью трамвая, снося границы нравственности, законов и просто пространства), люди улыбались друг другу, словом - идиллия и благодать. Проползясь по коридорам и пообщавшись со всеми, кто был к общению способен (в результате торжественного появления накануне Кросса с огромными запасами спиртного, количество адекватных индивидуумов в рядах экзорцистов значительно уменьшилось, обратно пропорционально повышению в их крови градуса), мы с подругой поняли, что а чего мы тут не видели, и решили заныкаться в каком-нибудь живописном месте. Таковым на этот раз оказалась крыша, ибо с неё открывался великолепный вид на всю долину, и Ино там ещё не бывала. Идиллия и благодать. И трамвай. Очнувшись на полу и всем телом ощутив каменную крошку разбитого покрытия, воткнувшуюся в конечности, я слегка, мягко скажем, офигел. Когда на мне кто-то зашевелился, силясь выпутать свои длинные волосы из моей мантильи (её, к слову, с такими характеристиками, можно было бы использовать для ловли ужина. Хм... Кому жареного опоссума?), я уже не слегка прифигел, а конкретно так прифигел. Однако услышав где-то над собой о великое "ТЧ", я понял, что ответ у такой интригующей загадки мог бы быть поинтереснее. Серьёзно, такая двусмысленная ситуация, а завершилась до неприличия прилично... - Что, БаКанда, машинист в твоей голове Анну Каренину объезжал? - доброжелательно поинтересовался я, вежливо ожидая, когда же завидная шевелюра мечника покинет границы моего личного пространства. - Нет, Мояши, он, видимо, увидел у обочины твой мозг и решил съехать с путей, дабы взглянуть на это чудо. Напрасно - каждого, кому кажется, что он заметил присутствие где бы то ни было во Вселенной принадлежащего тебе и при этом годного к думанью органа, ждёт жестокое разочарование, - Мечник был дико зол, изо всех сил дёргая мантилью за свои волосы и тем самым заставляя меня неслабо биться головой о бетонный пол. - Тебя оно, видимо, уже настигло, БаКанда. Набросилось со спины в тёмной подворотне и отжало мобильник. И уксусом ещё, небось, облило. То-то у тебя рожа всегда такая кислая, - Избежавшая падения Ино стояла сбоку, с каким-то умилённым (что в данном случае является синонимом "извращённым") интересом рассматривая представившуюся её глазам картину (нас с Кандой, переплетённых на полу). Этот факт в данной ситуации меня нещадно нервировал. Я вопросительно уставился на девушку со свирепым "Чего смотришь?" во взгляде. Она лишь отмахнулась и отвернулась, уставившись в так удачно подвернувшееся окно, но я заметил, что она прячет какую-то загадочную улыбку в складках своего платья (то ли она опять поплыла, то ли кому-то другому лицо оторвала - факт оставался фактом). Ох, хотел бы я не знать, что означает этот оскал... В принципе, я и не знал, но, достаточно много времени проведя в компании Ино, понимал, что ничего хорошего для меня сие проявление дружелюбия не предвещает. Канда тем временем озверевал всё больше, дёргая волосы всё сильнее и сильнее. Судя по маньяческому лицу, он заприметил, что мне неприятно с размаху соприкасаться головой с бетоном, и теперь делал всё, дабы эта долгожданная встреча состоялась как можно больше раз. - Ха-ха, очень смешно, человек-скотч. Нет, серьёзно, так широко и в то же время так фальшиво можно улыбаться только обмотав физиономию клейкой лентой! Повисло неловкое молчание. Канда, предвкушавший долгий и хардкорный спор, оторвался от своего занятия и вопросительно уставился на меня. Узрев моё нежно-зелёненькое лицо, самурай явно смутился. - Эм... Так ты... Правда?.. Эм... - слегка покрасневший Канда теперь уже без выпендрёжа вытащил свою шевелюру из моей вуали и слез с меня, к вящему неудовольствию всё ещё сосредоточенно вглядывающейся в стекло Ино (и где она научилась так рычать?.. Не хуже Линали, ей-богу. У девушек это что, семейное?.. Ой, тьфу ты... Ну, вы меня поняли, в общем). Я поднялся следом, яростно отряхиваясь. Мечник всё поглядывал в мою сторону, то краснея, то бледнея. Что, перепалку хочешь продолжить?.. Ну-ну, посмотрел бы я на это. - Я тебе это, тональник принести могу - швы между полосками скотча замазывать будешь... - О, давай. А у тебя есть? Боюсь спросить, откуда. - Вытащил из рюкзака у одного горохового стручка на последней миссии. - О, Господи, Канда, так ты шаришься по карманам бедных гороховых стручков?! Ты о них хоть подумал? Что он и его семья кушать теперь будут? - Так в рацион зернобобовых входят тональники? То-то все вы такие идиотские - токсины, содержащиеся в косметике, уже повлияли на мозг вашей нации. Теперь это уже, наверное, наследственное. Кстати, Мояши, ты читать-то умеешь? А то изготовители косметики на вас, чудеса нашей природы, не рассчитывали - написать-то предупреждение о неприёме внутрь они написали, да только вот прочитать-то его не каждый может, - Я попытался перебить, но Канда тут же продолжил, - К реплике про недоступное для детей место нужно добавить упоминание гороховых стручков. Знаешь, вообще-то, меня всегда поражала эта несправедливость к детям. Они не такие уж и глупые, - он злорадно уставился на меня, намекая, что тут и поглупее особи собрались. - О, не знал, что ты так любишь детей, БаКанда. Отстаиваешь их интересы... Ммм... Знаешь, что... Я тут подумал... У меня есть одна хорошая знакомая, я тебе её телефон дам, она тебя в детский сад воспитателем устроит. - На этот раз уже я тарабанил какую-то очешуительную скороговорку, пресекая все попытки Канды меня прервать. - Хотя нет, подожди, у них же нет вакансий! Но, раз ты так любишь детей, можно сделать для тебя исключение. Будешь служить стенкой для салолазания для малышей от одного года до трёх. - В руках самурая невесть откуда материализовались ножны, из которых неспешно выползало, повинуясь движениям мечника, лезвие катаны. Я вытянул лицо, силясь изобразить удивление, неодобрение и озарение одновременно. - Так, а вот с Мугеном надо что-то делать. Я знаю, ты привык работать с напарником, но у твоего меча плохая репутация и не очень хороший характер. Кроме того, я уверен в чистоте твоих намерений, но не его. Извините, молодой человек, но игрушку придётся оставить здесь. - Я сделал строгое выражение лица и голос, как при разговоре с маленьким ребёнком, настойчиво протягивая руку к Мугену. Я еле успел отдёрнуть конечность. Ещё секунда - и я бы заимел обрубок, каким Тикки даже не мечтал меня снабдить. - О чём я и говорю, - я вздохнул с видом «Ну, я же говорил». - Знаешь, зернобобовый, ты меня вот реально бесишь. Я злорадно ухмыльнулся в ответ, но в груди появилось очень неприятно давящее ощущение, как если бы на моём сердце стискивал челюсти носорог. - Это моя работа, мистер! – Я ехидно подмигнул. - Тч. Тоже мне. Твоё единственно истинное призвание – уничтожать тактические запасы продовольствия на десятилетия вперёд. - Зря Вы так, Гроза Всея Роллтона, - Я убито покачал головой, потом поднял взгляд обратно на Канду и продолжил нарочито торжественным и мрачным тоном: - Сын, мой! Среди макаронных изделий из поколения в поколение, из уст в уста, передаётся легенда, сложившаяся столетия назад! Она повествует, что тот, кто повстречает на своём пути угрюмого длинноволосого молчаливого мордо-кирпичника (не путать с вольными каменщиками), никогда не вернётся назад из тьмы, исчезнув в чёрном зеве его, и поглотит его Преисподняя, и пройдёт он все круги Ада, прежде чем увидеть вновь свет подлунного мира. И даже если удастся непостижимым образом ему выбраться на поверхность земную, будет он изменён да неузнаваемости, станет душа его черна, как и тело его обугленное, и будет он преисполнен ненависти великой, и мстить он станет роду человеческому… - Тч, Мояши. Это называется «пищеварительная система». Должен бы знать, ведь, судя по красочным описаниям и душеньке твоей тёмненькой, тебе, зернобобовый, уже довелось там побывать. - БаКанда, я романтик. Я склонен приукрашать ужасающую действительность. - Иди в исправительную колонию под началом Кросса. Там из твоей горошины, что заменяет тебе мозги, сразу всю эту романтическую дребедень выбьют. - О, это так мило! Но всё же я не согласна без романтики. Я не сразу понял, что случилось. Лицо у мечника было такое, будто я это вслух сказал. Впрочем, у меня тоже было такое лицо, будто я это вслух сказал… Ан, нет. Это была моя личная шизофрения, о существовании коей я, в пылу словесной перепалки с самураем, успел благополучно забыть. Я прожёг её яростным взглядом, ибо говорить с ней было бы слишком палевно. Девушка на меня не смотрела. Ухватившись за мою руку, она с интересом вглядывалась в Канду, мечтательно улыбалась и махала ему рукой. Как будто, даже если бы он тебя видел, ему было бы до тебя какое-то дело, идиотка. Махнув на неё рукой и отвернувшись, дабы продолжить прерванную её репликой приятную беседу, я чуть не упал. Сквозь пол. Сквозь, этак навскидку, штук 20 полов. Ибо на меня из тьмы уходившего куда-то за Канду коридора смотрели глаза. Один глаз. Один глаз и висящий на пучке нервов тухлый шарик, когда-то, возможно, бывший глазом. Обе декорации явственно показывали, что их хозяйка улыбается, что вскоре подтвердилось: из темноты начала выплывать моя шизофрения № Хрендажезнаеткакая, проявляясь по частям, аки Чеширский кот. Ну, вообще-то, на свету она тоже состоит из сплошных отдельных частей и похожа на криво собранную малышом из кубиков башенку, которую нашёл архитектор и, забавы ради, прилепил к ней несколько ажурных деталек. Но когда эта херь (простите дамы, но я не могу назвать её «девушкой» даже просто из принципа) выползает из тьмы за спиной твоего друга *Не давать Юу читать эту страничку. О, Юу. Это так классно звучит (ну, выглядит, неважно)… Юу… Юууууу… Юууу…*, тут уже не до всяких там доводов здравого смысла (не-не, не того Псевдо-Здравого Смысла, что обычно со мной, он сейчас ни к каким доводам не способен – он спаивает неопытную Совесть). В общем, лицо у меня было соответствующим. Впрочем, когда мечник, недоумённо на меня посмотрев, проследил направление моего застывшего взгляда и, обернувшись, явно ничего там не узрел, о чём свидетельствовали самодовольная рожа Джины и презрительный взгляд на моё имя от мечника, я понял, что пора бы уже к такому привыкнуть. Я псих. С этим званием приходит великая сила, но также и великая ответственность! Отныне меня ничем не испугать! Это меня должны бояться! Я весь мир поставлю на колени! Ахахаха! Тёмная сущность в виде гномика, что таилась (или не очень) в моей душе, не сразу поняла, почему это я смотрю на неё таким многозначительным взором. Изобразив на лице посмертную маску парня, получившего ключ от входной двери в поместье Плейбоя и умершего в тот же миг от радости, я вновь воззрился на собеседника (живого и настоящего, как я пока надеюсь) и стал терпеливо ожидать продолжения нашей дискуссии на возвышенные темы. Беседа возобновляться не спешила – мечник стоял с каким-то слегка оглушённым видом, то и дело отводя взгляд куда-то влево от меня, причём пытаясь сделать это незаметно. Тоже мне, горе конспиратор. Я обернулся к коридору, уходившему за мою спину. Там никого не было, за исключением ползшего по стене Комурина, да и тот, заметив мой взгляд, как-то смутился и, пробормотав что-то насчёт того, что он не хотел нам мешать и зайдёт в другой раз, а мы можем продолжать…творить то, чем бы мы там ни занимались, и действительно свалил в какую-то зарешёченную дыру в стене, которая, судя по характерному плеску, вела не куда-нибудь, а в канализацию. «Туда и дорога, - мрачно подумал я. – Ещё с конвейера». Впрочем, этот экземпляр был, пожалуй, достаточно мил. Я, вообще-то, даже не думал, что они умеют разговаривать. Хм, а ведь, если подумать, Комурины похожи на акума. Только души человеческой в них нет (хотя как знать – я-то не проверял, а Комуи же у нас мостовик-затейник). Смотритель говорил касательно них про какие-то там лошадиные силы. Неужто он пихает туда лошадей?.. - А-а-алле-е-ен!.. Некий загробный клич, донёсшийся из-за моей спины, заставил меня выйти из задумчивости и оставить недодуманную мысль без присмотра. Если она набредёт на Здрасла и прибьётся к его шайке, будет крайне нехорошо. Уж он-то её додумает… Ой, до такого он её додумает, что об этом лучше и не думать… Однако задуматься вновь мне не дал всё тот же подвывающий голос, чем-то, кстати, похожий на надрывы Комуевских голосовых связок при попытках петь. Последняя мысль заставила меня двигаться быстрее. Представив возможные действия смотрителя (повторявшиеся из раза в раз по одной и той же схеме, как только я оказывался к нему спиной), я резко отскочил влево, вырвав при этом руку у опешившей Ино, уклонился от предполагаемого бура, который, гипотетически, уже тянулся к моему копчику, и, сделав кувырок (и чуть не сломав себе при этом шею), обернулся, приняв боевую стойку «кролик задолбан, кролик хочет мяса», перенятую от Лави. Мои боевые действия прошли на «ура». Правда, я добился не совсем того результата, на который рассчитывал, ибо Комуи так и не был обнаружен нигде в округе, но тот, кто научил Канду менять выражение лица, явно может собой гордиться. Моим глазам представились Ино, Канда и Джино. Выражения их лиц были до того одинаковы, что я испугался, что мои подруги, пока я отвернулся, наклеили мечнику на морду один из своих голографических фанатских плакатцев, какими совсем недавно, сам того не подозревая, щеголял весь Орден. Потом, однако, до меня дошло, что это просто ставшая заразной крайняя степень охреневания передалась воздушно-капельным путём всем присутствующим. Я пожал плечами, невинно улыбнулся и, вернувшись на своё место, скромно уцепился за руку всё ещё находившейся в прифигевшем состоянии Ино. Второй очухалась Джино. Она сначала неуверенно, а потом всё более и более широко и дерзко улыбнулась, приблизившись вплотную к Канде и ехидно мне подмигнув. Я с вежливым интересом наблюдал, что будет дальше. Продемонстрировав мне из-за спины самурая свои руки («Шлифовальная установка «Релакс энд тон делюкс!» Уберёт не только жир, но и плоть с Ваших конечностей! «Релакс энд тон делюкс» - и Ваши кости, как у младенца!»), она ещё шире улыбнулась (так, ясно, больше бритву ей в руки не давать (15)) и, двигаясь медленно и плавно, воткнула костяшки (ну…уместно ли тут употребление этого слова? Кости пальцев – костяшки… А что, похоже на правду), бывшие когда-то её пальцами, в Кандовские щёки. Моя вежливая заинтересованность испарилась в мгновение ока. Я подался вперёд, заинтригованный не на шутку, вглядываясь в лицо мечника, не находя на нём никаких эмоций по поводу того, что в его фасадную плоть только что воткнулись костяные стилеты, и оттого заинтересовываясь ещё больше. Словно заворожённый, я смотрел, как Джино медленно и размеренно, то и дело поглядывая на меня, прихватывает кожу Канды и тянет её вверх с нижней половины щёк до самых висков, заставляя уголки его губ подниматься настолько дико вверх, что самурай стал напоминать мне пиранью не только характером, но и внешним видом. Я сдерживался. Я говорил сам себе, что смогу, и действительно мог. Всё было нормально, я держал своё лицо под контролем. Чего о Канде, конечно, не скажешь… Последняя мысль вкупе с тем фактом, что мечник, заприметив, что взгляд мой направлен куда-то мимо него, начал лихорадочно оглядываться, добила меня окончательно. Замок сотрясся от моего дикого хохота. Я ржал и не мог остановиться, совсем как недавно в столовой, только на этот раз у меня была причина, что успокаивало. К слову о птичках. Причина эта смотрела на меня настолько возмущённым взглядом, что веселье моё, хоть и не отступило совсем, слегка схлынуло, и я смог разглядеть самурая сквозь навернувшиеся на глаза слёзы. Впрочем, это я сделал напрасно – Джино вытворяла Кандовским лицом такое, что мне было страшно до хохота и смешно до ужаса и до боли в прессе. - Почему ты ржёшь, мелкий? – В голосе Канды, словно громом грянувшем средь моей ясной, не замутнённой сознанием черепушки, сквозила неприкрытая ярость. - Я…ах…ну, я…ахаха…я… - А правда была в том, что я уже просто задыхался от смеха, не в силах выдавить из себя связной речи. Ино с сочувственным видом пыталась хлопать меня по спине (наверное, чтобы пыль выбить. Или дурь. Или смех. Обе эти субстанции очень похожи на пыль по своим свойствам). - Ты что, совсем придурок? – Кажется, мечник был настолько зол, что позабыл даже про своё коронное «тч». – А ты всё заливаешься, скотина поганая! Думаешь, мы тут шуточки шутим?! Ты хоть знаешь, почему мы вообще здесь?! Или ты думаешь, что тебя тут поселили, чтоб ты народ веселил?! Призванный от рождения быть шутом, бесполезный, никчёмный! – Он выплёвывал слово за словом мне в лицо, подойдя ко мне вплотную и ухватив за плечи, чувствительно встряхивая меня после каждого нелицеприятного прилагательного, видимо, чтобы я ни одного не пропустил. Слёзы смеха в моих глазах сменились обычными. Хотите знать, в чём между ними разница? Слёзы смеха похожи на гелий. Они заставляют подняться в воздух над суетой этого бренного мира, помогают взглянуть на свет и окружающих по-другому, сближают души и сшивают сердца (16), объединяют друзей навек и имеют вкус надежды. Слёзы грусти, печали, горечи – одинаковы. Они наполняют душу болью, сердце обрастает ядовитыми иглами дикобраза, дабы не дай Бог не позволить никому приблизиться. Глаза покрываются туманной плёнкой, очертания становятся размытыми, да и плевать на них. А вкус у них горький и солёный, отдающий металлическими оттенками крови, которая сочится из прокушенной в приступе глухого отчаяния губы… - К-канда, я… - Голос мой дрожал, слова упирались всеми буквами в стенки моей глотки, с упрямством ослов не желая вылазить на свет божий. В ответ на свои жалкие попытки я получил ещё один полный ненависти и презрения взгляд. - Признайся, ты просто не можешь воспринимать этот мир всерьёз! Что бы ни случилось – всё хи-хи, да ха-ха! «Ох, меня поцеловала Ной! Какая прелесть! Надо бы повторить!» «Ох тыж Ноеву же мать, ко мне пристаёт Ноевский ручной педофил! Какие незабываемые ощущения!» - Я хотел сказать, что упоминать в таких речах чью бы то ни было мать - пусть бы даже и Ноевскую - несколько оскорбительно, но решил не делать ситуацию ещё хуже. Тем более, что слёзы уже стояли и в горле, напрочь перегородив дорогу словам, которые разбегались от воды с криками «Полундра!!!» - Мне всегда казалось, что ты просто безобидный идиот, но быть таким кретином – это надо уметь! Это уже не просто такое слово! Это диагноз! Ты просто придурочный псих, опасный для общества! - Да. - Что? – рыкнул мечник в ответ. - Да. – повторил я, решительно глядя прямо ему в глаза. Голос у меня был немного хриплым, но слёз на глазах не было, чем я даже немного гордился (17). - Что «да»? – не понял Канда, чуть отстраняясь от меня. - Да, ты прав. Я псих. Я совершеннейший психопат. Я грёбаный, выживший из ума, маразматик! – Я распалялся всё больше и больше, тоска моя по выгодному курсу конвертировалась в бешенство, и теперь уже я орал на мечника, лихорадочно прохаживаясь перед ним из стороны в сторону и то и дело бросая на него яростные взгляды. – Я придурок до мозга костей! Моральный урод! С такими психическими патологиями, как у меня, не живут, но мне свезло! Шарики мои оставили ролики далеко-далеко позади! Я ещё в детстве был опасен, а теперь я уже закончил свой победоносный путь к шизофрении, так что меня вообще нужно засадить в клетку и показывать на медицинских выставках! Мечник становился бледнее от каждого моего слова. Он как-то тускнел, выцветал, казалось, он сейчас впитается прямо в воздух и сольётся с серым камнем маячившей у него за спиной стены. Он выглядел уязвлённым и ошарашенным, не зная, куда деть глаза и стараясь избежать моего огненного взгляда. Глядя на него, я стушевался. Произошёл обратный перетёк чувств, грусть наполнила моё тело, словно свинец. Вместе с ней пришло осознание того, что я только что сознался в чём-то ужасном, навязав свои проблемы человеку, который в них уж точно не нуждается. Тоска наполнила мой мозг до краёв. Я быстро захлопнул пасть и затравленно взглянул на самурая, будто бы надеясь, что он ничего не услышал, или что это – очередная тренировочная иллюзия близняшек (двое из черепушки с одинаковыми веснушками, ага). Но маячившие за Кандой взволнованные лица Ино и Джино ясно подтверждали, что к этому они не имеют ни малейшего отношения. Напрашивался единственно верный выход: бежать. Что-то у меня в последнее время частенько появляется желание побегать, причём обычно – от кого-то. Чаще всего – от самого себя. Я всегда убегал от своих мыслей и чувств, но это никогда не проявлялось так отчётливо, как ныне. Я просто лгал себе, жил на бегу, не замечая, что оставил важную часть своей сущности позади(18)… - Я… Прости…я… - опустив голову и завесившись чёлкой, тихо говорил я. – Это в любом случае неважно. Просто не обращай внимания. Я отвернулся, глядя только себе под ноги и засунув руки в карманы и, слегка сгорбившись, стремительно пошёл по коридору к едва различимой во тьме лестнице, ведущей вниз. - Хотя, можешь сдать меня ветеринарам, если хочешь. – безэмоционально добавил я, уже подойдя к ведущей на лестницу двери. Через секунду между нами встала глухая прослойка тяжёлого морёного дуба. Стук, с которым закрылась она, подобен был гулу молотка, вбивающего последний гвоздь в крышку гроба, где покоились осколки моей жизни и всего, что было с нею связано… (15) Маленький мальчик бритву нашёл С этой находкой к отцу подошёл Папа ответил: «Губная гармошка» Всё шире и шире улыбка у крошки… (16) Нет, это никак не связано с недавно рассказанным мне моими любимыми Со сюжетом «Человеческой многоножки». >___<. (17) В это время где-то в районе Алленовского горла: «Опасность, опасность. Возможно затопление нижних уровней. Опасность…» - М-мать вашу… - процедил сквозь зубы ах посиневший от натуги Зрасл. Пыхтящая рядом от напряжения совесть ответила ему выразительным взглядом. - Пардонтье, - отозвался еле дышащий Здрасл, воздерживаясь от каких-либо комментариев о том, куда бы он сейчас засунул всю это пресловутую мораль. Совесть вздохнула, и они продолжили зажимать дрожащими ручками трещины в дрожащей под напором Алленовских слёз плотине. (18)Не, не ту, что в виде гномика. Эта часть всегда при нём :D.