"Перековать мечи на серпы!"

Война страшна тем, что нагрянет она когда этого не ожидает никто. И никто не знает, когда, как и чем это кончится.  Может быть, над всем живым неожиданно разверзнется бездна, которая станет всеобщей братской могилой. Может быть, война пожалеет обездоленных, обойдёт их стороной. Может быть, она будет продолжаться всю нашу жизнь.  Колючие ветки кустов больно царапали кожу, оставляя свои красные отметины. Кровь маленькими каплями сочилась из свежих ранок на грязных стопах, окрашиваясь в бурый цвет. Впереди ничего не было видно кроме гущи веток, сквозь которые пробивались ослепляющие лучи солнца. Но кого в тот миг это останавливало?  — Кто последний – тот дурак! – Послышался откуда-то спереди знакомый, полный восторженности голос.  Вера засмеялась, изо всех сил ринувшись вперёд. Она чуть пригнула голову, чтобы ветки не бились о лицо. Под ногами у неё шумно копошились прошлогодние листья деревьев, молодые побеги растений.  Наконец, полоса леса закончилась: впереди виднелась речушка и гряда скользких камней, на которых Вера чуть было на поскользнулась.  Ребята остановились у речки, так и не узнав, кто из них был последним. Едва отдышавшись они полезли в ледяную воду прямо в одежде, на первых порах вскрикивая от холода. Река была в этом месте детям по пояс, дальше же по течению мельчала. Вера вместе с остальными окунулась в воду, стараясь не думать о том, что мать накажет её за промокшую насквозь одежду. Дети игриво плескались, без устали смеясь друг над другом.   — Посмотрите только, что я нашёл! – Вскрикнул Ренат, собирая на прибрежных камнях вокруг себя всех ребят. – Вот! Ренат показал всем окружающим камень, на обратной стороне которого лениво шевелилась чёрная мокрица. Девочки испуганно вскрикнули, отвернувшись, чего мальчишка только и ждал, подбегая к каждой и показывая неприятное на вид животное.   — Посмотри! – Восхищённо вскрикнул Ренат, подойдя к Вере. Та со страху попятилась назад. Она неосторожно ступила на скользкий камень, поскользнувшись и упав. Ренат было кинулся к ней, но его оттолкнула его старшая сестра.   — Только попробуй ещё кого-то так напугать, отец с тебя шкуру сдерёт, – шикнула Аида на брата. – Ты в порядке? Схватившись за поданную Аидой руку, Вера поднялась на ноги.   — Всё нормально, – кивнула Вера, улыбаясь. От резкого удара о землю ладони покраснели, отдавая глухой болью. Она по колено зашла в речку, опустив кисти в холодную воду. Боль немного утихла. Вдруг Вера нащупала что-то на дне. Она едва опустилась, чтобы нащупать предмет. Поверхность предмета была облезлая, шершавая. Когда Вера вытащила вещь, оказалось, что это был старый железный чайник.   — Повезло-то как! – Загалдели ребята, столпившись вокруг девочки.  Вера радостно смотрела на то, что нашла. "Теперь-то точно не наругают за порванное платье!". Даже такие старые и испорченные вещи могли сослужить неплохую службу. Все ребята позавидовали Вериной находке, оглядывая чайник со всех сторон. Что ни говори, а полезную вещь нашла! Возвращались дети через перевал, через который они шли к речке, обходя лес. Шли они по обхоженной тропе между резким возвышением и обрывом. В любом случае, это казалось лучше, нежели идти по дремучему лесу. Тропа была в метра полтора шириной, дети шли колонной друг за другом. Дыхание их замирало, едва они смотрели в сторону каменного обрыва. Это действительно было место, где лишний шаг вполне мог стоить жизни. Даже если человек падал, но оставался жить, ему никто не смог бы помочь: место в котором они жили было глухим, далеко от больших населённых пунктов. Никто не смел спускаться вниз. Бывало, путники, проходящие по этой тропе, слышали снизу пронзительные крики оленей, сорвавшихся вниз и переломавших себе конечности.  Тропа эта никогда не зарастала травой и никогда не пустовала – никто не хотел идти по таёжному лесу. Во время войны там заседали отряды партизан, охраняя пределы деревень. "Мама говорила, что эти партизаны были совсем ещё мальчишками, которые и школу закончить не успели. Они были неосторожны, их нацисты и подловили в конце концов. Помню, как выводили их из леса: все худы как щепки были. Тело всё в синяках и глубоких ранах, разбитые головы. Ночью вся деревушка тряслась от криков, которые издавались из амбара, стоявшего на краю поселения (сейчас его разрушили). На утро их тела свалили в одну кучу. Это была именно куча. Куча мёртвого мяса. Чёртовы немцы хотели показать, что будет с теми, кто будет препираться. Погода стояла жаркая, тела разлагались, запах был невыносим. Они лежали, наверное, месяца с два. День за днём люди проходили мимо кучи, сотрясаясь от кашля и стараясь не смотреть в ту сторону. Никогда этого не забуду", - рассказывал Вере старший брат. От этих рассказов ей становилось жутко, хоть она и сама практически всё помнила. А в том лесу, говорят, до сих не выветрился прелый запах мертвечины.  Чуть ли не под её ногами чёрным просветом сиял обрыв. Она прислонила ржавый чайник к груди, крепко обхватив его руками. Будто боялась, что его кто-то заберёт. При взгляде на бездну она невольно сглатывала ком, подступавший каждый раз к горлу. Она ещё крепче схватилась за чайник, стараясь не смотреть в бездну.   — Ну и что ты принесла, дурёха? – Прикрикнула на Веру Карина Александровна, выхватив из её рук чайник и дав дочери подзатыльник. – Вся в отца. Тот тоже всякую дурь домой тащил.  Карина Александровна оглядела Веру, вскрикнув при виде изорванного платья.   — Ты хоть знаешь, сколько времени и денег уходит на то, чтобы тебя одевать, учить? Ничего ты не ценишь! Вера виновато потупила взгляд, не смея взглянуть на мать.   — Никуда больше у меня не пойдёшь, – закончила тираду Карина Александровна, зло поглядев на дочь, перекрестившись и уйдя обратно в дом. Чайник она куда-то кинула.  Из соседнего дома выскочил смеющийся Ренат.   — Чего смеёшься? – Зло прикрикнула расстроенная Вера, уставившись на соседа.   — Тебя одну с твоим чайником наругали, дурёха, – без устали смеялся Ренат, присев на крыльцо дома.   — Ну и что! – Гаркнула Вера, забегая обратно в дом.  Она стремглав забралась на чердак, распахнув там окна. Сказать, что Вера была огорчена – ничего не сказать. Она старалась, вытаскивала из воды этот чайник, несла его, а на неё из-за этого куска железа только накричали. Несправедливо всё это! Она без сил повалилась на пол, спиной опёршись на косую стенку чердака. Вокруг неё стопками лежали запылившиеся книги. Чудом, кажется, они оставались здесь все эти годы. Вера закрыла глаза и ткнула в одну из книг, что были в стопке. Открыв глаза, она вытащила ту самую книгу. Когда она сдула толстый слой пыли с книги, она увидела выведенные на зелёной обложке толстым белым шрифтом буквы: "Иван Тургенев. Повести. Ася". Читала она с трудом, но это стоило того довольства прочитанным, что она испытывала.  Вера осторожно открыла книгу, которая жалобно скрипнула при этом. Она оправила спадавшие на лицо волосы, рассматривая портрет, помещённый на первой странице. Вера перевернула страницу, вздрогнув от волнения и начав чтение.  Теперь перед ней расстилались пышные немецкие города, разделённые великой рекой. Один из городов яростно дышал праздником и весельем. Вместе с теми немками она кружила в танце, упивалась запахом благородных цветов. Вокруг каменных плит и плотных домов расстилались деревья, нарядившиеся в зелёные сорочки. В тот миг она оказалась на месте Аси, трепетно шурша ресницами и избегая смотреть незнакомцу в глаза.  С пожелтевших страниц на Веру слетали крики чёрных букв, смешавшихся с шёпотом перевертываемых страниц.  Всё что было вне этого мира бесследно пропало. Иного просто не было.