Музыканты из Мичигана

      Вспышка молнии на мгновенье озарила тёмное небо, и ей в ответ последовал гремучий раскат грома. На асфальт западали первые крупные капли, и вскоре по окнам и крыше забарабанил дождь.       Я тоскливо смотрел на соревнующиеся между собой капли. Внутри всё сжималось от боли и обиды.       Итак, нас с Хэйзи уже выписали из больницы, и теперь Джеймс принял роль заботливого папочки. Он ухаживал за нами обоими, хотя я время от времени вставал с постели и говорил, что сам могу за собой присмотреть. Но друг, не слушая возражений, укладывал меня обратно в кровать.       Первое время после выписки он держался со мной холодно и довольно отчуждённо. Это меня оскорбляло, и однажды я решился спросить его об этом.        – Джеймс, что с тобой произошло? – спросил я, когда он принёс мне в постель очередную похлёбку.       Друг молча поставил разнос на тумбу. Его сосредоточенный взгляд задержался на мне.        – Что произошло с тобой и с Хэйзи? Что у вас с ней?       Сердце подпрыгнуло и замерло. Я боялся признаться даже самому себе, что между нами с Хэйзи что-то было, и тут Джеймс начинает о чём-то догадываться. Наверное, мой растерявшийся взгляд на мгновенье выдал меня, но я собрал всю силу в кулак и спросил:        – Друг, с чего ты взял, что у нас с ней что-то есть?       Джеймс присел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Я, замерев, молчал.        – Я никогда не видел, чтобы она так переживала, – произнёс он, не поднимая на меня глаз. – Когда она пришла в себя, в первую очередь спросила о тебе. Понимаешь? Она даже не заметила, что я был полностью разбит и подавлен. Она спросила о тебе.        – Но это не даёт тебе повода думать, что…        – А ещё та ночь, – прервал меня друг. – Я поступил глупо, отправив вас двоих домой. Я знал, что ты плохо себя чувствуешь. Я должен был догадаться, что…        – Боже, Джеймс! – не выдержал я. – Да о чём ты вообще говоришь?! Как ты только подумать мог, что я и Хэйзи…       Он бросил на меня быстрый взгляд и неразборчиво забормотал:        – Да, да, да, ты прав, друг, ты прав…       Он вскочил на ноги и, отвернувшись от меня, простоял так некоторое время.        – Прости. – Джеймс взглянул на меня через плечо, и его взгляд смягчился. – Я не знаю, почему у меня были такие догадки. Я верю тебе и верю Хэйзи. Ещё раз прости. Прошу...       Я лишь понимающе покивал, а в голове, как гром, прозвучало: «Он верит тебе, скотина, а ты так бесчестно предал его».        – Просто я так боюсь потерять её, – продолжал друг, уставившись в одну точку. – Я так боюсь, что однажды мы с ней будем существовать по отдельности…       Заметив на себе мой ревнивый взгляд, он тут же добавил:        – И ты, Логан… Ты мне так дорог. Я не знаю, что делал бы, не будь у меня тебя. Просто всё вокруг так изменилось за последнее время, что я уже не могу отличить иллюзию от реальности. Вы оба значите для меня очень много, и я зачем-то выдумал, что вы… Господи! Теперь мне так неприятно думать об этом, прости меня, пожалуйста!       Я ничего не отвечал, лишь смотрел на Джеймса добрым взглядом. Кажется, в тот момент я от стыда готов был сквозь землю провалиться! Хотелось немедленно рассказать обо всём другу, но у меня просто-напросто не хватило смелости. «Какой же ты трус, – говорил внутри меня голос. – Как спать с его девушкой – смелости хватило, а как признаться в этом, то храбрость сразу же куда-то испарилась!»       Моя бедная никчёмная душонка вся исстрадалась от непроходимого чувства вины. Ну, так мне и надо. Поделом. Следующий раз буду думать головой. Хотя я искренне надеюсь, что следующего раза не будет. Я не хочу входить в одну и ту же реку дважды, я не хочу повторять одних и тех же ошибок, я больше не хочу страдать.       Но сразу после этого разговора состоялся диалог куда более неприятный, и мои всё ещё свежие душевные раны вновь начали кровоточить. Эрика узнала о моей неудачной попытке отдать свою жизнь старухе с косой. И, что самое ужасное, она узнала об этом от Джеймса.       Эрика очень, очень долго плакала. Я стоял рядом с ней на коленях, шёпотом просил прощения и целовал её белые руки. У неё была самая настоящая истерика, и иногда она кричала даже, что ненавидит меня. Разве я мог на неё сердиться? Честно сказать, я и сам себя ненавидел. Я не знал, что мне нужно было говорить, и никак не мог заставить её успокоиться. Я лишь сжимал её похолодевшие руки и бесконечно повторял: «Прости, прости, прости…»        – Я ненавижу тебя, Логан! – в слезах кричала Эрика и отталкивала меня от себя. – Отстань! Я тебя ненавижу!       Но я, не поднимаясь с колен, только крепче обнимал её ноги и просил прощения. Она плакала, и мне хотелось плакать вместе с ней. Мне так было тяжело видеть слёзы Эрики, особенно, когда эти слёзы вызваны были моим чудовищным поступком.        – Зачем? – спрашивала она. – Зачем? О себе ты подумал, а о других нет! Как, впрочем, и в остальное время! Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствовала бы? Да я бы умерла без тебя!        – Пожалуйста, не говори так, – шёпотом произнёс я и заглянул в её заплаканные глаза. – Хватит, я уже достаточно настрадался…        – Ты достаточно настрадался? – с усмешкой переспросила Эрика и, подняв глаза к потолку, сильно зажмурилась. – Ты думаешь, я недостаточно страдала? Если бы ты только знал, сколько слёз я пролила, переживая о тебе! Если бы ты знал, сколько раз в моей голове появлялись дурные мысли! То ты куда-то пропадаешь, то ещё что-то… Я сидела одна дома и не знала, чем себя занять, чтобы не думать о тебе! Как ты, где ты, что с тобой… Мне оставалось только догадываться, что ещё могло случиться! И тут ты говоришь, что достаточно настрадался?! Боже, я… Я просто поверить не могу… Какого чёрта ты сделал это, Логан? Какого чёрта?!       Я отпустил глаза. Меня накрыла волна бесконечного стыда перед людьми, которым я сделал больно: перед Джеймсом, Эрикой, Хэйзи и перед тем маленьким не родившимся существом. Внутри всё сжалось в точку и я, резко выдохнув, прижался щекой к коленям Эрики. Хотелось разрыдаться, чтобы выпустить всё, что было внутри, наружу. Но что-то не давало мне пустить слезу. Что-то более сильное, чем просто стыд. Что-то более мерзкое, чем просто ненависть к самому себе.        – Эрика… – прошептал я и на мгновенье замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. – Милая, хорошая... Сейчас ещё не то мгновенье, когда я могу рассказать тебе всё…       Она оттолкнула меня от себя и, отскочив в сторону, смерила меня оскорблённым взглядом.        – Что это значит? – По щекам Эрики вновь потекли слёзы. – Логан, о чём ты говоришь?! Ты мой самый близкий человек! Я люблю тебя! И ты не считаешь, что можешь рассказать мне обо всём?!       Я стоял на коленях, низко понурив голову. Эрика только что призналась мне в любви, и от этого на душе становилось ещё холоднее. Она любит меня и доверяет мне, а я так её расстраиваю…        – Эрика, пожалуйста! – взмолился я, сложив руки молящимся образом. – Настанет время, и я тебе обо всём расскажу, честное слово!       Она молчала и, шмурыгая носом, вытирала мокрые от слёз щёки. Я чувствовал, что она не верит мне, и мне нужно было сделать что-то.        – Я люблю тебя, – вдруг сказал я, и внутри что-то оборвалось. "Это твоё решение?" – спросил меня ядовитый голос внутри. – И я хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда. Эрика, я… Прости меня, пожалуйста. И не сердись. Я полный идиот.       Вскоре мы уже лежали в постели и крепко-крепко обнимали друг друга. Я сильно прижимал к себе Эрику, так, будто её в любое мгновенье могли забрать у меня. Моя рука нежно гладила её шелковистые волосы, и время от времени я целовал её плечи.        – Какой же ты дурак, – сорвалось с губ Эрики, и я слабо улыбнулся. Ей я мог позволить называть себя как угодно: дураком, идиотом, придурком – я нисколько не обижался. Где-то внутри сидела мысль, что всё так и есть: я самый настоящий дурак, идиот и придурок. – Мне кажется, ещё пару таких испытаний, и я не выдержу.        – Уйдёшь к другому? – равнодушным тоном спросил я, хотя на самом деле мне было глубоко не всё равно.       Эрика взглянула в мои глаза, и её губ коснулась улыбка.        – Не могу оставить тебя. Кому ты нужен, кроме меня? – Она положила голову мне на грудь и вздохнула. – Нет, просто на самом деле с таким человеком, как ты, недалеко и до нервного срыва.        – Прозвучало обидно.        – Не обижайся на правду. – Эрика обняла меня за шею и чмокнула в щёку. – Логан, пожалуйста, расскажи мне, в чём дело.       Я посмотрел на неё ничего не выражающим взглядом.        – Нет.        – Ну почему?! – повысила голос она и отпрянула от меня. – Почему ты, чёрт возьми, молчишь? Что ты скрываешь? Почему так странно ведёшь себя?       Я молчал, опустив глаза. Сейчас я не мог рассказать Эрике всю правду – правду о том, что я на самом деле к ней чувствую и что я не раз изменял ей. Сейчас она была не готова принять этот удар: слишком свежи были раны, нанесённые ей мною, и я не хотел вновь заставлять её плакать.        – Придёт время, и я обо всём тебе расскажу, – прошептал я и убрал прядь волос с её лба. – А пока давай повременим.       Эрика сердито оттолкнула мою руку и отвернулась. Я положил руки ей на плечи и, прижав к себе, поцеловал в щёку.        – Не обижайся, пожалуйста. Уверен, на моём месте так поступил бы… ну, если не любой, то многие...        – Нет. – Эрика встала с кровати и уверенно двинулась к выходу.        – Подожди, Эрика, давай поговорим.        – Нам уже не о чем разговаривать, Логан. До свидания.       Дверь громко хлопнула, и я, прижав руку к левой груди, медленно опустился на подушки.       Да, теперь Эрика мне не доверяет… А что я могу сделать? Я просто не могу рассказать ей всю правду, для нас обоих это будет очень тяжело. Я ещё не готов к этому, как, думаю, и она.       Как же мне жаль эту бедную девушку! Она любит меня и всем сердцем надеется, что это взаимно. А я, дурак, ляпнул что-то про любовь, которой нет. Теперь в её любящем сердечке будет теплиться надежда, а моё холодное сердце в одно мгновение затушит этот пожар…       Я не могу потерять её. Пусть я не испытываю к ней тех чувств, которые, по идеи, должен был, пусть я никогда не смогу полюбить её. Всё же я не могу потерять такого ценного друга, как Эрика. Я определённо питаю к ней какие-то чувства. Это чувство громче, чем просто дружба, но тише, чем любовь. Мне нужно что-то придумать, чтобы вернуть доверие Эрики. И я должен начать готовить её к серьёзному разговору.       Тем временем наша группа становилась известной в узких кругах. Джеймсу на почту прибыло несколько писем с приглашением выступать. Джастин и Пит рвались играть на сцене, но на время, пока я был прикован к постели, Джеймс напрочь отказался от репетиций. Он даже написал вежливый отказ трём организаторам концертов, объяснив это «нынешним финансовым положением группы». Действительно, чтобы выступать и перевозить инструменты, нам нужен был транспорт. А для транспорта нужны деньги, с чем, к сожалению, у нас четверых были проблемы. Ввиду этого Джеймс дал согласие лишь на одно выступление: оно состоялось через неделю, на ежегодном фестивале фруктов. Репетиции возобновились, и мы всерьёз задумались над названием нашей группы.        – Называть группу в честь порнозвезды – это верх глупости, – решительно отверг я идею Джастина. – Нужно что-то оригинальное, необычное, чтобы, услышав название, люди захотели послушать нас.       Мы замолчали. Каждому из нас очень хотелось придумать что-то стоящее.        – Так мы ничего не придумаем, – высказался Джеймс и достал из небольшого холодильника бутылку пива. – Я считаю, что нам нужно рассказать друг другу о своих планах на будущее.        – Как это поможет? – не без усмешки поинтересовался Пит.        – Увидим. Ну, кто начнёт?       В гараже вновь воцарилось молчание, лишь наручные часы Джеймса негромко тикали, чем начинали действовать на нервы.        – Думаю, я хочу стать популярным, – изрёк вдруг Джастин, и в его глазах вспыхнул живой огонёк. – О да, чёрт возьми! Я хочу, чтобы меня узнавали на улице! Я с детства мечтал, чтоб все девчонки вокруг текли при виде меня, и чтоб я мог подойти к любой из них и с пафосом сказать: «Эй, малышка, тебе сегодня повезло!»       Мы с парнями рассмеялись, и Джастин, видимо, ярко представив себе будущее, расплылся в мечтательной улыбке. «Что за глупая мечта? – думал про себя я. – Разве известность и популярность смогут принести кому-нибудь счастье?»        – А я мечтаю заработать много денег, – поделился с нами Пит и поднял глаза к потолку. – Но не для того, чтобы бездумно тратить их, конечно, нет. Однажды, когда мне было десять и нашей семье не хватало денег даже на хлеб, я поклялся себе, что мои дети никогда не буду жить в недостатке. Я испытал на себе ужасы голода и нищеты. И я никогда не позволю, чтобы моим детям довелось испытать то же самое.       На какое-то время в гараже повисла проникновенная тишина. Я думал о том, что мечта Пита в какой-то степени заслуживает уважения: он хочет обеспечить будущее своих детей. Но с другой стороны, разве деньги могли когда-нибудь сделать человека по-настоящему счастливым? Деньги – это лишь бумажки, которые, к сожалению, имеют огромное значение сегодня в мире.        – Ты правильно мыслишь, – задумчиво произнёс Джеймс. Можно было подумать, что у него уже родился ребёнок и он знает буквально всё о том, в каких условиях должен расти человеческий детёныш. – Я вот не мечтаю ни о славе, ни о богатстве. Я просто хочу, чтобы жизнь моя складывалась так, как я этого хочу. Я мечтаю о том, что в своей жизни я никогда не испытаю боль утраты и горечь предательства. Просто хочу жить спокойно, с уверенностью в завтрашнем дне.       Мы сидели молча, и, могу поспорить, каждый из нас размышлял над словами Джеймса и над предстоящем будущем. Как бы не хотел Джеймс чувствовать боль, обиду, унижение, в конце концов он осознает всю полноту этих чувств. Я и Хэйзи будем виноваты в этом, и от сознания всей серьёзности ситуации верёвка на моей шее затягивалась всё туже. Я рылся в своих мыслях, словно в ящиках с бумагами, и пытался понять, чего же я хочу от этой жизни. Славы? Денег? Размеренной жизни? Чего же?        – Ну, Логан, а ты чего молчишь? – поинтересовался Джастин. – Не хочешь поделиться с нами своими сокровенными мыслями?       Я окинул взглядом парней, задержав взор на Джеймсе, и со вздохом ответил:        – Наверное, больше всего в этой жизни я хочу быть рядом с любимым человеком.       «И этот человек даже понятия не имеет, что я смотрю сейчас на него», – мысленно добавил я.        – В этом что-то есть. – Джеймс слабо улыбнулся и уставился в пол. – А теперь, когда мы рассказали друг другу о своих мечтах, может, у кого-нибудь возникла идея по поводу названия?        – Зачем придумывать какое-то супер-пупер название, если оно даже не будет отражать то, что у нас внутри? – Я встал и, приблизившись к стене, принялся разглядывать пластинки, развешанные вокруг. – Я думаю, что для нашей группы нужно просто название, потому что мы – простые парни. Даже если Джастин станет таким знаменитым, как мечтает, Пит разбогатеет так, что деньги будет некуда девать, и наша с тобой жизнь, Джеймс, станет сказочной, внутри мы останемся всё теми же парнями.        – И что ты предлагаешь? – Взгляд друга стал заинтересованным, даже каким-то увлечённым.        – Мы просто музыканты. И мы одержимы музыкой. Что ж, я думаю, уместным могло бы быть название "Мьюзик Эбсешн". ("Музыкальная одержимость" (англ.) – прим. автора.)       Оказалось, что копать нужно было неглубоко: ответ лежал на поверхности, стоило только протянуть руку. Парни оценили мою идею, подметив, что я «умею шевелить мозгами». И с тех пор наша группа получила своё имя.       С Хэйзи мы не обмолвились больше ни словом с тех пор, как состоялся наш разговор в больнице. Лишь иногда, за ужином, она бросала на меня взгляд, в котором я не мог ничего прочитать. Мне казалось, что её глаза смотрят на меня как-то по-другому, не так, как раньше. И я считал, что у Хэйзи есть ко мне разговор. Только вот мои чувства к этому человеку нисколечко не изменились. Я всё так же не хотел её видеть, и мне было до безобразия неприятно находиться с ней в одном помещении. Но я мужественно терпел, терпел ради Джеймса.       Однако рано или поздно терпению приходит конец. Вот и моё терпение лопнуло, как воздушный шарик. А произошло это после одного не очень приятного случая.       Джеймс уехал в центр города «по делам». По каким – он нам с Хэйзи, увы, не сказал. Вообще, в последнее время меня напрягало его поведение: друг пропадал вечерами, уезжал куда-то на всю ночь и возвращался домой утром очень, очень пьяный. Объяснения этим поступкам у него не нашлось, зато я остро чувствовал здесь свою вину. Возможно, Джеймс напивался и накуривался до потери сознания только за тем, чтоб прогнать из головы навязчивые мысли. А источником этих мыслей как раз являлся я.       Итак, мы с Хэйзи остались в доме вдвоём, и она постаралась не упустить такую ценную возможность. Пока я сидел в спальне, бороздя бескрайние просторы Интернета, Хэйзи вошла в комнату и слабо постучала по косяку костяшками пальцев.        – Я занят, – односторонне произнёс я, даже не поднимая глаз. – Зайди как-нибудь в другой раз.        – Да перестань ты, Логан. Разве ты не понимаешь, что нам нужно поговорить?       Я посмотрел на неё и медленно закрыл крышку ноутбука.        – Нам не о чем с тобой разговаривать.        – А мне так не кажется.       Хэйзи присела на кровать рядом со мной, и её взгляд опустился на пол.        – Я не знаю, что в последнее время происходит со мной. – Она слабо усмехнулась. – То, что раньше казалось мне незначительным, вдруг стало таким… значимым...       Я молчал и внимательно смотрел на неё. Где-то в голове мелькнула странная мысль, но я тут же постарался отогнать её в сторону.        – В общем, я не собираюсь быть многословной в этот раз, но я чувствую, что должна сказать тебе одну очень важную вещь.       И тут мысль, нещадно изгнанная из моей головы, вернулась домой. Взгляд мой стал пустым, совсем равнодушным.        – Я думаю, что влюблена в тебя.       Между нам повисла гробовая тишина.       Хэйзи смотрела на меня, и в её глазах теплился слабый огонёк надежды. Я же глядел на неё полностью отсутсвующим взглядом. Наверное, услышав такие слова, я должен был почувствовать что-нибудь, хотя бы элементарную жалость. Но сердце вдруг стало каменным, и мне было абсолютно наплевать на чувства человека, сидевшего рядом со мной.        – Может, ты скажешь хоть что-нибудь? – дрожащим голосом спросила Хэйзи и положила руку на моё колено.       Я скинул её руку и поднялся на ноги.        – Мне нечего тебе сказать.       Она приоткрыла рот. На её лице была написана боль, что царила сейчас в её мерзкой душонке.        – Что, совсем нечего? – спросила Хэйзи, не желая так просто сдаваться. – Но как же… Я думала, что ты неравнодушен ко мне…        – С чего ты такое взяла?        – Как же наша с тобой ночь? Я не думаю, что ты сделал это только лишь из ненависти…        – Господи, Хэйзи, да выкинь ты всё это из головы! – повысил голос я. Меня просто бесила она и её детская наивность. – Я всегда ненавидел тебя, ненавижу и буду ненавидеть! Как ты вообще могла подумать, что я влюблён в тебя? Чушь какая!       Хэйзи заплакала. Я закатил глаза, поняв, что уже не первый раз становлюсь причиной женских слёз.        – Не надо вот только реветь, – строго произнёс я. – Если ты думаешь, что твои слёзы изменят моё к тебе отношение, то ты очень глубоко ошибаешься.        – Какая же ты скотина, Логан! Какой же ты бесчувственный! Как ты смеешь говорить мне такое после того, как я призналась тебе в любви?!        – Как ни странно, я думал, что ты не способна что-то чувствовать.       Она зарыдала ещё громче и спрятала лицо в ладони.        – Говорят, что любовь зла. – Хэйзи, не переставая хныкать, вытерла мокрые щёки. – Я бы ни за что не поверила, если бы сама не убедилась!       Я молчал. На душе скребли кошки, было очень неприятно говорить и слушать всё это. Хотелось просто убежать из комнаты и запереться в ванной, лишь бы больше не видеть перед собой лицо Хэйзи.        – Меня так бесило твоё отношение ко мне, – продолжала она, не смея поднять на меня глаз. – Меня так это оскорбляло. Но я терпела всё, все твои выходки и обидные слова. Знаешь, почему? Да потому, что я была неравнодушна к тебе с самого нашего знакомства!        – Зачем же ты тогда говорила, что ненавидишь меня?        – Ты ведь ненавидишь меня. И я подумала, что так мне будет проще, понимаешь? Думала, что если спрячу свою любовь за маской ненависти, то мои чувства сами собой угаснут. Но эта теория не сработала, всё стало только хуже. Твоё грубое отношение в какой-то степени даже нравилось мне. А после нашего секса я... я просто слетела с катушек. И я так люблю тебя, Логан!       Я не знал, что можно ответить. Мои глаза угрюмо уставились в пол.        – Нет, Хэйзи. – Я замотал головой и отвернулся от неё. – Ты любишь Джеймса.        – Нет! То есть да, его я люблю тоже… Но всё это время, что мы были вместе с ним, я искала повод быть рядом с тобой. Я хотела видеть тебя каждый день и говорить с тобой, я… Когда я узнала о своей беременности, то в первую очередь пошла к тебе. Слышишь? Это был не Джеймс, не Джекки, не даже родители. А ты! Для тебя это хоть что-то значит?        – Нет. – Я снова замотал головой и прижал пальцы к вискам. – Нет, ничего не значит. Прости, Хэйзи, я знаю, что ты сейчас чувствуешь…        – Да ни черта ты не знаешь!       Она упала лицом на кровать и зарыдала с новой силой. Мне вдруг стало безумно жаль эту девушку, я присел рядом с ней и утешительно похлопал по плечу.        – Хэйзи, ты это… Ты так не нервничай, у тебя же ребёнок…        – Ребёнок? – переспросила она с усмешкой и посмотрела на меня заплаканными глазами. – Ты переживаешь за ребёнка? О, ты вспомнил о нём! Почему же ты, чёрт возьми, не переживал за него, когда трахал меня? Почему ты не переживал за него, когда пытался всячески унизить меня? Ты думал, что мне наплевать? Чёрта с два!       Тут мне стало действительно стыдно. Я чувствовал такую вину, что даже не мог пошевелиться или сказать что-то, чтобы утешить Хэйзи. Откуда мне было знать, что она любит меня? Как я должен был догадаться?        – Да мне уже наплевать. – Она села на кровати и, шмыгая носом, утёрла слёзы. – Мне не нужен этот ребёнок. И Джеймсу он тоже не нужен. А когда Джеймс всё-таки узнает, что ребёнок не от него… Я даже представить боюсь, что будет!        – Тебе не нужен ребёнок? – переспросил я, стараясь смягчить свой тон. – Ты уверена? Может, ты просто не хочешь растить его вместе с Джеймсом?        – Я уже не знаю, чего хочу. Если ты не возвражаешь, Логан, я пойду посплю. Утром ещё рано вставать, встречать Джеймса… пьяным… снова…       Хэйзи встала и, уныло повесив голову, поплелась к выходу из спальни. На пороге она остановилась, обернулась и проговорила:        – Я чувствую себя такой униженной... Мне кажется, что я не чувствовала себя так даже тогда, когда ты засовывал свой член мне в глотку… Я призналась тебе в любви, Логан. Ты мог быть хотя бы чуточку нисходительным, а ты… Я потеряла последнюю надежду. Спокойной ночи.       Она ушла.       Я чувствовал душевное опустошение и, кажется, ничем не мог его заполнить. Джеймс пропадал и напивался вечерами, а Хэйзи теперь не знала куда деваться от обиды и унижения. И в бедах обоих виноват был только я. Сердце моё сжималось от тоски и отчаянья.       Поразмышляв немного, я понял, что не могу жить в компании этих двух людей. Поэтому я тут же собрал вещи и спустился вниз. Когда я уже почти покинул дом, в голову забралась неприятная мысль. Было как-то неприлично уехать, не сказав ничего Хэйзи. Внутри бились между собой разные чувства, но я всё же не переборол себя и, поднявшись наверх, заглянул в комнату Хэйзи.       Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Её тело содрагалось от периодических всхлипов. Я негромко постучал, желая привлечь внимание, но Хэйзи даже ухом не повела.        – Посмотри на меня, – требовательным тоном произнёс я, и она послушно подняла голову.       В её глазах читалась такая боль, такое отчаяние, что в них тяжело было смотреть. Я молчал. Хэйзи тоже молчала и иногда обиженно хныкала.        – Что это за сумка? – спросила она обрывистым голосом. – Ты куда-то собрался?        – Я переезжаю. Больше ты меня здесь не увидишь.        – Нет, Логан, пожалуйста… Не оставляй меня здесь одну!       Хэйзи встала с кровати и подошла ко мне. Она долго внимательно смотрела мне в глаза. Я же глядел на неё спокойно и невозмутимо.        – Я надеюсь, мы больше с тобой не увидимся, – холодно произнёс я и положил руку ей на плечо. – Поэтому постарайся выбросить меня из головы. Я постараюсь сделать то же самое.        – Выбросить меня из головы? Так, значит, я тебе небезразлична?        – Не говори глупостей, Хэйзи! Так... Сейчас ты ляжешь и поспишь, потому что ты неважно выглядишь. Когда вернётся Джеймс, постарайся сделать так, чтобы он уснул. Если мало что получится, то позвони мне. Я приеду и помогу.       Она смотрела на меня, приподняв тонкие брови вверх. Я поднял с пола сумку и повернулся спиной к собеседнице.        – Хотя бы поцелуй меня на прощанье, Логан.       Я отрицательно покачал головой и вздохнул.        – Господи, да сделай же хоть что-то!       Я молча двинулся к лестнице. Сзади послышалось сдавленное рыдание, а затем – хлопок дверью. Стараясь не обращать на это внимания, я миновал лестницу и покинул дом Джеймса.       Сердце снова сжалось от тоски.