Flower of darkness

Я не знаю, откуда мы пришли, как долго живем на свете, много ли нас, или я одна осталась из нашего вида. Если быть честной до конца, то я даже не знаю, как я выгляжу, какой у меня пол, если это вообще применимо к нам, и сколько мне осталось жить. Моя жизнь - бесконечная гонка, бесконечный побег от того, чьи зубы способны разорвать меня в клочья, и я просто больше не смогу существовать. Думать, формировать мысли. А разумное ли я вообще существо, или эта способность пришла ко мне с телами первых носителей, поднявшихся выше первородных инстинктов и спросивших себя, что есть звездное небо? Я и другие подобные мне, если они еще остались, не имеем тела. Мы подобны духам, но мы не они, мы что-то другое, сотканное из тумана и тонкой узорчатой материи. Мы не имеем формы, цвета и запаха, и все же мы чуть плотнее, чем простой набор атомов и молекул. И мы не можем выжить в таком состоянии, просто развеемся и замерзнем, испаримся, зацепимся за ветки и останемся висеть на них обрывками паутины, в общем, исчезнем. Для того, чтобы этого не случилось, нам нужны живые тела. Мы входим в своих носителей, как я их иногда называю, замещая, вытесняя и убивая их предыдущих хозяев. Никто не замечает подмены, кроме, пожалуй, нас самих. Нас выдает только сменившийся цвет органов зрения, но каждый вид находит тому свое объяснение. Мы совершаем грех, когда избавляемся от душ-хозяев, но нам необходимо выживать. Носители, к сожалению, имеют свойство умирать, и потому мы можем в любой момент легко покинуть дряблое тело и найти новое, более пригодное для долговременного существования. Но едва ли кому из нас удается прожить отпущенный телу срок, ощутить долговечность жизни в носителе. Ибо по нашему следу идут Они, идут каждый день, каждый час, каждую секунду, ведомые вечным голодом. Они способны находить нас средь паутин миров, они чуят нас, чуят наш несуществующий запах. Мне думается порой, что мы единственная их пища, потому они так ревностно и ищут нас, что уничтожить наши сути, разорвать их на своих зубах. У каждого из подобных мне - свой личный палач-убийца, охотящийся, выслеживающий его. И если бы не одна наша особенность, возможно, мы бы просто не выжили. И Они перебили бы нас, а потом... Я даже боюсь подумать, что могло бы быть потом. Когда Они находят нас, когда наступают нам на хвост, мы, если заметим рядом любое живое существо, можем выпихнуть из него души, втолкнув ее в прежнее наше тело, а сами позорно сбежать и засесть в новом носителе, наблюдая, как Они разрывают то, в чем мы существовали, жили и отдыхали в клочья, как потрошат тушу, как летят из нее кишки, как с наслаждением вгрызаются Они в жестковатое и не очень мясо со вздувшимися венами и пожирают его, пытаясь насытиться. А потом Они добираются до души, напуганной и отчаявшейся души, которая поднимает глаза в немом вскрике, смотря на тело, что раньше принадлежало ей. Она смотрит непонимающе и будто с укором, а ты лежишь ни жива ни мертва и даже не смеешь опустить взгляд, ибо ощущаешь свой грех, за который никогда не будет тебе прощения. Они раздирают душу на мелкие кусочки, едят всю суть и насыщаются проводником космоса и вечности, утоляют тот свой голод, который нам никогда не понять. А потом они уходят, тряся своими длинными хвостами и утробно фырча. А ты привыкаешь к новому телу. Правда, через какое-то время (я не могу точно сказать, как быстро это происходит, ибо порой живу в новом носителе несколько дней, а могу существовать и сотни лет) Они понимают, что мы сбежали, и тогда, еще сильнее разгневавшись, вновь собираются и идут на поиски. С каждой неудачей Они становятся злее и рвут больнее. А мы дрожим от страха в другом теле и молимся, чтобы нас не заметили. Кому молимся? Я не знаю. Не знаю, существуют ли для нас боги. И вот так мы существуем. Бежим от Них, наших личных палачей, судей и убийц. Изощряемся, дабы увильнуть, убежать, обмануть. Идем на разные хитрости и совершаем грех за грехом. Но я не могу обвинить себя и подобных мне за такой образ жизни, ибо мы выживаем. Мы существа, созданные кем-то, кем-то рожденные не для чего-то великого, героического или, наоборот, повседневного, бытового... Нет. Мы, кажется, рождены вечными скитальцами, сменяющими тела. Никогда не угадаешь, какой носитель попадется в следующий раз. Мы ломаем чьи-то жизни, мы убиваем случайных жертв и встаем на случайные места, но мы всегда благодарны им за то, что можем пожить в покое еще какое-то время, прежде чем Они найдут нас, и мы снова позорно будем бежать через цепи и горные гряды миров, дабы найти новое, дышащее жизнью тело. Всякий раз я прошу прощения и пытаюсь как можно дольше прожить в каждом новом теле. Но не всегда выходит. От меня не зависит, как быстро Он находит меня. В мыслеобразах этого вида я не нахожу нужного описания для Того, кто меня преследует. Этот вид не столь разумен, как предыдущий, правда, я не очень помню, кем была раньше... Когда мы входим в новое тело, мы автоматически забываем, кем были до этого. Сколько у нас было ног, рук, крыльев, хвостов. Иногда, правда, в памяти возникают какие-то обрывки, но не более того. Большей части я не помню. Кем был мой предыдущий носитель? Кажется, он передвигался на двух задних конечностях, имел витьеватые рога и был гораздо умнее, нежели я в своей нынешней испостаси. Сейчас я передвигаюсь на четырех тонких конечностях, вижу мир в двухцветовом спектре: ядовито-красном и грязно-синем, из моей глотки вырывается порой кашляющий лай, в данный момент испуганный, а коротким загибающимся хвостом я все время виляю из стороны в сторону, будто это может помочь мне спастись от Него. Мое тело раньше никогда не видело его, а я помню лишь смутные очертания. Я бегу между миров, не различая дороги, а Он идет сзади, как охотник на вечной гонке, дышит мне в спину и клацает уже белоснежными клыками. И тут я захожусь бешеным лаем от боли, ибо Он откусил мой хвост. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что тонкая мясная полоска уже давно скрылась в глотке и сейчас переваривается в густом желудочном соке. Я просто убегаю и спасаюсь. Выживаю. К сожалению, способность переходить из мира в мир появляется у нас только в момент Их приближения. Они же могут искать нас вот так вечность. Я бегу и не вижу перед собой ничего, лишь напрягаю рецепторы, дабы найти что-то живое, что-то похожее на тело, в котором можно спрятаться, укрыться и переждать. Но мои силы не бесконечны, мне нужна пища, но я не могу остановиться и поохотиться за свежим грызуном, ибо Он в тот же миг схватит меня и сомкнет свои зубы на моем гибком теле. Мои слабые ребра затрещат, врежутся в органы дыхания и проткнут кишечник. Я не смогу, не справлюсь. Мои силы на исходе, а Он, кажется, никогда не устает. Я делаю рывок вперед и чуть не падаю, как вдруг Он с наслаждением взгрызается в одну из моих задних ног. Я ною от боли, а Он чавкает, вырывая куски мяса, а кость прахом рассыпается под его зубами. Все мое тело парализуется от боли, но я все же нахожу последние силы и падаю в очередной мир, сквозь дымчато-синий туман приземляясь на что-то холодное, белое и гладкое, прямыми квадратами устилающее поверхность. Я слышу звук капающей воды, что льется тонкими струями. Вижу тонкую завесу из странного материала (на слабый ум даже не приходит ни одного названия), за котором видны очертания тонкого и стройного тела, стоящего на двух конечностях. Вдруг завеса с легкостью одергивается, и я вижу высокое существо с длинными золотыми волосами и светло-карими глазами, с ужасом взирающее на меня. Она прикрывает свою филейную часть, словно стесняется ее, и вдруг заполняет пространство надрывным писклявым визгом, от которого моя голова, и так пытающаяся подавить болевые сигналы, что посылают ей нервы съденной конечности, начинает трещать. Она визжит, с ужасом наблюдая за мной, но не двигается, не бежит. Я чувствую, как Он вгрызается во вторую ногу и отрывает ее с характерным треском. Выбора не остается, и я выталкиваюсь из тела, сразу ощущая холод окружающего мира. От пара, исходящего от льющейся воды, становится дурно, но я чуть не расплываюсь, смешиваясь с ним, но с трудом собираю себя целиком и проникаю сквозь поры, молекулярные пути и атомные решетки в тело, закрепляюсь средь нервов, растекаюсь, равномерно распределяюсь по всем органам и чувствую пульсирующую горячую кровь, впитываюсь в ритмично колотящееся сердце и вытесняю прежнюю хозяйку. Она пытается сопротивляться, но, увы, это невозможно. Прости. Я снова совершаю грех, но мне нужно выживать. Ты случайная жертва, и тебе не было это предначертано. Прости. Я заменяю собой ее душу, перемещая ее в прежнее тело, на которое смотрю теперь со стороны, закрыв рот рукой от ужаса. Он, как обычно, не замечает подмены и уже разрывает на части тушу, потроша ее, кишки летят на стены, обитые кафельной плиткой и со скользящим визгом съезжают по ней. Пол окрашивается черной кровью, что впитывается в белоснежное покрытие и в коврик для ног. Мое тело содрогается, заходится кашляющим лаем, но я уже ничего не могу поделать. Я не должна себя выдавать. Мой восьмой носитель исчезает в Его утробе, и Он, насытившись, уходит прочь. Вдруг что-то падает рядом со мной на пол. Смотрю своими глазами на это и неожиданно выгибаюсь из ванны, в которой давно сижу уже на коленях и свисаю за ее край. Меня тошнит. Рвотные массы легко поднимаются из желудка вверх по глотке, заполняют горло и выливаются на пол, и во всей этой жиже плавают жидкие, кудрявые, телесного цвета с красными и черными прожилками кусочки мозга моего прежнего носителя. Я исхожусь в рвотных позывах, а мою суть заполняют воспоминания, ощущения, мысли и желания этого тело. Я стала ею. Да, она женского пола, ей двадцать с чем-то лет, ее зовут Люси, и она принимала душ, пока не увидела нечто вроде собаки и чудовища, нависшего над ней. Ничего из этого своим умом я пока понять не могу, но впитываю новый цветовой спектр, новые органы, названия, предметы, знания и язык, на котором она изъясняется. Пока я позволяю двигаться телу инстинктивно, по инерции, ибо оно способно запоминать все те действия, которые изо дня в день выполняла душа, в нем находящаяся. Так легче адаптироваться. Меня всю трясет, и я понимаю, что закрепляюсь в теле. Кем был мой прежний носитель? Я не помню. Не помню! Воспоминания о том, что видела до этого, исчезают. Помню только Его смутные очертания. В языке этого тела находится нужное слово. То, что гоняется за мной вечность, можно было бы назвать Драконом. Он темно-синего, грязного цвета. Его бока покрыты скользкой чешуей, а щитовые гребни всегда стоят в вертикальном положении. Но хуже всего его кроваво-красные глаза, сверкающие светом рубинов, ибо из них смотрит на меня неутолимый голод, ярость, гнев, с которым он идет рука об руку через миры, пытаясь меня найти. Он страшен. И я боюсь, чего никогда не скрываю. Люси. Странное имя, странное тело, странный характер. Мне еще изучать и подстраиваться. Но я готова. Люси.. Хотя мне нравится больше мое имя. Я не знаю, должны ли быть у нас имена, или я придумала его сама, но это слово кочует со мной из тела в тело. В каком носителе я бы не оказывалась, всегда вспоминаю первым делом его и понимаю, что я - это я. Меня зовут Цветок мрака, и я являюсь существом, не имеющим своего тела, но отчаянно в нем нуждающимся. За все свое существование я сменила не так уж и много тел, хотя относительно чего, не знаю. Сегодня погибло мое восьмое тело, а я перешла в девятое. И я надеюсь сберечь его хотя бы на несколько лет. Я знаю, что светло-карие глаза уже сменили свой цвет и стали зелеными. Мозг думает без моего участия и пытается найти способ объяснить такую перемену подругам. И таким образом, я, Цветок мрака, начала свою новую, девятую жизнь. *** - Люси? - я приоткрываю глаза и вижу странное лицо со смуглой кожей, приятными темно-зелеными глазами и орехового цвета волосами. На ум приходит теплое имя. Эльза. Пытаюсь двигать рукой и понимаю, что движения уже стали более осмысленными. Я не Люси, но Цветок мрака. Правда, они об этом еще не знают. И не узнают. Я теперь заменяю эту девушку. - Эльза... - впервые слышу свой новый голос: звонкий, чуть капризный, но приятный на слух. Ничего общего с тем противным визгом, который я слышала до этого. Мне нравится мой голос, я пытаюсь сформулировать новое предложение: - Эльза, что со мной случилось? - и тут же содрогаюсь в конвульсиях, ибо говорю на новом, еще не изученном языке. Думать на нем проще. Этот мир, кажется, отличается от того, в котором жило мое предыдущее тело. Возможно, я даже передвигалась на четырех конечностях. А может... Может, и нет. Не помню. Волшебница в доспехах (не очень понимаю еще, что это такое, но именно так называла ее раньше моя подруга) смотрит на меня с недоверием и даже страхом. Она пытается отодвинуться, но я со страхом тяну к ней руки, потому что боюсь остаться одна. - Люси... - тело импульсивно откликается на это имя, хотя я еще и не соображаю, что меня зовут вот так. - Что с твоими глазами? - А что с ними не так? - я даже не думаю, рот произносит эту фразу сам. Что ж, мозг способен формулировать ответы и вопросы без моего участия, и это может быть полезно до поры до времени. Моя подруга выглядит испуганной. - Люси, у тебя зеленые глаза. Но это не линзы. Что с тобой произошло? Ты ушла принимать душ, но долго не возвращалась. Я услышала странный шум и почувствовала, что что-то прошло между мирами. Не знаю. Я не уверена, - девушка кусает губу. - Просто моя интуиция всполошилась, и... В общем, я волшебством открыла дверь и увидела тебя, лежащую в луже... Ох, Люси, ты лежала на кафели в воде.. Что произошло? Ты запомнила что-нибудь? Что там появилось? Я понимаю, что мне нужно соврать, придумать, сочинить, базируясь на том, что имеется. Цветок мрака, соберись. Это твое тело, это ты. Новая ты. Думай вместе с ним в унисон. Кажется, я уже слилась с ним, полностью вплелась в его структуру, но еще не могу осознавать себя одним целым с ним. Но надо. Иначе Эльза может что-то заподозрить. И другие девушки тоже. Их, кажется, еще двое. Джувия и Леви. Имена моих подруг. Левви... Лучшая? Лучшая. Она ближе всех мне. То есть, не мне, Люси. Или уже мне. Я не Люси, но должна ею стать. Или я уже Люси? Цветок мрака - Люси. - Я мылась, - с трудом заставляя себя формировать слова, я толкаю из себя речь. - Услышала странные звуки. Потом отдернула занавеску и увидела нечто похожее на собаку и чудовище, которое преследовало ее. Оно было похожим на дракона и съело ее, просто распотрошило на куски и съело. Я видела, как кишки стекали по стенке... - Ох, Люси, - Эльза прикрывает рот рукой. - Наверное, это было ужасно. Оно заметило тебя? Оно хотело тебя съесть? Тебе пришлось применять магию и защищаться? - Нет, - отвечаю я. - Ему была нужна не я, а то существо. Едва ли оно меня видело... Оно видело меня, но вот блондинка не смогла бы никогда его увидеть. Никогда. Она видела лишь мое предыдущее тело, но не Дракона, ибо Дракон есть мой личный палач, посланный убить меня, он летит за мной чрез миры на духовном уровне. Его могу видеть только я и другие подобные мне. Но не живые существа. Впрочем, какая разница, Дракон уже не вернется, и вряд ли Эльза увидит его когда-нибудь. Я надеюсь на это. - И что было потом? - она скрещивает руки на груди. - Оно рвало ее на части, а я просто дрожала от страха, ибо никогда прежде подобного не видела. А потом в глазах потемнело, и я, видимо, упала в обморок. Очнулась уже здесь, в своей кровати. Так? - Да, перенесла тебя сюда, - кивает Эльза. Она гладит меня по голове, волосам, щекам, а я радуюсь нежным прикосновениям. Эльза напоминает мне мать, а я - ее блудное дитя, чудом спасшееся. - Уроки уже начались, но я не пошла на них. Я сразу поняла, что ты просто упала в обморок, потому не стала применять никаких заклинаний, а только приготовила успокоительный отвар. Выпей, - девушка подносит к моему рту небольшую фарфоровую чашку, и что-то теплое, на вкус ромашково-мятное заливается мне в рот. Приятно. - Скоро тебе станет легче. Я не стала сообщать пока мастеру и девочкам еще не говорила, но, думаю, они скоро примчатся сюда, когда закончится урок. Ты в порядке, Люси? - Кажется, да, - я пытаюсь сесть, и у меня это получается. - Я объясню им. Ну нужно волноваться, Эльза. Все в порядке. Просто я испугалась, ведь все случилось так неожиданно. Мне было так страшно! - пытаюсь придать своим словам более эмоциональную окраску. - Понимаю. Не волнуйся, все будет хорошо. Хочешь, я схожу пока за девочками? Или подождем, пока они сами придут? - участливо интересуется подруга. - Сходи. Я пока приду в себя, - улыбаюсь вымученной улыбкой, но Эльза не замечает и уходит прочь. Я остаюсь одна, сидящая на кровати. Итак, я Люси. Мое девятое тело. Поднимаюсь на ноги и иду к зеркалу, словно постоянно раньше совершала эти нехитрые движения. Из прозрачного стекла, напоминающего мне неподвижную водную гладь озера, на меня смотрит девушка с приятными чертами лица. Смотрит без эмоций, хотя я чувствую подсознательно, что она почти всегда раньше улыбалась, или лицо ее становилось капризным, когда она была недовольна. Люси - заклинательница духов, она черпает силу из небесных светил. Смотрю на свои ключи и пытаюсь создать небольшой сгусток магии. Он выплывает из ладони медленно, плавно, обретая форму совершенного тепло-желтого шара. Он пульсирует, а я, затаив дыхание, смотрю на это чудо. Была ли у кого-нибудь из моих прежних носителей магия? Не помню. Я с трудом-то припоминаю, как выглядел мое последнее тело, а что уж говорить про остальных. Я смотрю на водопад шелковых золотистых волос и почему-то глажу их. Но мне они не нравятся. Их слишком много. Непривычная тяжесть на голове, а мне... Мне неудобно. Я чувствую, что это вроде бы неправильно, но беру тяжелые ножницы и срезаю прядь за прядью, затаив дыхание, смотрю, как медленно оседают они на пол, и кажется мне, что золото их словно угасает, а шелковые волосы превращаются в невзрачную солому. Когда я заканчиваю, то снова смотрю на себя в зеркало, из которого на меня смотрит девушка с короткими светлыми волосами и зелеными глазами. Мне нравится. Ибо это похоже на меня, Цветок мрака, хотя я и не знаю, откуда во мне мог взяться такой странный вкус. Вдруг слышу, как открывается дверь, и оборачиваюсь. На пороге стоит синеволосая девушка с васильковыми глазами, с недоверием взирая на меня. Джувия. А рядом с ней - светлокожая подруга с красивыми ярко-синими волосами. Та уже смотрит яростно и сжимает кулаки, готовая к атаке. Кажется, они меня не узнают. - Джувия? Леви? - я иду им навстречу с приветливой улыбкой, которая тут же угасает, когда девушка с ярко синими волосами швыряет свою известные литые письмена мне в живот, и я, подгибаюсь, оседаю на пол. - Кто ты? - кричит девушка. - Где Люси? Я озадачена ее поведением. Неужели меня так сложно узнать? Я всего-то обрезала волосы. Да, цвет глаз у меня другой, но, быть может, я просто надела линзы. Странные приспособления, что могут менять цвет органов зрения. Не понимаю, зачем, но в этом мире такое возможно. - Леви, что ты делаешь? - Эльза оттаскивает взбешенную подругу от меня. - Это Люси, ты что, не узнаешь ее? Люси, с тобой все в по... Люси! Ты обрезала волосы?! Я с трудом поднимаюсь и гневно смотрю на Леви. Та отвечает мне еще более дерзким взглядом, на секунду мне кажется, что она понимает, что внутри этого тела нет больше ее подруги, есть нечто другое, враждебное, может быть, то, что убило их Люси, скормив ее Дракону. Но мои опасения напрасны, ибо Леви вдруг закрывает рот рукой и уже с ужасом взирает на меня, отступая назад. - Л-Л-Люсиии? - она не верит своим глазам и не верит в то, что совершила. - Прости... Я... Я не хотела. Я... Я думала, что здесь чужак. Ты просто так не похожа на саму себя. Твои глаза и твои волосы... Боже, Люси, прости меня, - она шагает ко мне и неловко обнимает меня. - Я бы никогда, ты знаешь... - Ничего страшного, - улыбаюсь я. - Понимаю. Тоже бы не узнала себя. - Люси, зачем ты обрезала волосы? - Леви с сожалением поднимает некогда золотистые пряди с пола. - Ты же так гордилась ими и отращивала их. Зачем? - Мне захотелось, - пожимаю плечами, отстраняясь от Леви. Только сейчас замечаю, что на мне надета тонкая ночнушка, а под ней - тонкое кружевное белье. Видимо, Флора своим волшебством постаралась. - Если ты так хотела сменить имидж, можно было дотерпеть до парикмахерской? - с усмешкой замечает Джувия, садясь на мою кровать. - Хотя, надо признать, ты неплохо себя подстригла. - Но почему нет? - я с вызовом смотрю на волшебницу воды, ибо заявляю свои права. Они не понимают, они лишь удивляются и пожимают плечами, не понимая, почему же их подруга так взбесилась. А для меня... Для меня это важно. Я заявляю права на свою жизнь. *** - Скоро придут наши ребята, - радуется Эльза, смотря на чистое голубое небо без единого облачка. Все с ней соглашаются. Мы стоим во дворе, все такие нарядные, красивые, на высоких каблуках. Я до сих пор с непривычки покачиваюсь, облаченная в свое короткое фиолетово-морковное платье. Я увижу его, увижу Нацу. Нацу - самец, от которого я произведу однажды потомство, самец, заявивший некогда на меня свои права, и теперь я полностью в его воли. У остальных подруг тоже есть такие самцы, и они счастливы с ними. В этом мире самая высшая форма притяжения между двумя телами называется любовью. На Леви кроме Гажила пытается заявлять права другой самец по имени Джет, но девушка флюидов пока не отдает предпочтения кому-либо из них. Они пока лишь добиваются ее, а она выбирает. У меня же есть постоянный самец, хотя мое тело красиво, и на него часто обращают внимание другие привлекательные особи мужского пола. Меня может влечь к ним, но я люблю Нацу и хочу выйти за него замуж, то есть создать семью. Для меня это нечто незыблимое, я должна помнить это и не показывать вида, что могу подвергать это суждение сомнениям. Дверь открывается, и на землю, сходит четверо парней. Девчонки сразу бросаются к своим парням, и я следую их примеру, кидаясь на шею Нацу, которого узнала сразу же. Но тот в шоке отстраняется от меня и спрашивает: - Кто ты... - и вдруг с удивлением приглядывается и недовольно интересуется: - Что ты сделала со своими волосами, Люси? - Подстригла, - хлопаю ресницами, как это часто делала настоящая Люси. - А тебе не нравится? - Ну... Знаешь, выглядит необычно, - он мнется в словах, но я чувствую, что он раздражен. - Мне нравилась прежняя ты? И почему у тебя зеленые глаза? - Линзы, - улыбаюсь ослепительной улыбкой, показывая, как же я счастлива видеть любимого. Подруги быстро поверили в мою историю, а с причиной изменения цвета глаз сошлись на том, что, скорее всего, монстр или его жертва из другого мира как-то повлияли на меня. Для других составили легенду, что я решила пока поносить цветные линзы. Позже я расскажу Нацу, а пока не стоит его шокировать. Он и так, кажется, недоволен сменой моего имиджа. - Хм... - он неловко обнимает меня, но я не слышу слов любви или ласковых и нежных комплиментов. Что с ним? Мне не нравится такое поведение, я отстраняюсь и вдруг... Вдруг натыкаюсь взглядом на странного самца с синими глазами и черными волосами. Он прижимает к себе Джувию, которая внезапно отталкивается и раздраженно смотрит на него. Грей. Да, так его зовут. Помню его у себя в воспоминаниях, но... Неужели он такой привлекательный в жизни? Джувия что-то недовольно говорит, размахивая руками, а ледяной маг закатывает вверх глаза и качает головой, словно бы говоря самому себе о том, как же его все задрало. Я млею и смотрю на него, не отрывая глаз. Открыто глазею и даже не думаю о том, что может подумать мой парень. Внезапно Грей бросает на меня взгляд - резкий, холодный, колючий и до ужаса леденящий всю душу. У меня подгибаются колени, и я приседаю, словно в реверансе. Рука сама тянется к тем органам, в который Нацу должен войти, чтобы дать этому телу детей. Я залезаю рукой под платье, совершенно этого не стесняясь. Колени подгибаются еще сильнее. Грей смотрит уже с удивлением и даже насмешкой. Нацу что-то спрашивает, Джувия упирает руки в бока, я чувствую, что все вокруг замолкают и взирают на меня. Но мне плевать. Существуем только я и Грей. Люси и Грей . Нет. Не так. Цветок мрака и Грей Я массирую влажную плоть, касаясь подушечками тонких пальцев клитора, и чувствую, как вязкая жидкость вытекает из меня, кружевное белье становится мокрым, а я готова к спариванию. Мне не нужен Нацу Я хочу детей только от одного самца. Грея. Я вступаю в брачный период.