Bloody Mary

В ладонь упала связка ключей. Я сжала холодный металл в ладони, как будто кто-то хотел у меня их забрать. А я не отдам. Не отдам, не смотря на то, что ничего ценного за той дверью, которые эти ключи открывали, – не было. Но я с таким трудом нашла эту квартиру, купила её. И сделала всё это сама, что самое главное! Без чей-либо помощи. Это, наверное, самое дорогое, что может быть: осознавать, что всё это – твоё, без каких-либо возражений и "но". Да, это не загородный коттедж с бассейном у дома и не милый домик в лесу, где чистый лес и буйства красок. Это одна, приличных размеров комната с хорошим освещением, небольшой кроватью и уютным рабочим уголком, оснащённым настольной лампой и хорошим напряжением тока по проводам, позволяющим мне работать по вечерам, когда я буду приходить с института. К этой комнате прилегала маленькая ванная комната со всеми необходимыми мне простыми вещами, которые только могут понадобиться. Душевая кабинка, с иногда присущей в ней горячей водой; туалет, умывальник с зеркалом и небольшим навесным шкафчиком рядом с ним. Большего мне и не надо, в принципе. Тем более, я прекрасно осознавала – это единственное, что можно купить на и не без того маленькую стипендию, которую мне предоставляет институт. Поступление в вузы Британии возможно только по достижении полных восемнадцати лет на момент начала обучения, причем, это правило для всех. Так что, даже если тебе не хватает нескольких месяцев до этой знаменательной даты, ты всё равно не попадёшь туда – увы и ах. Это меня в никоей мере не трогало, так как праздновала я своё восемнадцатилетие в середине этого лета, быстро уступившего место пасмурной осенней погоде. Университет Бристоля, в который я поступила, занял почетное второе место в общем британском рейтинге и у него отличные позиции по таким ключевым направлениям, как: право, медицина, экономика и моя любимейшая журналистика. Продолжительность обучения зависела от того, захочу я получить степень магистра или бакалавра. А отличие – огромное! Практически, в три года. В общем-то, я не заглядывала так далеко в своё будущее. Всё прояснится со временем. Мне бы этот год пережить как-то. Я сняла такие привычные и удобные мне балетки в маленьком коридоре и прошла в основную комнату квартиры. Шоколадно-бежевые тона комнаты были тёплыми и уютными, в отличии от того, что было видно там, по ту сторону окна... Видимо, старушка Англия так перенаселена, что хорошей погоды здесь на всех просто не хватает. Небольшие деревья, серое небо, навевающее на меня тоску... Лишь только золотые опавшие листья придавали хоть каких-то ярких красок в эту скуку будней. Но даже они не давали забывать о том, от чего по спине у меня проходил холодок. Вид на улицу вызывал у меня лишь дрожь в коленках и панический приступ паники, который никак не хотел покидать. Кладбище и склеп. Как два в одном флаконе. А бонус был в виде этой семиэтажки, в которой я теперь буду проживать. С той стороны дороги – натуральный адский пейзаж, а на этой стороне – мир людей, как ни в чем не бывало спешивших на работу. Следя за людьми, я посматривала на ту сторону. Люди как бы проявляли какой-то интерес к происходящему здесь, но перейти через дорогу даже не помышляли. Там – совсем иной мир. Они как бы говорили: "меня это не касается". На всяком кладбище, даже очень старом, всегда ощутим острый, трагический аромат разорванной любви – когда смерть отрывает любящих и любимых друг от друга. Столько погибших, столько пролитых слёз, что сердце начинает ныть от жалости к тем людям, которые не умерли, а остались жить. Жить без своих родных и близких. В общем, какие трогательные речи не говори, а кладбище – это кладбище и покойники – это покойники. Мне всегда казалось, что лишний раз тревожить их не стоит. А то кто знает: может, они спокойно у себя там в гробах лежат, а, может, выходит какой погулять, свежим воздухом подышать; зазевавшегося посетителя к себе под землю утащить… — Не стоит бояться того, кто мёртв. Ты бойся тех, кто ещё жив, — поучительным тоном сказал мне парнишка, который продал мне эту самую квартирку. Он советует мне жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе. Милый парень, в общем, ага. — Я не боюсь, — уверенно сказала я, не в силах оторвать взгляд от окна. — Оно и видно, — фыркнул парень и встал рядом со мной. Повернувшись к нему, я чуть прищурилась, давая понять, что сарказм тут явно неуместен. Он закатил глаза. — Короче, ключи я тебе вручил. Квартирка эта полностью твоя на месяц, который ты оплатила. И, так как кухни нет, ты уж и не надейся тут на здоровую еду и тому подобное. Ты лишь квартирант и твоё питание меня, как бы, не касается. Понятно? Я лишь кивнула. Ну, здоровое питание – это явно не про меня. Уже давно отвыкла от такого вида пищи. Быстрое питание и прочая вкусная гадость стала неотъемлемой частью моей жизни. Так что на отсутствие кухни я и не сразу обратила внимание. Всё, что надо будет – куплю. — Вот и ладненько. Есть какие вопросы? — Как ты тут жил? — спросила я, указывая на открывшийся вид из окна четвёртого этажа и немного скривила носик, как будто от собеседника дурно пахло, хотя было это вовсе не так, а совсем даже наоборот. Запах мужского одеколона мне очень нравился, как, наверное, и большей части женского населения планеты. — Я люблю гулять по кладбищам. Там, по крайней мере, встречаешь молчаливых людей, которые никому не перечат, — пожал он плечами. Я недоуменно посмотрела на него, покачав головой. Он снова закатил светло-карие глаза. — Да ладно тебе, я пошутил. Признаю, шутка не из лучших. — А если серьезно: как это? Не страшно? Совсем один в пустой квартире, — сказала я, уже явно ожидая шуточки по типу: "А чего один? Ко мне соседи в гости забегали. Они, знаешь ли, такие милые. Особенного те, которые напротив". Но ответил он вполне серьёзно: — В принципе, я тут и не жил. Бабка тут моя проживала, пока не схлопотала инфаркт и не решила навестить соседей напротив. Ты, в общем-то, тоже можешь её навестить, если желание будет. Я пропустила шутку на счёт того, чтобы распрощаться с жизнью. Не переношу людей, которые заканчивают жизнь самоубийством. Они же сами лишают себя всего, что только возможно. Гадко это – сдаваться, опускать руки, когда не получается что-либо преодолеть на жизненном пути. — И каким ты тогда боком к этой квартирке? Решил всё добро захапать в свои руки? — шутливо фыркнула я. — Не смешно, — пробормотал он, сжав губы в тонкую полоску. — Бабка эта меня в наследники записала. Вот квартирка мне и перепала, когда она коньки откинула. А мне, как бы так помягче сказать, не охота тут жить. — Боишься? — с лёгкой улыбкой на губах подколола я его, поворачиваясь к окну спиной. — Я не трус, но я боюсь, — сказал он и улыбнулся в ответ. — Знаешь, мёртвых я не так уж и боюсь. Как-никак, а будущий медик. Я скорее людей здешних побаиваюсь. Муторные они. — В смысле? — удивилась я, непроизвольно сглотнув от плохого предчувствия. — С прибабахом тут люди. Нет, не насильники, серийные убийцы и так далее, но с придурью. Не советую я тебе тут знакомства заводить, плохо дело будет. — Убьют? — Да чего ты свои синие глазищи на меня вытаращила?! Не убьёт тебя никто. Пока ты тут проживаешь, какая-никакая, а ответственность на моих плечах за тебя есть. Убьют тебя, а отвечать мне. — Не перед кем отвечать, в общем-то, — вздохнула я, опустив глаза на пол и на свои ноги. — Родителей у меня нет. Детдомовская я. А друзей не было никогда и нет. Я ж только недавно в Бристоль поступила. Благо, льготы сиротские помогли – на бюджет проскочила, стипендию получать стала. Баллы высокие были, конечно, но не очень для уровня института. — Ладно тебе, хватит. Не надо нос вешать из-за этой ерунды, — сказал он и потрепал меня по рыжей головушке. — Не боись, в обиду не дам. Мозги тебе никто не отобьёт. — Как же ты это: следить за мной будешь, следом ходить, с бензопилой в руках? Нет уж, благодарю, мне такая помощь без надобности. — Да перестань ты чушь нести, наконец, — сказал он, взял меня за руку и посадил на кровать, присев рядом. — Успокойся. Знают тут меня все. И вообще, все тут о друг друге всё знают. И про тебя всё знают. Увидев мой взгляд, он вздохнул, запустив руку в свои короткие русые волосы и покачал головой. — Я же тоже в этом институте учусь, третий курс медицинского факультета. Утром тебе ничего не сделают – сама дойдёшь-доедешь, а вот вечером провожать до дома буду. — Телохранитель и сопровождающий в одном лице, — буркнула я, хотя в душе, в какой-то степени, обрадовалась такой перспективе. Вдвоём не так страшно будет. — А не слишком ли ты со мной заморачиваешься? — Не, я навязываться не стану, если не хочешь. Это же типо: помоги ближнему своему. А если без надобности, то и... — Да ладно, право тебе. Я не о том вовсе, — перебила я его, нервно схватив за руку. Ходить вечерами одной возле кладбища мне не фартило. — Я про личную жизнь. Родители, друзья, девушка. — Так ты об этом! Я в общежитии живу, родители в другом городе, а девушки и не бывало вовсе. Некогда мне было эти шуры-муры заводить. Учёба и так далее, ну, ты понимаешь... — Ясно, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать. Тема беседы была исчерпана. Парень, имени которого я так и не догадалась спросить, уставился на меня. — Чего смотришь так? — спросила я, не выдержав. — Да так, ничего, — сказал он и встряхнул головой, переводя тему в другое русло: — Какими судьбами тебя в Бристоль-то занесло? — А какой ещё у меня вариант был? — Оксфорд, Кембридж... — начал он перечислять, загибая пальцы на руке. — Оксфорд и Кембридж – старейшие английские питомники по разведению педантичных болванов… — Это чего такие мысли-то в твоей головушке поселились? — удивлённо спросил он. — Да подавала я туда документы, — сказала я, обиженно надувшись. — Отклонили мои заявки, вот и не оставили выбора, кроме как Бристоля. Он залился смехом, взглянув на моё недовольные лицо. Засмеялся, сгибаясь пополам, а я лишь подняла брови и насмешливо смотрела на этого парня. Прикольный он, хоть и странный немного. Но каждый со своими тараканами в голове, что уж скрывать. — Хватит с меня ухахатываться. Ты лучше скажи, тут есть такое место неподалёку, где можно чай нормальный попить? — Есть, конечно. Хочешь, пойдём туда? Самому есть охота. Замотался я с тобой. — Извините, что принесла вам неудобства, мистер, — фыркнула я, встав с кровати и надевая красное пальто. — Пошли, чего расселся как у себя дома? — Никакого гостеприимства! — наигранно воскликнул он, взметнув руками. — Хоть бы уважение к старшим проявила, что ли. — Ой ли, ой ли. Давай уж, старший, веди меня. — Тебя как зовут хоть? — вздохнул он, поднимаясь с кровати. — Мередит, — сказала я, протянув руку. — Макс. Будем знакомы. Его крепкая ладонь обхватила мою маленькую ручку и довольно крепко и уверенно пожала в знак знакомства. Спустившись по лестнице и выйдя из возвышающегося здания, я пыталась не обращать внимания на то, что находилось по ту сторону дороги. А не обращать внимания было ой как не просто, ведь вечер уже принял права в свои руки и лёгкая чёрная тень смотрелась немного устрашающе. Но, может быть, не так всё и плохо?.. Что ж, время покажет, что к чему.