Главая третья. Я помню
5 июля 2015 г., 16:17
— Люди не заслуживают жизни. — Они заслуживают право выбора! © Трансформеры.
Девятый не спал несколько ночей, Седьмая успела проклинать себя несколько раз из-за того, что допустила своего супруга к его идеям и дала некую искру возможности воплотить их в реальность. Возможно, он совершит ещё одну ошибку. Или потеряется в своих изобретениях. И погибнет. * * * - Ты хотела о чем-то поговорить? - еле слышно спросил Девятый, бесшумно зайдя в комнату. - Да, - холодной и резко ответила Белая кукла, сидя на книжках, неплохо заменяла им постель. - О чем? - Ты знаешь. Девятый глубоко выдохнул так, что внутри залязглял динамик, он дрожью чувствовал, что будет серьезный разговор, такие разговоры - это еще мелочи, но чертовски в них не хочется вливаться. Особенно сейчас. - Я думал, что мы все обсудили. Разве нет? Седьмая помолчала, беспомощно отпустив голову: - Ты уверен, что поступаешь правильно? - Да. В кромешной темноте Девятый мог увидеть, только еле заметный белоснежный силуэт Седьмой, она всё-так же молчала, словно боялась промолвить хоть одно слово. Слишком она изменилась за эти дни. Слишком. Немного поколебавшись у входа, Спаситель сел перед своей женой и ласково посмотрел в её глаза: - Ты боишься? Белая кукла ничего не ответила, лишь отвела от него взгляд в сторону, уж больно слова его брали за душу. Девятый молча сжал её пальцы в своих ладошках и посмотрел на них: на половину медь, на половину сталь. Ничего живого, кроме души. - Седьмая, я буду всегда рядом, ты подумай, если я их вернул назад, то это будет не так уж и плохо: снова пойдёт дождь, и земля будет лечить себя быстрее. Я не могу оставить их там. Они моя семья. Вы все моя семья. С этими словами, он сильнее сжал её пальцы. Седьмая долго молчала, глядя из-под лобия на мужа, словно читала его мысли. - Это война, она так нас изменила, и не только внешне, - тихо прошептала та так, что Девятый еле её расслышал. - Она изменила многих, Аврора. Да, он помнил, он помнил всё: помнил её, Аврору, её чёрные шелковистые волосы, бархатные зелёные глаза под цвет её пуговки, которую пришил под самое ее сердце в теле куклы, её смех, каждое движение и вздох, но это уже в другом... в человеческом мире. И теперь перед ним его создание, совсем маленькое среди этого огромного мира, и совсем, кажется, потерянное - томно-черные глаза за тонким стеклом, тело сшито из его халата, и совсем обнаженная голова. - Я тоже помню, - начала мягко Белая кукла, - как в наш дом ворвался газ, я знала, что выхода нет... Я просто приобняла наших детей... Я видела их смерть, смерть Близнецов... Я видела смерть Криса и Иосифа... Я чувствовала, как газ проживает во мне все живое, я чувствовала, как жизнь покидает меня. Я это все помню. И я не хочу чувствовать это снова... Я... Седьмая резко запнулась словно воспоминая тут же растворились в тьме или она просто хотела заплакать, но механизм не давал ей этого сделать. Девятый встал и обнял её крепко, положив свой подбородок на её голую макушку, а затем продолжил за неё, тихо-тихо: - А Учёный отдал душу за свою семью... Отдал, разделив её на части, ибо он видел саму смерть, смерть, которая положила всему конец, а начало этой смерти послужила война. Наверно, она поглотила саму войну. А мы живём. В наших телах есть та, единственная жизнь, которая досталась от последнего человека на Земле, та жизнь, которую мы должны продолжить и встретить, не только в четвером, но и девятером. Седьмая снова промолчала и лишь прижалась к нему. * * * "После того, как Иисус родился на Земле от девы Марии и от Духа Святого, в Нем воплотилась и человеческая природа и природа Бога. В Библии Иисус много раз называется и Сыном Человеческим, и Сыном Божьим. До Своего рождения на Земле Иисус был только Богом, а после этого Он является и Богом и Человеком в полном смысле этих слов." ("Бог и Человек") Строчки, строчки, строчки. Каждое слово хранило в себе неопределённую тайну и строило такие же предложения. Можно ли считать Девятого вторым Спасителем? А может горе-спасителя, но дело в том, что Иисуса убили те, в кем нуждался, вернее, нуждался в их вере. Девятый вспомнил лицо Седьмой, когда уходил - просто лишённое всяких эмоций, что-то словно внутри резко загорелось и так же потухло. Кукла сжала губы и устало перелистнула страницу, буквы перед глазами плыли, Спаситель читал, ничего не соображая, а было уже поздно. Близнецы уже спали прямо на голом полу сладко посапывали, они очень устали за этот день. Подняв с книги лампу, Девятый чертыхаясь подошел к двум одинаковым куклам и заботливо укрыл их пыльной тканью до самого подбородка, глядя на них невольно тот улыбнулся: обычные куклы похожие как две капли друг на друга, любознательны и очень умны, только жаль, что они и так и не поступили в первый класс тогдашнем мире. Кукла не спеша вышла на улицу. Небо мрачнело, но оно было холодно-голубым, грязно-серые облака перьями растянулись по всему земному шару и бросали продолговатую тень. Тусклый свет фонаря еле разрывал темноту перед Девятым. - Скоро, совсем скоро, и я изменю все, и на этот раз в лучшею сторону, - тихо про себя сказала девятая кукла, смотря на высоко на небо. * * * - А у Первого была мечта? - странно спросил Пятый, сидя на краю облака. - Да, - не сразу ответил его собеседник. - А какая? Власть? Молчание. - ...Нет, он её получил в другом теле. - А тогда какая? - Пятый старался спросить мягко, но у него это не очень получилось, ведь во всем виноват Канцлер, именно он наложил прах и полил кровью всю Планету. Именно он. - Он хотел доказать народу, что у него есть душа... Он не хотел этого, не хотел совершать ошибку, и заплатил за неё самой дорогой ценой... И его мечта сбылась. Только в этом мире. - Но почему Первый отказывается вернутся туда? Обеспокоенный голос дал Второму заволноваться: - Это его дело, у всех из нас есть выбор. Темнота на верху сгущалась, словно чёрное какао, которое осела на дне, размещали ложкой и только яркая точка горела и стояла неподвижно, будто с неба свалилась тусклая звезда у пороги Библиотеки. - Ты же вернешься? - Конечно. Пятый молчал и, дернув уголками губ, прижал колени к животу и медленно посмотрел на горящию точку. - Меня тут ничего не держит, - мягко сказал Второй, - да и мне трудно жить с такими воспоминаниями. Если у Девятого все будет хорошо, и мы вернёмся, то тогда возродится новая жизнь! Новые воспоминания! Общая семья, - кукла заливисто засмеялась старческим голосом и приободрила друга, - все уже в прошлом, мы выиграли, и бояться нечего! Совершено! - Второй посмотрел на огонек своими большими и по-настоящему добрыми и живыми глазами, которые казались, несли в себе искру надежды, такими глазами, что если на них посмотреть, то можно увидеть истинность и чистоту его души. Пятый улыбнулся. Он тоже хорошо помнил войну, и тоже хотел избавится от воспоминаний о ней. Он хорошил помнил, как трупы невинных падали на землю, испочаясь кровью, как пушки глушили каждый привычный звук. Страх. Как он, Крис, лечил до последнего раненых, делал все, чтобы вернуть их к жизни, пока жизнь сама его не покинула , обжигая лёгкие ядовитым газом. Но теперь всего этого нет, по всему Миру стало совсем тихо. Особенно сейчас, в такую ночь.
