Это стало их молитвой, и надгробьем это стало

Ступень за ступенью, шаг за шагом. Дыхание сбилось где-то ступенек семьдесят назад, но остановиться и вздохнуть - непозволительная роскошь. Надо бежать. Вся жизнь в Новом Свете сводилась к двум вариантам существования: либо вечно бежать, либо быть непроницаемым идиотом, позволяя другим вершить свою судьбу. И с самого начала те, кто бежал, отличались от тех, кто выбирал безличие, одним - они были свободны в своей жизни и единственной их проблемой была необходимость постоянно бежать. Ступеньки не прекращаются, светлые коротко стриженные пряди волос начинают прилипать к коже, которая покрылась испариной. Надо остановиться и спрятаться, но негде. Им негде прятаться здесь, наверху. А чтобы попасть в Убежище надо бежать вверх и старательно преодолевать ненавистные ступени. - Давай же! Давай! - голос, который раздается в наушнике еле различим из-за шума в ушах. Когда бежишь быстро кровь стучится с такой силой, что уши застилает пелена неясного, но отчетливого ритма сердца. Так было и на этот раз. Голос стих. И снова Бегущая осталась одна наедине со ступенями, бешеным сердцебиением и книгой. Вот почему она бежала. У нее за пазухой лежала книга темно-синего цвета. Одна из тех немногих, что уцелела после Великого Сожжения Во Имя Перемен, которое унесло почти все знания и книги, обрекая будущее быть серым или, что еще хуже, черным. Но оно случилось, и на пепелище восстал феникс Протестантов. Тех, кто не мог допустить вечного ужаса незнания. Среди них была и она. Кто же была эта самая "она"? Это была юная девушка с серыми глазами и беловато-сероватыми волосами. Она не была красавицей, не могла похвастаться богатыми родственниками. Она вообще не могла похвастаться родственниками. Почему? Ответ прост: они были Протестантами до мозга и костей. Они были теми, кто собирал последние книги и готовил революцию. Но приготовления шли долго, а о революции и речь еще не шло. Но мы отвлеклись. Как звали Бегунью? Ее имя было простым и состояло и одного слога. Поколению Протестантов никогда не давали длинные имена. И у этого была своя причина. Чем больше букв, тем дороже могильный памятник, а Протестанты экономили даже на этом. Поэтому и назвали девочку просто. Ру. Ру Монс. Вот так звали девочку, которая бежала по ступеням вверх, теряя надежду на спасение от псов-следователей с каждым новым ударом своего сердца. О чем она думала в этот момент? О том, о чем думал каждый из них, убегая от преследователей с очередной важной ношей. Они молились. Только вот не Богам и не Силам Вышним. Нет. Они молились своеобразно, странно и мрачно. Но вся их жизнь состояла из подготовки к собственным похоронам, так что мрачность была лишь частью их мышления, которая не отступала никогда. Оттого и не было надежды. Пожалуйста, пусть мне хватит сил пробежать еще тридцать ступеней! Пусть мне хватит сил добежать до Пункта. Пусть мне хватит сил передать книгу. Пусть мне хватит мужества рискнуть. Пусть мне хватит знаний, чтобы спастись.и пусть моим родным хватит времени, чтобы прочесть то, за что я борюсь. И пусть они будут долго скорбеть. Каждая книга должна быть спасена. Потому что книги имеют души. И наша задача - спасать их. А задача наших родных - хранить и изучать. Так думал каждый, пробегая по этой ужасно длинной лестнице, зная и ощущая, что железные роботы-псы гонятся за ними, чтобы уничтожить на месте вместе с книгой. Но никто из них не останавливался и не сдавался. Каждый бежал дальше, добегал до Пункта, скидывал книгу в глубокую вентиляционную шахту и бежал дальше, уводя за собой псов-следователей. И чаще всего их побег заканчивался огнем, а после пеплом, который развеивал ветер. И нечего было даже похоронить. Зато были книги... Вы могли сжечь хоть миллиард книг, но все вам сжечь не удалось. И нас вам тоже не удастся сжечь. А пока мы живы, жива и магия слов, заключенная в книгах. Пока мы живы, живы и слова. Вы сможете убить нас, но слова вы не погубите. Таким был их негласный девиз. Но был и тот, который стал молитвой. Последней молитвой, которую читал каждый из Бегунов перед тем, как бездушные машину обращали его тело в прах:

Вы сожжете нас, как книги. Вы обратите нас в слова. И это будет нашей наградой.

И эта фраза была их жизнью. Эти три предложения были их молитвой и были словами на каменных плитах, что украшали пустые могилы. Им было нечего хоронить, но у них были слова и цель, к которой они приближались медленными шагами. А бегуны продолжали свое дело. И Ру продолжала, не переставая считать ступени, которые остались ей до начала конца.