Если бы не ты

Кол Майклсон, держа в руках кучу писем, вошел в комнату старшего брата, при этом задумчиво разглядывая бумажки. - Ник, послушай... - Он обомлел, отказываясь верить в происходящее, когда поднял глаза. Клауса в комнате не было. Зато был другой человек. Саманта натянула на себя одну из футболок гибрида, перед этим нагло вытянув её из шкафа. Её прежней майкой, как понял Кол, была эта светлая разодранная вещица, лежащая у входной двери. - Сэм? Что ты здесь делаешь? - Привлек её внимание древний, поднимая футболку и небрежно вертя её в руках. - Не видно? - Она стянула волосы в тугой хвост резинкой, и, пару секунд повертевшись перед зеркалом, подошла к мужчине. - Ты все понимаешь, дорогой. Не притворяйся. Последние слова она прошептала ему на ухо. Саманта, проходя мимо, задела его бедром и хитро ухмыльнулась. Один - ноль. В её пользу, конечно. Спустившись вниз, она закатила глаза, увидев абсолютно всех Майклсонов. Кроме Кола, который торчал в комнате Никлауса. Как только Саманта попыталась пройти к входной двери, путь ей преградил Элайджа. Слева подошел Финн, справа Ребекка. Клаус, видимо, испугавшись реакции родственников, когда девушка расскажет о произошедшем (а он в этом не сомневался) маячил где-то у стены. - Очень мило. Мне что, нельзя погулять? - Почему на тебе футболка Ника? - Ребекка сморщилась, оглядев её. - Почему вы все такие тормозы? Бекка, милая, когда девушка одевает мужскую футболку? Саманта хитро оглянулась на Клауса, который закрыл глаза рукой. - Никлаус? - Элайджа перевел глаза на младшего брата. - Серьезно? - Серьезнее не бывает, милый! - Сэм поднеслась к гибриду, и тут же ушла, лишь оставив на колючей щеке легкий поцелуй. - Вообще, это странно. Любила одного брата. - Она посмотрела на Элайджу. - Влюбила в себя другого, а переспала вообще с третьим... Элайджа удивленно пронаблюдал за тем, как она уверенно подходит к Финну и пальцем подцепляет его подбородок: - И, да, бедный Финн. Про тебя я забыла. - Она хохотнула. - Ну, не переживай, мы с тобой наверняка что-нибудь придумаем. Вдруг её резко отдернул от брата Элайджа, до хруста сжимая плечо девушки: - Саманта, прийди в себя. Девушка поморщилась, отталкивая первородного от себя, но не сказала ничего. После, когда она окончательно поняла, что выйти из дома, находясь под наблюдением самой древней семьи, нереально, девушка плюхнулась на диван, сложив руки на груди. - А вообще... Спасибо, Бекка! Именно от тебя я переняла ген шлю... Договорить она не смогла. Вся первородная семья ахнула, увидев как Кол отходит от безжизненного тела и довольно потирает руки. Древний оглядел пораженных родственников, и, мило улыбнувшись, спросил: - Я один хотел сломать ей шею уже две недели? *** Когда Саманта очнулась, за окном была глубокая ночь. Она закатила глаза, вспоминая, кто именно сломал ей шею. Ревнует. Девушка нашарила рукой выключатель и, включив свет, с удивлением обнаружила, что в этой комнате она уже была. Тридцать лет назад. Она слезла с кровати. Да, ничего не изменилось. Ночник, книги... Даже занавеска была зажата дверью балкона так, будто и не было этих тридцати лет. Как в тот апрельский день, когда Клаус пришел с балкона. Она хмыкнула, проводя пальцем по стеклянной дверце шкафа с книгами. Здесь, видимо, не убирали. И не заходили ни разу. Сэм распахнула дверцу, надеясь найти что-нибудь почитать. Пытаться выбраться из этого дома смысла не было. Ну, если бы она хотела, чтобы ей опять сломали шею, смысл бы появился. Гарри Поттер, Поющие в Терновнике, Мастер и Маргарита, Джейн Эйр, Хроники Нарнии... Нет, ни одна из этих книг не подходила ей. Пальцы Саманты задели корешок чего-то более длинного, чем книга. Этим оказался хорошо сохранившийся альбом. Она то и дело хмыкала, перелистывая страницы с рисунками. И сколько же лет ей тогда было? Семь? Восемь? Потому что на картинках в основном чувствовалась детская неуверенность, которую изредка прерывала чужая рука. Тогда Клаус рисовал с ней. Она фыркнула, захлопывая альбом и впихивая его на место. Вместо этого она заинтересовалась другим предметом. Книжечкой в сиреневой обложке. И на ней было мило написано: "Photo". *** - Саманта? - Осторожно позвал Кол девушку, дергая за ручку двери. Та оказалась заперта. - Сэм?! Молчание. Первородный ударил себя по лбу, вспоминая, что это он закрыл комнату на ключ. Кстати говоря, этот ключ он нашел абсолютно случайно. Каким-то образом он оказался в вазе. Как? Так или иначе, вскоре дверь была открыта и мужчина чертыхнулся. Саманты в комнате не было. *** Над лесом медленно вставало алое солнце. Его лучи тут же раскрасили траву и деревья в яркие цвета, подчеркнув очарование осени. Но она пришла сюда отнюдь не полюбоваться на рассвет. Отчаянно она перелистывала страницы, находя все новые и новые воспоминания. Каждое, абсолютно каждое из них, по капельке возвращало ей кусочек какого-либо чувства. Досада, радость, немыслимая грусть... Отключать чувства, на самом деле, легко. Нажал кнопку "off" и все. Неважно, что и где с кем происходит. Неважно, что вынудило тебя это сделать. Неважно, какое количество жертв останется на твоих руках. Неважно, что чувства выключают лишь слабаки. В этот момент вообще ничего не важно. Включать чувства намного труднее. Потому что возвращается все, что так упорно пыталось забыться. Потому что на тебя вереницей обрушиваются все проблемы. Одна за одной. Потому что тебя разрывает изнутри обида и радость, счастье и гнев, непонимание и грусть. Ладонь замерла над одной из семейных фотографий. Надо же. И вроде бы Сэм всегда знала, что вампиры не изменяются внешне. Но разве эти жизнерадостные люди на фото и скрывающаяся между ними маленькая девочка с двумя светлыми хвостиками похожи на них теперешних? Да уж, почти разбитая семья и её несчастный осколок, отчаявшийся найти истину. Эти тридцать лет прошли ужасно. Была и бессонница, за которой следовали страшные сны, истерики и нервные срывы... Все было. - Саманта? Не придуривайся, я тебе не верю. - Фыркнул Кол, подходя сзади. Пока его родственнички прочесывали весь город, он поехал в лес. И не прогадал. По правде говоря, вся эта сцена с альбомом и слезами ему казалась спектаклем. Кол жил на Земле не первый год и ясно понимал, что без чувств люди способны на самые хитрые и подлые поступки. Лишь услышав его голос, Уинстон-Майклсон вскочила на ноги, поворачиваясь к нему. В груди вновь вспыхнуло острое чувство несправедливости. Жить тридцать лет, думая, что умерла вся семья... Это невероятно сложно. А Кол с изумлением понял, что это не игра. Заплаканные глаза и учащенное сердцебиение говорили о многом. Например, о том, что Майклсон все еще в нее влюблен. - Сэмми? - Он растерянно зарыл руки в волосы. Саманта всхлипнула, и уже в следующую секунду крепко обнимала его, поскуливая.