Ошибка летописца

Следующие несколько дней Руф Билан ни минуты не присел: его видели то в лавке, то в центральном магазине на Изумрудной площади напротив дворца, а через час – он уже на сенном рынке спорит с фермерами. В любимый кабачок, где его видели каждый вечер, Руф зашел только через неделю. Он был уставшим, загоревшим, похудевшим и каким-то чрезвычайно озабоченным. - Добрый вечер, Руф, - подсел к его столику сосед Билана по улице. – Вас не было видно всю неделю. - Добрый вечер, мастер Нистем, - отозвался Руф. – Времена неспокойные, говорят, этот проклятый Джюс успешно перешел через Большую реку. - Ну… Мы тоже все обеспокоены, но Страшила Мудрый уже послал за помощью в страну Мигунов, а там у них Железный дровосек. Мы уверены: они что-нибудь придумают. - Я не сомневаюсь в силе Железного Дровосека, мастер Нистем, - всдохнул Билан. – Но я еще давно дал клятву моему отцу, что буду всеми силами заботиться о жителях Изумрудного города. И раз уж я продаю зерно и овощи, то моя забота, чтобы мои соотечественники не голодали, даже если этот Джюс решиться на осаду. - Вы благородный человек, Руф! - обнял его сосед. – Значит, вы поэтому так долго отсутвовали? - Объезжал всех моих поставщиков-фермеров… Ох, грустно все, - Билан проникновенно вздохнул. - Все бояться деревянной армии. Почти все сбежали в леса… - Ох. Дальше беседа как-то не пошла: каждый думал о своем, и, в основном, о печальном. Наскоро расправившись с ужином, Билан извинился и ушел домой, а мастер Нистем еще долго обсуждал с завсегдатаями кабачка благородную натуру Руфа Билана, не жалеющего своих сил ради жителей Изумрудного города. Последние несколько недель перед осадой он демонстративно запасался зерном, принимая подводы даже по ночам, снисходительно принимал помощь соседей, нагнетал страх перед идущим врагом и чуть не сквозь слезы говорил: «Перед смертью мой отец взял с меня клятву: любой ценой помогать жителям Изумрудного города! А ведь это он его отстроил». И все слушатели согласно кивали и, расходясь, думали о том, как меняет человека надвигающаяся война. Казалось бы, известный купец, жадный и брюзга, но в минуту общей беды все свои сбережения тратит на закупку продовольствия для города. В лавки и магазинчики Билана стали заходить чаще - кстати, он воспользовался этим и везде поставил деревянные ящички для сбора монет, на которые прибил таблички «Для нужд Изумрудного города» - и, несмотря на приближающуюся армию, торговля шла в рост. Во время осады Руф организовал бесплатную раздачу горячих обедов защитникам укреплений и сам лично шел с лотком нарезанного хлеба. Руфа обожали и превозносили, Страшила пожаловал ему орден за помощь в обороне города. Катастрофой показалось жителям увидеть Билана на ступенях собственного дома, плачущего в три ручья. Собравшаяся взволнованная толпа даже забыла про страшное известие о предательстве неизвестного и захвате города – плачущий Руф вызывал неподдельную жалость. - Ах, мастер Нистем! – рыдал Билан в жилетку соседу. – Меня вызывают во дворец к диктатору! Требуют, чтобы я был поставщиком его проклятого двора… А иначе… иначе грозятся отобрать все мои амбары и лавки. Тут Руф вытер слезы и тихо, но так, чтобы все услышали, произнес: А ведь там у меня для вас припрятан и хлеб, и зерно, и овощи… - Я не знаю, что мне делать! - и поток слез возобновился. - Это так постыдно: кланятся захватчику, изображать восторг и уважение, но я так боюсь за вас… Если бы в тот момент вокруг Руфа Билана стояли Жевуны, они бы плакали вместе с ним, но его окружали жители Изумрудного города, оборонявшего от деревянных солдат и преданных неизвестным мерзавцем, а потому несентиментальных, но понимающих. Руфу сказали много одобряющих слов, убеждали его в его собственном мужестве и умении притворятся в нужный момент, и даже убедили поступить на службу к Урфину Джюсу, потому что на этой должности он мог больше сделать для города, чем будучи нищим и ограбленным диктатором. И Руф согласился. Устроенный спектакль был сыгран им настолько убедительно, что он и сам почти поверил, что делает это из чистых побуждений. Впрочем, стоило ему переступить порог дворца, как в нем произошла удивительная перемена. Плечи его расправились, походка стала уверенной и спокойной, и даже косица уже более не торчала нелепым хохолком, а благородно возлежала на затылке. Запуганный торговец и патриот вмиг превратился в Главного Распорядителя при Урфине Первом, Владыке, чьи сапоги попирают Вселенную. Наверное, с таким искусством перевоплощения Руф Билан мог бы быть неплохим актером, но, увы, он родился купцом. С годами жажда наживы выросла в нем до немерянных размеров, а честолюбие требовало все бОльших и бОльших возможностей. Предложенный план по быстрому, но неслыханному обогащению, подсказанный коллегой из Страны Подземных рудокопов, был очень интересен и имел перспективы запустить руки в казну Великого Гудвина. Упустить такую возможность Билан не смог.