clubs

      В небольшой ванной раздавался шум. Пар рваными клочьями поднимался от горячей воды. Кёнсу, лёжа в ванне, созерцал не очень приятную картину для других, хотя лично ему она нравилась: изъеденные ржавчиной трубы, облупившаяся зелёная краска стен, из-под которой торчала другая, ярко-синего цвета краска, протекающий кран и беловатая, горячая вода, от которой исходили тоненькие струйки пара. Кёнсу обожал принимать горячую ванну, хотя он толком и не влезал в неё, но это не мешало ему получать удовольствие. «Однажды ты сваришься в этой ванной, как рак» - вспомнил Кёнсу слова давнего друга и мысленно согласился с такой смертью.       Под шум воды ему как-то лучше думалось, вечная проходила, а тело согревалось от постоянного озноба. Парень надеялся, что однажды он встретит человека, который сможет согреть его так же, как эта ванна, но люди вряд ли на такое способны.       Почему-то именно сегодня голова Кёнсу болела больше обычного, тело ломило как при болезни, а на него самого напала ужасная хандра. Сидеть долго в ванной он не смог, поэтому недовольно вздохнув, Кёнсу вылез из неё, вытерся махровым полотенцем, надел боксеры, белую и пошёл в комнату. — М-да, что же я делаю? — саркастично сказал Кёнсу и сел за . Впереди предстояла ещё куча работы, бессонная ночь и усилившийся недосып.

***

      Первыми в Клуб пришли Тао и Лухан, Чанёль услышал их, когда те только поднимались по , удивившись тому, сколько шума могут создавать двое китайцев. Болтая, перебивая друг друга, заливаясь смехом – и всё это происходило одновременно. Следом зашёл Чунмён в своём обычном приподнято-преданном настроении, хотя в этот раз, отметил про себя Чан, во взгляде Чунмёна что-то изменилось, но что он понять не смог, что-то лёгкое и неприятно грустное, будто тоска пряталась на дне его глазного яблока.       Минут через десять подошёл Кёнсу. С видом живого мертвеца он прошёл к своему месту и уставился в одну точку, его ужасно тёмные синяки под глазами привлекли внимание каждого. Последним пришёл Бэкхён, умудрившись открыть дверь, когда минутная и часовая стрелки были ровно на пяти. — Я не опоздал, — пропел он и сел на своё место. При виде Бэкхёна, щека Чанёля неожиданно заныла. — Итак, сегодня я планирую провести более продуктивное занятие, чем в прошлый раз, — облокотившись о стол, сказал Чанёль, — начнём с того, что все назовут причины вступления в Клуб. — Как у психолога, — прокомментировал Тао. — Может, вы, Кёнсу? — но заметив полуживого парня, Чан перевёл взгляд, — ладно. Чунмён? — Хорошо, — вытянувшись, ответил он. — Эм, даже не знаю с чего начать. Наверное, начну с того, что я учусь на актёрском факультете. Часто выступаю и обитаю в неком богемном кругу людей, отсюда и идут почти всем мои проблемы. Дело в том, что я каким-то странным образом отличаюсь от них, не могу вести себя и, — Чунмён чувствовал себя жутко неловко, — поэтому мне кажется оттуда и идёт моя не популярность, заурядность, скучность. Я не могу быть такими как они: яркими, харизматичными, энергичными, — взъерошив голову, закончил Чунмён. — Давайте сначала всех выслушаем, а потом отдельно поговори о каждом? — заметив утвердительные кивки, Чанёль опять посмотрел на Кёнсу. — Может, всё же теперь вы? — Да, — расстегнув плотную , ответил парень. — Я писатель, отсюда все мои проблемы. Наверное, такие же как и у Чунмёна. Всё моё окружение как бы говорит о моей никчёмности как писателя. Да и сам я это прекрасно понимаю, ничего не могу сделать, точнее, написать, всё выходит по-другому, даже перечислять не нужно. Я не умею оживлять слова и заставлять верить в них. Всё, что я пишу глупое и никому не нужное. Почти всю свою жизнь я мечтал просто сочинять и наслаждаться этим, а получается, что медленно уничтожаю себя завистью к творчеству других людей. Не могу смериться с той мыслью, что у меня так не получится, — вздохнув, закончил Кёнсу. — Зачем писать так же, как другие? Почему бы не писать так, как ты посчитаешь нужным? — спросил Тао. — Легко сказать, — посмотрел на него Кёнсу, — трудно сделать. — Что ж теперь Лухан или Тао? — Да мы, в принципе, и вместе можем, — взбодрился Тао, на что Лухан стукнул его по бедру и покраснел. — Дело в том, что у нас одна проблема на двоих, если можно так сказать. — Это как? — спросил ошарашенный Бэкхён. — Ну, в общем, дело в том, что… — резко замялся Тао. — Мы оба влюбились, завидуя людям, — резко выпалил полностью покрасневший Лухан. — Эм… А это как? — спросил Бэкхён, выражая общий вопрос. — Это очень сложно объяснить, — всё такой же красный Лухан пытался подобрать нужный слова. — Можно мы потом? — Да, конечно, — сказал Чанёль, — Это странно, но зато будет весело. С чего начнём?

***

      На этот раз занятие прошло куда лучше, чем в прошлый раз, Чанёль был доволен, и особенно тем, что Бэкхён был очень тихим и крайне редко вставлял свои комментарии. Действуя всё по тому же сценарию, он закрыл кабинет и понёс связку ключей вниз.       На минуту Чанёль замедлил ход у того самого поворота, но подумав, что он достаточно выждал, и Бэкхён уже ушёл, смело повернул. Но он ошибся и вновь был припечатан к стенке. — Бэкхён-ши, вы меня пугает, действуете как сталкер, — попытался пошутить парень. — Опять прожигать взглядом будешь? — настроение Чанёля окончательно упало, и желание вырываться из крепкого захвата пропало. — Сам довёл до такого состояния, — наконец ответил Бэкхён. — У тебя будто раздвоение личности, знаешь? — Заткнись. — А то что? Вновь ударишь? — Да, — убрав руки с ворота, Бэкхён отряхнул грязь с тёмно-зелёного Чанёля, видимо так готовясь хорошенько вмазать. Парень замахнулся рукой, отчего Чан зажмурился и приготовился уврачеваться, как почувствовал тёплые губы на своих губах. Чужие руки крепко прижимали его запястья к стенке, а теплота проникала глубже. Губы Бэкхёна мелкой дорожкой поцелуев усыпали плотно сжатые губы, подбородок, ушибленную скулу, Чанёль крепко сжимал кулаки, пытался вырваться, но при этом всё его нутро переворачивалось, а в ногах появлялась предательская слабость. Всё ближе прижимаясь к телу Чана, Бэкхён переместил руки на его талию, задирая , и чувствуя, как парень напрягается. Воспользовавшись этим, Чанёль оттолкнул и, не раздумывая, со всей силы ударил Бэкхёна. — Это за прошлый раз, — вытирая губы, сказал Чанёль и, подхватив свой рюкзак с пола, пошёл к .       Бэкхён долго вытирал разбитую губу, облокотившись о стену, всё ещё чувствуя теплоту и вкус губ так ненавистного ему человека.

***

— Проходи, — открыл дверь своей небольшой квартиры Кёнсу, немного отходя в сторону, чтобы пропустить пришедшего к нему Чунмёна. Как было обговорено в Клубе, оба парня должны помочь друг другу. Тема была общая – стать уверенными. Хотя, что Кёнсу, что Чунмён считали себя людьми достаточно уверенными и даже не думали об этом. Но Чанёль говорил о том, что именно этого не хватало им – чувствовать себя более твёрдо в обществе. — Может, чаю или кофе? — Кёнсу не мастак заводить диалоги, но с чего-то надо было начать. — Не надо, спасибо, — может, парень и хотел чего-нибудь выпить, но вежливость и природная боязнь заставлять другого человека что-то делать перебороли его. — Давай всё же выпьем чего-нибудь, а то я без малейшего понятия, что делать дальше, — всё дальше и дальше Чунмён проваливался в пропасть под названием стыд. — Да я тоже не уловил сути, — идя за Кёнсу, пробормотал парень. Всё остальное время они провели в стеснительном молчании. Что делать? Что говорить? Как дальше быть? Никто не знал. Надо бы начать, но с чего? В голове у обоих парней творился кавардак из бесконечных вопросов. — Расскажи, о чём ты пишешь, — наконец не выдержал Чунмён. Молча сидеть друг напротив друга не очень его вдохновляло. — Ну, о разном, — замялся Кёнсу, не ожидая такого вопроса. — Как получится, точнее, что в голову придёт, о том и пишу. А в голове всегда найдётся какой-нибудь бред. — Знаешь, может, не стоит так часто критиковать самого себя? — видимо Чунмён был настроен решительно, чем вновь поразил Кёнсу. — Я тоже так делаю, но… Ты сказал, что писатель, а если ты будешь постоянно недоволен собой и своим творчеством, то однажды потеряешь абсолютно все способности к этому, отговариваясь всем, чем только можно, — Чунмён нервно постукивал ложкой по столу. — Но это лично моё мнение, не хочу тебя обидеть. — А ты слишком много извиняешься. Из нас двоих ты более не уверен в себе, чем я, — решил поддержать эту странную игру в «лично моё мнение» Кёнсу. — Как человек, который выступает перед огромным количеством людей, может так неуверенно говорить? — Ну знаешь… — и Чунмён замолчал. Он сам толком не понимал в чём его проблема, почему так получилось? Может, он родился такой, не способный на уверенность. Порой мы часто уверяем себя в том, чего на самом деле нет, просто нам так легче, придумывать оправдания, которые нам больше по душе, и доказывающие, что мы не виноваты. — Да уж, видимо Чанёль хотел, чтобы мы тут души друг другу раскрыли, — сделал вывод Кёнсу и облокотился на спинку стула. Перед ним сидел красивый, приятный парень, но единственным изъяном в нём был взгляд. Взгляд, который раздражал Кёнсу. Этот преданный, забитый и униженный взгляд. Больше всего он не любил таких людей, потому что сам когда-то был таким. — Может, иногда стоит делать такое? — Думаешь? — при первой встрече Кёнсу не понравился этот парень, но сейчас он почему-то начал вдохновлять горе писателя. — Тогда мы можем договориться. — О чём? — Поможем друг другу, так уж и быть. Но ты будешь приходить ко мне каждый день, а я научу тебя быть уверенным, — на губах Кёнсу появилась полуулыбка, — идёт? — Скажи, почему мы так быстро перешли на «ты»? — немного поддавшись, будто желая рассказать секрет, спросил Чунмён. — Так да или нет? — также наклонился вперёд Кёнсу, пропуская мимо ушей вопрос. — Ладно, — оба парня смотрели друг другу в глаза, наклонившись над столом с белой, клеёнчатой скатертью. У обоих парней сердце отстукивало радостный танец в предчувствии перемен.       За окном небольшой кухни жёлто-красным горело небо, а чёрные галочки птиц чертили плавный узор. Чунмён хорошо запомнил, как красиво было лицо Кёнсу в свете заходящего солнца, а ещё он запомнил, как в его сердце мелким покалыванием проникало нечто такое, что он не может объяснить до сих пор.