Ошибка летописца

Придворные дамы провожали Урфина долгими взглядами: распускаемые сплетни штац-дамы и ее недвусмысленное недомогание по утрам давало достаточно поводов для зависти, а с другой стороны, никто не видел на фаворитке ни одного нового украшения. Даже те изумрудные подвески, которые она выдавала за подарок тирана, оказались всего лишь фамильной реликвией (слава богу, все грамотные, и хроники читают). А значит, Урфин скуп и не тратится даже при таком… при таком… И тут дамы закрывались веерами, а не слишком опытные в дворцовом этикете служанки непристойно хихикали. Появление короля на кухне наделало немало переполоху. Балуоль, которого вызвали поговорить, спешно вытирал руки о поданное полотенце и снимал фартук. - Да, Ваше Величество? - Выйди, Балуоль, у тебя слишком жарко и шумно, я хочу поговорить, где тише и прохладнее. - Пожалуйста налево, Ваше Величество. Наша комната отдыха. Простите, тут у нас все по-простому… Без шелковых штор. - Я видел комнаты и без штор, - хмыкнул Урфин, подождал, пока главный повар прикроет дверь и начал: - Балуоль, меня достали эти чванливые дамы с кавалерами и я хочу развлечься. Повар несколько оторопел от таких слов, но быстро взял себя в руки и постарался подстроиться под тон монарха («Он, наверняка, меня проверяет… Хитрый, шельма! И говорит-то так… Ну прямо, как мы.) - Вы хотите, чтобы я приготовил особое блюдо? - Именно, - и Урфин рассказал Балуолю, какую шутку хочет вечером совершить за ужином. Повар дослушал до конца и, не удержавшись, захохотал: - Представляю себе их лица! Торт из мышей! - Из шоколадных мышей и патоки, Балуоль, а что касается пьявок, то я сделаю вот так! - Урфин перебирал пальцами шнурок от аксельбанта - и тогда… - Восхитительно! - Балуоль отсмеялся и утер слезы. – Сделаю в лучшем виде. - Ну и отлично! - Урфин хлопнул его по плечу. – Рассчитываю на тебя! - Ваше величество? - Да! - Позвольте спросить? Неужели вам так надоели ваши дамы? - До чертиков, Балуоль! Они все желают от меня подарков из казны, а иногда мне кажется, что у них есть какой-то безумный секрет от меня, в котором мне при этом отведена главная роль! - Да уж, - крякнул повар, поняв, что своим вопросом он получил ТАКОЙ ответ, от которого, если покопаться, могут мурашки пойти. «Будь осторожнее, Балуоль, если хочешь остаться во дворце. Молчи и готовь шоколадных пьявок… Дольше проживешь, спокойнее проработаешь». - Так мы договорись? - Конечно, Ваше величество! И пьявки, и мыши, и змеиные головы. Вот увидите, будут как живые, даже гниль и плесень. - Ну и отлично. Успеешь к восьми? - Не извольте сомневаться! Отдав приказ повару, Урфин поспешил в рабочий кабинет. За окном уже темнело, секретарь зажег канделябры и сортировал дневные бумаги. - Что у меня сегодня? - Джюс плюхнулся в кресло и блаженно вытянул ноги. - Прошение от главы магистрата, Ваше величество, - начал перечислять секретарь. - Главы магистрата?! Я расстался с ним два часа назад! Что он там придумал? - Просит отменить ваше пожелание о распределении доходов. - Чем аргументирует? Читай! - … и нижайше прошу вас, обратившись к мудрости вашей волшебной силы, внести надлежайшие корректировки в ваше пожелание о равном распределение доходов среди всех жителей Изумрудного города, внесенное в протокол заседания номер 387/Б от пятого числа девятого месяца следующего за сорок третим стоянием главного камня-фундамента основании Изумрудного города Волшебником Гудвиным, Великим и Ужасным. В приложении моей просьбы выступают и поддерживают также ведущие купцы Торговой Гильдии, Мастера объединении кузнечных дел, стеклодувов, ткачей, Гончарная гильдия, Аптекарская ассамблея… - Хватит! - ударил кулаком по столу Урфин! – Уроды! Я предложил им делиться результатами их меновой торговли, потому что так делают все просвещенные народы! А они, не читая великих книг о прошлом нашей страны, думают только про свой кошелек. Пиши пригласительное на сегодняшний ужин всем этим болванам! И главе магистрата особенное! - Да-да, Ваше величество! - трясся секретарь, - и напишу, и доставлю. - Дальше пиши! И тоже доставь как можно скорее! Лично в руки Хранителю времени в стране подземных рудокопов. Кто у них там сейчас? - Многоуважаемый Ружеро, Ваше величество. - Так, пиши тогда: «Многоуважаемый Ружеро! Наслышав о Вашей великой мудрости и благонравии и стремясь расширить взаимодействие с вашей страной, приглашаю вас на скромный ужин и приятный разговор о дружбе двух государств… в час после заката третий через два дня с момента передачи письма». Написал?! - Да, ваше величество! Урфин размашисто подписался и поставил печать. - Головой отвечаешь! Как только передадут, доложить мне немедленно! - Все будет исполнено, ваше величество! - Так, пиши дальше! Энкину Фледу! - Урфин принялся чистить ногти. – Энкин! Приказываю тебе разыскать самых сообразительных мигунов в количестве двенадцати человек (лучше всего нескольких мастеров и сообразительных подмастерьев при них) для отправки в Изумрудный город. Вместе с мастерами также отправить инструмент для слесарного дела, какой скажут, но чтобы мог решить любые задачи, и железа пять листов… нет, пиши - восемь листов, самой тонкой и качественной ковки. А мастера эти нужны мне для создания новой машины, в природе которой раньше не существовало. Смотри, не мешкай! Жду мастеров от тебя не позже, чем через неделю. - Готово, Ваше Величество. - Что еще есть? - Больше ничего. - Тогда все! Свободен. Разноси быстро приглашения и письма отправляй. Секретарь быстро собрал бумаги и выскользнул за дверь. Урфин оглядел кабинет, зевнул. До ужина было целых полчаса, дел больше не было, кроме как переодеться из выходного камзола в «домашний». Он прошел в личные покои, разделся и плюхнулся на кровать. Идеально застеленное служанками покрывало из зеленого шелка переливалось в закатных лучах. Небольшой ветер из открытого окна шелестел изумрудным муаром балдахина, и тут Урфину стало казаться, что он словно проваливается куда-то в глубину. Ощущение было очень похоже на детские сны, когда ему казалось, что он тонет, и над ним начинают смыкаться зеленые водоросли и толстые стебли кувшинки, а там, в глубине, под этой водой раздавался какой-то неясный детский смех, и русалочьи руки были неожиданно теплыми, и, казалось, любящими. Урфин рос, и уже когда пошел в школу такие сны не возвращались. Он надеялся, что оставил их в прошлом, но через столько лет те же самые ощущения вернулись, только были еще четче и сильнее. Изумрудный балдахин плавно двигался, покрывало обволакивало, и он проваливался все глубже, и глубже, и уже слышал смех… - А-А-А-А! - подлетел Урфин с постели: рубашка была мокрой от пота. - Майса! Керри! Сельма! - позвал служанок. - Да, ваше величество! - вбежали перепуганные девушки. - Ванну мне быстро! Свежую рубашку! Камзол для ужина! Девушки расторопно сновали, подготовливая теплую воду и белье. Крик короля был слышен по всему этажу.