Музыканты из Мичигана

      Как я и ожидал, Эрика была не в восторге от моего нынешнего положения. Она долго и с укоризной кричала на меня, называя «безмозглым дураком», но я не обижался, нет. С какой-то стороны мне это даже нравилось, мне было приятно знать, что кто-то, кроме Джеймса, беспокоиться обо мне. Чтобы лишний раз не нервировать Эрику, я решил не говорить ей о сломанных рёбрах и о сотрясении мозга. А зачем? Всё равно кости скоро срастутся, раны заживут, и Эрике вовсе не обязательно знать о диагнозе врача.       Однажды, когда мы с Эрикой были в спальне вдвоём, в помещение без всякого стеснения вошла Хэйзи. Она принялась что-то искать в шкафах, но, как мне показалось, она просто слушала наш разговор.        – Лежишь тут как овощ, – говорила Эрика, держа меня за руку. – Это тебе наказание, следующий раз меня будешь слушать.        – Какое же это наказание? – усмехнулся я. – Целыми днями я только и делаю, что смотрю любимые фильмы, а Джеймс и Хэйзи носят мне еду. Разве может быть лучше?        – Могло бы, если бы не твоё состояние.        – О господи, Эрика, да всё со мной в порядке. Подумаешь, пара царапин и синяков…        – Пара царапин и синяков? – вдруг вмешалась в разговор Хэйзи, и её рот искривился в усмешке. – Это сотрясение мозга ты называешь царапиной? Перелом рёбер считаешь синяком?        – Что? – тихо спросила Эрика, переводя взгляд то на меня, то на Хэйзи. – Сотрясение мозга? Логан, это правда?        – Хэйзи, твою мать, ну кто тебя, дуру, за язык тянул?!        – А что, Эрика была не в курсе? – с фальшивым изумлением спросила девушка.        – Так. Пошла вон отсюда. – Я сердито кивнул в сторону двери.        – Логан! – воскликнула Эрика и вскочила на ноги. – Как ты можешь разговаривать так с девушкой?!        – Эрика, я…        – А ну, быстро извинись перед Хэйзи!        – За что это, интересно? – удивился я, скинув с себя одеяло.        – Ты обозвал её и, между прочим, очень грубо выгнал из спальни! Кто тебя только манерам учил?       Хэйзи стояла перед кроватью, скрестив руки на груди и приподняв тонкие брови. По всему видимому, она ждала моих извинений. Я перевёл взгляд на Эрику. Её лицо было хмурым и сердитым, её явно не устраивало моё отношение к Хэйзи. А что поделать? Я никогда больше не буду хорошо относиться к подружке Джеймса, и даже Эрика не заставит меня поменять своего мнения. И да, извиняться я перед ней тоже не собираюсь.        – Хэйзи, я уже всё сказал, – устало выдал я. – И я был бы рад, если бы ты покинула это помещение.       Она ничего не ответила, лишь молча вышла из спальни, а Эрика так и осталась стоять передо мной, сверля меня ядовитым взглядом.        – Это было некрасиво, – произнесла она. – И тебе следовало извиниться, Логан.       Я опустил голову, всем видом пытаясь показать, что мне было стыдно. Хотя на самом деле, конечно же, это было не так. Но моё положение смягчило гнев Эрики, и совсем скоро её лицо подобрело.        – Значит, сотрясение мозга? – со вздохом спросила она и погладила мою руку.        – Угу. И перелом рёбер.        – О, бедненький ты мой! Сильно болит?        – Уже нет. – Я слабо улыбнулся, когда Эрика погладила мою щёку, и прижался щекой к её ладони.        – Почему ты мне сразу не рассказал?        – Я не хотел, чтобы ты беспокоилась. Я и так тебе много хлопот доставил, я просто не хотел…        – Обещай, – прервала меня она, – что в следующий раз расскажешь мне всё как на духу.        – Обещаю, что следующего раза не будет.       Она тихо засмеялась и поцеловала меня, а в моей голове уже по-тихоньку рождался план мести для Хэйзи…       Из-за моего недуга нам пришлось отменить наше первое выступление. Всё, над чем мы работали несколько месяцев, пошло коту под хвост. Я сожалел об этом и уговаривал парней выступать на фестивале без меня. Джастин и Пит, кажется, были совсем не против, но Джеймс решительно сказал: "Мы вместе работали над этим, вместе будем и выступать".       В конце концов Джеймсу удалось каким-то образом договориться с организатором ежегодного фестиваля фейерверков, и через каких-то пару дней нам предстояло предстать перед публикой во всей красе.       Как только здоровье позволило подняться мне с кровати, мы возобновили наши репетиции. Конечно, не обходилось без ссор. Джастин, пользуясь моментом, часто напоминал мне о том, что именно по моей вине пришлось отменить такое важное выступление. А я в свою очередь затыкал ему рот, обвиняя во всех грехах его внешний вид. Лохматый, небрежно одетый, небритый, он не вызывал особой симпатии у организаторов, и, возможно, именно по этой причине нам так часто отказывали. Обычно наши стачки заканчивались дракой, но Джеймс и Пит тут же нас разнимали. "Ещё синяки не до конца прошли, а ты опять в драку лезешь!" – возмущался Джеймс и принимался напоминать мне о той роковой ночи. Это злило меня ещё больше, и я не раз грозился покинуть группу. Но чувство какого-то необъяснимого долга перед этими ребятами не давало мне совершать необдуманных поступков.       И вот, в один из жарких летних вечеров наша всё ещё безымянная группа стояла на сцене перед большой публикой. Подумать только! Могли ли мы об этом мечтать? Да, кажется, только мечтать и могли. Перед выходом мы выпили немного виски для смелости.       В толпе я отыскал глазами Эрику и послал воздушный поцелуй в ответ на её кокетливую улыбку. Рядом с ней стояла Хэйзи, один вид которой вызывал у меня раздражение. Решив не портить себе настроение прямо перед выступлением, я посмотрел на Джеймса и кивнул, дав понять другу: можно начинать.       И мы начали играть. Публика весьма доброжелательно и относительно спокойно встретила первую песню, но во время исполнения второй, моей сольной песни, толпа затанцевала. Они качали руками из стороны в сторону и кивали головами в такт звучавшей музыке. Мой взгляд то и дело стремился к Джеймсу: песня ведь посвящена ему! Но друг, заметив на себе мой взгляд, лишь ободрительно подмигивал, и это приводило меня в чувства. Тогда я начинал смотреть на Эрику, и только на неё, делая вид, что песня о ней. Но душа разрывалась от боли: сердце моё всё же принадлежало Джеймсу.       После фестиваля Джеймс предложил поехать куда-нибудь и отметить удачное выступление. Но мне, к сожалению, пришлось отказаться: голова разболелась от громкой музыки. Друг посоветовал мне поехать домой и прилечь, а за одно, сказал он, прихвати с собой Хэйзи. Я был не в восторге от этой идеи, но деваться было некуда. Эрика уехала домой, попрощавшись со мной горячим поцелуем, а мы с Хэйзи отправились домой к Джеймсу.        – По тебе не скажешь, что ты так уж хотел повеселиться с ними, – сказала она, когда мы ехали в машине.       Я взглянул на её отражение в зеркале.        – Я просто не хотел проводить время вместе с Джастином и Питом.        – Почему же?        – Потому что они выводят меня из себя. Надеюсь, Хэйзи, твоего небольшого умишко хватит на то, чтобы не говорить им этого.       Она усмехнулась и произнесла:        – Можешь напрасно не волноваться, малыш, я знаю, каково это, скрывать от людей правду и свои истинные чувства.       Я бросил на собеседницу изумлённый взгляд и переспросил:        – Что?       Хэйзи вздохнула и немного помолчала.        – Ты знаешь обо мне уже достаточно много – даже больше, чем я этого хочу. Поэтому не вижу смысла скрывать от тебя...       Она вновь сделала паузу, словно накаляя обстановку. Я нервно барабанил пальцами по рулевому колесу и ждал, пока она продолжит.        – Мне двадцать девять, – вдруг произнесла Хэйзи, и её реплика заставила меня посмотреть на неё с удивлением. Двадцать девять? Вот уж никогда бы не дал этой молодой девочке двадцать девять! – Что, непохоже?       Я отрицательно замотал головой. Она засмеялась, но тотчас же посерьёзнела.        – Честно признаться, я боюсь своего возраста. Боюсь, что скоро превращусь в старую и никому не нужную женщину.        – Смеёшься? – спросил я, не сводя взгляда с дороги. – Тебе ещё нет тридцати, о какой, чёрт возьми, старости может идти речь?        – Ты не понимаешь, Логан! Ты ведь парень, и тебя вообще это не волнует! А я боюсь, что с годами потеряю своё обаяние, и...        – И чтобы чувствовать себя супер молодой и супер обаятельной, ты пошла в проститутки.        – Вообще-то да, ты прав. – Она некоторое время молчала, нервно кусая свои губы. – И это не тот из моих поступков, которым я особенно горжусь. Но о чём это я? Я не могу чувствовать себя всё такой же обаятельной, соблазнительной для противоположного пола, проводя с мужчиной всего одну ночь. Мне нужны отношения. Ох, мне нужны отношения... Но такие, чтобы потом я сама нашла причину для расставания и бросила его, а не он меня, понимаешь?        – Нет, не понимаю, – решительно отрезал я. – Как ты можешь крутить шуры-муры сразу с несколькими? Как ты можешь дурить Джеймса? Ты... Ты просто безмозглая идиотка, вот и всё.       Она не ответила, и я тоже замолчал. Вообще к Хэйзи у меня было странное отношение. С одной стороны, у меня не было к ней ни интереса, ни уважения, а с другой – она являлась тем человеком, которому я мог рассказать абсолютно всё, ничего не утаив. Да и это было только потому, что плевал я на её мнение обо мне, и она, кажется, испытывала ко мне аналогичные чувства.       Когда мы приехали домой, оба были на взводе: мы крупно поругались по дороге и теперь готовы были перегрызть друг другу глотки. Почти всю дорогу мы орали друг на друга, от чего голова у меня разболелась ещё больше, и я сильно пожалел, что сел с Хэйзи в одну машину.        – Мне нужен отдых, – устало вздохнул я, поднимаясь по лестнице. – Я просто хочу отдохнуть от всего, и от тебя в том числе. Так что либо вали к своим многочисленным мужикам, либо заткни свой грязный рот, шлюха!       Я слышал, как она что-то крикнула мне в ответ, слышал, как сильно она возмущалась, а потом её ноги сердито затопали по ступенькам.        – Ты за всё ответишь, Логан! – сокрушилась она, ворвавшись в спальню. – Клянусь, ты ответишь за каждое своё слово!        – Ты что, запугать меня решила? Думаешь, я боюсь тебя, пузатую девчонку?        – Не забывай, что эта девчонка гораздо старше и обеспеченнее тебя!        – Материальное положение тут большой роли не играет.        – Ты так говоришь потому, что ты нищеброд и без зазрения совести живёшь за счёт лучшего друга!       Как она может говорить такое, когда сама сидит на шее Джеймса и беззаботно болтает ножками? Я не выдержал её тона, её слов и, не сумев удержать под контролем эмоции, замахнулся, чтобы ударить её. Но Хэйзи отскочила в сторону и с издёвкой спросила:        – Неужели вы так низко пали, что способны ударить девушку, мой господин?       Я вскипел от злости, но руку всё же отпустил.        – Ударить я тебя, может, и не ударю, – проскрипел зубами я. – Но, на мой взгляд, тебя нужно хорошенько вые...ть, чтоб вся дурь из тебя вышла. Раз и навсегда.       Она рассмеялась, запрокинув голову назад.        – Ты не сделаешь этого, Логан. Я ведь в положении, и тем более...        – Меня это не остановит, – прервал её я. – Если тебя продолжают трахать твои поклонники, то кто сказал, что и мне нельзя?       Хэйзи улыбалась, но улыбка её не была уже такой уверенной.        – Ты не сделаешь этого, Логан, – как заклинание повторила она.        – Ой, да неужели?       Я сильно схватил её за запястья, и Хэйзи вскрикнула от боли.       Мы вдвоём молча лежали в постели. Гнев уже куда-то испарился, и мы оба делали вид, что в комнате находимся по одиночке. Она молчала, я – тоже.       Душу терзали неприятные, отвратительные чувства. Мне казалось, что я с ног до головы облит грязью: настолько неприятен я был для самого же себя. Мало того, что я предал двоих самых дорогих мне людей, так ещё с кем! С этой мерзавкой Хэйзи! Я лежал в постели, иногда морщась от осознания всей глупости своего поступка, и тупо пялился на стену. Какого чёрта? Что я тут делаю? Что она тут делает?        – Почему молчишь? – спросила вдруг Хэйзи с неприятной сладенькой улыбочкой на губах. – Совесть задушила?       Я молчал, не желая отвечать.        – Так, ну, давай посмотрим, что у нас тут, – продолжала она и принялась загибать пальцы руки. – Сначала ты ослабил доверие Эрики, перепихнувшись с Джекки…        – Стоп, – резко прервал её я и приподнялся на локтях. – Откуда ты знаешь?        – Логан, не глупи, мы же с ней лучшие подруги. Мы всё рассказываем друг другу.       Я вновь прилёг. Тело напряглось от сковавшей меня злости.        – А сейчас ты предал своего лучшего друга, который, между прочим, тебе доверяет больше других.        – Уж чья бы корова мычала, Хэйзи! Вообще-то Джеймс верит и тебе тоже, не надо строить из себя невинную девочку! Спина не чешется? А то, кажется, у тебя из лопаток ангельские крылья растут.       Она немного помолчала.        – Тогда, думаю, нам обоим будет лучше, если Джеймс ничего не узнает.       Я вздохнул. Как же мне тяжело будет скрывать всё от друга, как же тяжело будет смотреть в его глаза. А Эрика? Если бы ей было известно о моих похождениях, она бы и знать меня не захотела! Придётся мне нести свой крест до конца и унести тайну о нас с Хэйзи (как, в прочем, и с Джекки) с собой в могилу.       Хэйзи прокашлялась и, присев на кровати, сказала:        – Из-за тебя у меня теперь горло болит. Может, хочешь чаю?       Я отрицательно мотнул головой. Она встала и оделась.        – Логан, вот только не надо этого твоего угрюмого лица. Ты прекрасно знал, на что шёл, и теперь в этом виноват только ты.        – Только я? – переспросил я, усмехнувшись, и тоже встал с кровати. – То есть, ты хочешь сказать, что ты тут ни при чём?        – Я жертва. Всё ведь элементарно.       Я в ярости поджал губы, однако сдержанно промолчал. Хэйзи двинулась к выходу, но остановилась возле меня и, положив руку на моё плечо, спросила на ухо:        – Тебе ведь несложно будет просто молчать, верно? Недоговаривать родным людям правду – это явно твой конёк.        – Да заткнись ты! – вскипел я и сбросил её руку со своего плеча. – Ты вешаешь на меня всю вину, хотя у самой, как я вижу, вагон грехов!        – Да, Логан, я как ты. И ты как я. Мы с тобой всех вокруг ненавидим, правда?        – Нет, не правда. – Я взял свои брюки и надел их. – У нас с тобой нет ничего общего.        – Кроме любви к Джеймсу и общей лжи.       Я бросил на неё холодный взгляд и произнёс:        – К твоему сведению, у меня, помимо Джеймса, есть ещё один очень дорогой человек.        – О... И обоих ты предал.        – Не суй свой нос туда, куда не просят. И не надо мне указывать на мои ошибки. Я не собираюсь каяться перед тобой, ты не святой отец.       Хэйзи слабо кивнула головой и сказала:        – Думаю, Джеймс вернётся ближе к утру. Если понадоблюсь, я у нас в спальне.        – Не понадобишься, не беспокойся.        – Ну а вдруг. – Она подмигнула мне с кокетливой улыбкой и ушла, а я упал на кровать и закрыл лицо ладонями. Моя душа была вконец растерзана.       Как и предполагала Хэйзи, Джеймс вернулся только к утру. Он был слишком пьян, чтобы что-то рассказать, поэтому растянулся на полу в гостиной и захрапел. Мы с Хэйзи решили перенести его к нему в спальню, что стоило нам огромных усилий: Джеймс был тяжёлым на подъём.        – Теперь он проспит до полудня, – сказала она, расстёгивая рубашку Джеймса. – Так что дом ближайшие часов семь будет полностью в нашем распоряжении.       Я, снимая брюки со спящего друга, взглянул на неё исподлобья.        – В твоём распоряжении, – угрюмо поправил я Хэйзи. – Сегодня я ещё не спал, поэтому планирую отправиться на покой.        – И что, ты даже не желаешь чем-нибудь заняться перед сном?       В мою голову забралось какое-то смутное осознание происходящего, но от усталости, свалившейся на меня, я плохо мог соображать.        – Хэйзи. – Я приподнял брови и потёр уставшие глаза. – Дай-ка мне уточнить. Ты решила, что мы теперь вместе?       Я старался говорить тихо, чтобы Джеймс, в случае чего, не мог нас услышать.        – А разве нет? – отвечала Хэйзи будто бы с изумлением. – Мы же переспали, Логан, и я думаю, это что-то значит.        – Ты так думаешь? – Тут Джеймс сонно застонал, и я начал говорить шёпотом. – Ты-то, готовая переспать с каждым, кто тебе заплатит?        – Я сейчас не об этом, – прошептала Хэйзи, и мы уложили Джеймса на подушки. – Разве я для тебя ничего не значу после сегодняшней ночи?        – Господи, Хэйзи, да о чём ты? Я тебя ненавижу, чёртова ты сука!       Она опустила глаза и так поджала губы, будто впервые за всё время ей стало действительно стыдно. Я смотрел на Джеймса, опасаясь, как бы он не проснулся от моего выкрика. Но друг как спал, так и продолжал.        – Не очень приятно слышать такие слова, – тихо произнесла Хэйзи, и я заметил, что по её щеке пробежала одинокая слеза. – Вернее, очень неприятно. Ты всё сказал, что хотел?        – Нет. Я хочу, чтобы ты не вела себя со мной так, будто между нами что-то есть. Ничего нет и быть не может, ты это поняла?       Она закивала и вдруг расплакалась. Я устало опустился на кровать и, отвернувшись от неё, потёр виски.        – Сейчас-то ты чего ревёшь? – нехотя поинтересовался я.       Ответа не последовало. Я слышал лишь частые всхлипывания, а потом – топот ног и хлопок дверью. В душе царил холод, и мне было абсолютно всё равно на слёзы Хэйзи.       Джеймс заёрзал в постели, и я, повернувшись, посмотрел на него. Лицо друга стало вдруг каким-то усталым, будто даже староватым, и это нагнало на меня какую-то тоску.        – Всё ложь, – неразборчиво забормотал Джеймс. – Да, да, да, не смотри на меня так, я всё знаю!       Я отскочил от кровати и замер в ожидании. Сердце стучало где-то в животе, дыхание спёрло от неведомого ранее страха. Я впервые за всю жизнь боялся, что дорогой мне человек узнает о моём предательстве. Я впервые действительно боялся потерять кого-то.       Джеймс отвернулся и снова захрапел. Я выдохнул с огромным облегченим и, обессилив, сел на пол. В голову полезли разные мысли. Я представлял, как смотрю в глаза Джеймса и боюсь прочитать в них невысказанный гнев. Я представлял, как вёл бы себя друг, узнав о нас с Хэйзи, и сердце сжималось от боли. Затем представлял, как Джеймс рассказывает обо всём Эрике, и как Эрика смотрит на меня полным боли, оскорблённым взглядом. Я завыл от собственных мыслей и медленно пополз в сторону двери.       Оказавшись в постели, я шумно вздохнул и закрыл глаза. Голова стала необыкновенно тяжёлой, жизнь вдруг потеряла все свои краски, и единственным выходом из своего положения я считал сон.       Долгий, длиною в вечность сон.       Сон, который никогда-никогда не прервётся.       Сон, который упокоит мою душу навеки вечные.