Ванильная сказка

Рождественская суматоха в магазинах давно закончилась. Многие разъехались на каникулы, поэтому людей в супермаркете было мало. Кей купил очередной килограмм лимонов и направился к выходу. Он вспомнил праздничный корпоратив и фурор, который произвел на своих коллег, явившись туда под руку с Джеджуном. Юноша весь просто светился. В него нельзя было, не влюбиться. Его «малыш» наконец воспользовался услугами настоящего парикмахера, и его волосы, аккуратно постриженные, приобрели ореховый цвет. Заливисто хохоча над чьей-то шуткой, он изящно прикрывал рот рукой, на запястье которой посверкивал слезинкой-камушком золотой браслет. Весь вечер Кей боролся с желанием схватить Джеджуна в охапку и заняться с ним любовью где-нибудь в укромном уголке. Рождество по традиции встретили у ЮнЮчей. Юнхо только перед самым праздником приехал со сборов, где команда по футболу, в которой он был капитаном, готовилась к ответственной встрече. Кстати сказать, команда вполне лояльно приняла не совсем правильную ориентацию своего капитана. Ну, как сказать, приняла, просто всего один раз Юнхо навалял одному из игроков, который неудачно пошутил про него и его "жену", и вопрос как-то отпал сам по себе. На каникулы все вчетвером поехали на остров. Почему-то захотелось тепла, моря и солнца и, наверное, еще хотелось вернуть воспоминания. Каникулы начались неудачно. Джеджун заболел, перестал есть и подолгу просто лежал в шезлонге на пляже с книгой или слушая музыку. Через несколько дней аппетит вернулся, но в какой-то извращенной форме. Он попросил лимоны. Он их ел килограммами, не морщась, как будто это были сладкие мандарины. Каникулы закончились, но мучения Кея только начались. Каждые пять минут у его «малыша» менялось настроение. Иногда он становился раздражительно-слезливым, иногда – нежно-грубым. Вечером Кей часто заставал его за просмотром слезливой дорамы с красными глазами, распухшим носом и мокрым носовым платком. Иногда юноша начинал громко кричать из-за какого-нибудь пустяка, например из-за разбитой Кеем старой тарелки. Мужчина все это списывал на то, что Джеджун целыми днями сидит один дома. Он даже хотел поговорить с Ючоном, чтобы тот нашел ему какую-нибудь работу в клинике. Кей вошел в дом и тут же услышал капризный голос: – Где мои лимоны? – Сейчас, милый! Только помою и… – Не надо мыть, я так съем, – Джеджун вошел на кухню, выхватил пакет с лимонами, достал один, быстро очистил его и стал есть. Кей не выдержал, поморщился и отвернулся. – Может, хватит лимоны есть? – осторожно спросил мужчина. – Я не понимаю. Тебе что, жалко? Ну, конечно. Я ведь сижу у тебя на шее и еще что-то требую. А Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОЧУ ЛИМОН! – последнее Джеджун прокричал, швырнув на стол недоеденный лимон, и убежал в спальню, громко хлопнув дверью. – Ебать конем! Опять не то сказал! Вот сучка, – прошипел Кей, но, услышав за дверью спальни тихие всхлипывания, не выдержал. Он тихо открыл дверь и встал на пороге. Джеджун лежал, уткнувшись в подушку, и плакал. Почувствовав, что в комнате не один, юноша поднял мокрую от слез кукольную мордашку и тихо «пропел»: – Прости меня, Кей. Я не знаю что со мной. – Все хорошо, милый. Ты просто засиделся дома. Я постоянно на работе, Ючон в клинике, Юнхо на тренировках. Я все понимаю. – Посиди со мной, а? – Кей сел на кровать рядом с любимым, положил его голову к себе на колени и, тихо покачиваясь, стал гладить его. Утром стало хуже. Джеджуна рвало. Сначала приступы рвоты были редкие. Потом все чаще. Когда из него вышло все, что он ел последние два дня, его стало рвать странной мутной жидкостью, пахнущей все теми же лимонами. – Говорил тебе, нельзя есть столько лимонов, – взволнованно проговорил Кей, уже в сотый раз набирая телефон Донхэ. «Телефон абонента выключен или находится вне действия сети», – каждый раз отвечал ему механический женский голос. – Да где же он?! И Ючон уехал на какую-то конференцию. Я даже не могу вызвать тебе обычного врача! – Джеджун, весь зеленый, устало откинулся на подушку. – Все будет хорошо! – грустно улыбаясь, проговорил юноша. – Я волнуюсь за тебя, милый. – Я знаю! Все будет… КЕЙ!!! ТАЗ!!! Снова болезненный приступ рвоты. К ночи Джеджун уже не мог поднять головы. Чувствуя приближающийся рвотный позыв, он просто беззвучно плакал. В половине первого произошло нечто странное. При очередном приступе рвоты вверх по горлу Джеджуна пошел большой комок. Он поднимался все выше, перекрывая на какое-то время дыхание. Глаза юноши налились кровью, он судорожно открывал рот, держась за горло. В этот момент Кей сильно ударил его по спине. Каково же было их удивление, когда изо рта Джеджуна выскочила прозрачная капсула, по форме и размеру напоминавшая крупный плод манго. Она упала в открытые ладони юноши. За прозрачными стенками в мутноватой жидкости свернувшись калачиком лежал… маленький человечек. Кей с испугу нажал кнопку вызова на зажатом в руке телефоне и после гудков услышал по громкой связи: – Я слушаю, Кей! Что случилось? – Донхэ! Донхэ! Кажется, Джеджун сейчас… Короче, у нас тут… ребенок. – Капсулу вскрыли? – Нет. – Быстро вскрывайте. – Чем? – ДА ЧЕМ УГОДНО! Теперь возьмите малыша за ножки, и тихонько… повторяю, ТИХОНЬКО! похлопайте по попке. – Он пищит! – Я слышу. А теперь понюхайте. Растерянные Кей и Джеджун склонились над малышом. – Он пахнет… ванилью, – прошептал Джеджун и вдруг улыбнулся Кею. – Поздравляю, у вас девочка. Значит так. Помойте его, вернее, ее, в теплой воде. ТОЛЬКО АККУРАТНО! НЕ УТОПИТЕ! Потом пусть Джеджун пожует какой-нибудь фрукт и покормит его, ее, блин, слюной. Завтра, когда… хм… выспитесь, приезжайте к нам. Мы в городе. Конечно, поспать удалось только Джеджуну, и то несколько часов. В эту ночь Кей взял на себя заботу о… дочери. Его любимый был просто без сил после всего произошедшего. Вернее, после родов. Утром отправились по знакомому адресу. Донхэ долго разглядывал малыша и успокоил родителей, что малыш абсолютно здоров, затем посмотрел на исхудавшего Джеджуна и, улыбнувшись, сказал: – А вам, мамочка, надо начинать нормально питаться. – ТОЛЬКО НЕ ЛИМОНЫ! – вскрикнул Кей. – Да. Кормить малыша, как я уже сказал, слюной. Сами посмотрите, какой именно фрукт ему понравится. Это всего на пару месяцев. Кормить будет только Джеджун. Слюна Кея не подойдет. Когда зубки прорежутся, он сам сможет есть. – Надеюсь, это будут не лимоны! – вставил все-таки Кей. – Вам еще повезло. Мы все это время мясо ели. Представьте, что такое мясо для женской особи Ис! – Донхэ улыбнулся. Кей и Джеджун переглянулись. – То есть… – Кей не договорил. Хлопнула входная дверь, и Донхэ громко сказал: – Мальчики! У нас гости! – в комнату вошел все тот же блондин. Выглядел он, в отличие от того раза, вполне здоровым. На его плече сидел… ушастый Ис. – Чанмин, малыш! Посмотри, кто к тебе пришел, – Донхэ улыбнулся ушастику. Тот недовольно надул губки и, упрямо сложив ручки на груди, отвернулся в сторону. – Ну же! Поверь, тебе понравится твой новый друг. Чанмин втянул шею, пытаясь разглядеть, кто же там, в тряпке на столе. Любопытство взяло верх, и, расправив крылья бабочки, Чанмин немного неуверенно взлетел и сел на плечо к отцу. – Знакомься, это… – Донхэ вопросительно посмотрел на Кея и Джеджуна. – Джунсу. Его зовут Джунсу, – сказал юноша и поймал одобрительный кивок Кея. P.S – Ну, наконец-то! Я уже думал, вы мне его не собираетесь показывать! – Ючон с любопытством разглядывал пищащего в одеяле из махрового полотенца Джунсу. – Нет, он не похож на тебя, Кей! А вот губки похожи на губы соседа из квартиры напротив. Как там его? – Кей ответил другу легким подзатыльником. Во входной двери звякнули ключи. – А вот и Юнхо. ЮНХО-О-О! Дорогой, смотри, кто к нам пришел! Вернее, пришли, – в комнату ввалился довольный Юнхо. – Ну, и где тут моя племяшка? – Почему племяшка-то? – удивился Джеджун, отвечая Юнхо на рукопожатие. – Ну, мы вроде как братья с тобой. И Ючон с Кеем тоже вроде братьев, – и, нагло улыбаясь, добавил: – на соседа похож, из квартиры напротив. – Еще одно слово, и я… – Кей не договорил. – Ты лимоны принес? – перебил его Ючон, обращаясь к Юнхо. – Конечно. Я же последнее время только за лимонами в магазин и хожу, – проворчал Юнхо. Кей с Джеджуном переглянулись. – Похоже, у малыша Чанмина гарем будет, – улыбнувшись, шепнул на ухо юноше Кей.