Bloody Mary

— Мередит? — послышался приятный женский голос около двери. Я пробормотала что-то нечленораздельное и снова начала копаться в этой, казалось, растущей кипе бумаг. Софи, моя сменщица и по совместительству одногруппница, хмыкнула и, попрощавшись, скрылась из помещения, громко хлопнув дверью. Откинув подальше ручку, я уткнулась лицом в ладони. Когда же закончится этот ад? Кинув взгляд на дверь, я подумала о том, что с Софи как-то некрасиво получилось: нужно было хоть попрощаться нормально. Она же помогает мне со всеми этими бумагами, цифрами, счетами, которые порой не сходятся... Да и сама по себе она довольно приятная особа и поговорить с ней есть о чём. Не понимаю только одно: зачем она пошла на журналиста, если с цифрами и числами на Ты? И я же вижу то, как ей нравится это, как загораются глаза. Я помотала головой, прогоняя из мыслей эту шатенку с карими глазами. Посмотрев на экран мобильного телефона, я охнула. Неужто сейчас и правда такое позднее время? А ведь кажется, что только недавно я открыла глаза и поднялась с кровати, встречая новый день. Хотя, честно говоря, новый день ничем не отличался от старого. Дом, учёба, работа, дом. И так по кругу. Только из-за этого однообразия порой и устаёшь. Работу, прошу заметить, оказалось найти не так уж и тяжело. Да и знакомство с Максом дало мне свои особые плюсы. Парень поговорил со знакомыми, те со своими знакомыми и так по долгой цепочке людей, пока мне не предложили работу в кафе - счета разбирать и тому подобное. Я, конечно, предупредила их, что с числами у меня некие проблемы, но они всё-равно назначили меня на эту должность, прикрепив к документам: "На испытательном сроке". И – вуаля, – я теперь что-то типо бухгалтера в этом кафе. Приятного мало, особенно, когда в числах ты ни бум-бум. Они начинают расплываться, плавиться перед глазами. И вот, в какой-то момент ты начинаешь понимать, что ничего не понимаешь. Откуда взялась эта цифра? А эта? В общем, если так будет продолжаться далее, кафе долго не простоять. Уйдет в долги по самое не хочу. Главное, только работу не потерять. Я вздохнула, вспомнив о Максе. В последнее время я начала его видеть всё реже и реже. Нет, сначала он выполнял своё обещание – провожал до дома и так далее, но потом начал потихоньку пропадать. Сначала я ничего не понимала, но потом услышала от кого-то, что влюбился он по самые уши. Очаровала его новенькая студентка из экономико-правового факультета. Эффектная брюнетка с пронзительными тёмно-серыми глазами, с фигурой фотомодели, чарующим взглядом... В общем, такую особу было не заметить очень трудно. Крутит эта девушка Макса за нос. Говорила я ему это, да без толку. Только взъелся на меня, видите ли: "я мешаю ему личную жизнь налаживать. У самой нет, так и мне не даёшь..." Сдался он мне. Пуп земли. Вот только одно не давало покоя: идти одной возле кладбища, ночью, когда уже немного за полночь. Перспектива меня не радовала, но делать было нечего. Оставив на столе всё как есть, я закрыла дверь в кладовое помещение и, накинув сумку с конспектами и лекциями на плечо, вышла из кафе, попрощавшись с администратором. Ночь вступила в свои права, забираясь неописуемым холодом мне под пальто. Я поёжилась и сильнее закуталась в тёплую ткань. Ночь – граница между днем и утром. Те, кто боятся тьмы, спешат скрыться от неё, в то время как другие сливаются с ней, скрываясь в тени. Ушедшее солнце окрашивает мир в багровые тона, в то время как тени ночи становятся глубже и темнее. Наступает время, когда все по ту сторону границы могут с лёгкостью её переступить. Когда-то люди верили, что в это время суток появляются чудовища. Я встряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Это, наверное, сказывается переутомление. Да и недавно прочитанная книга по мифологии. Луна затопила ночь безбрежным светом, и округа стояла, окутанная белой лунной пылью. Деревья и земля застыли, иссушенные лунным сиянием, безмолвные и мёртвые. Полная луна утешает всех, кто болен, – и людей, и диких животных. В сиянии полной луны есть безмятежность. В прикосновении её лучей – спокойствие. А иногда она наводит на людей страх, когда они этого больше всего не хотят. Философские мысли скрылись из моей головы тогда, когда я дошла до переулка, где было начало этого самого кладбища. Меня пробрала дрожь. До костей. Ветер трепал ветки деревьев, а тишина давала понять, что я тут совершенно одна живая душа. Живая. Сглотнув, я сделала нервный шаг влево. К первому переулку. — Мередит, ты же не трусиха. Давай, давай, вперёд, — шептала я себе под нос, пытаясь набраться уверенности. Чёртово самовнушение. Ветер подул сильнее, подымая в воздух сотни листьев. Я зажмурила глаза и немного сжалась, застыв на месте, пока не поняла, что всё более или менее стихло и сухие листья больше не кружились вокруг меня, устраивая маленький ураган, растрёпывая мои рыжие волосы как маленькие языки пламени. В воздухе пахло пылью. Я закашлялась, открыла глаза и медленно пошла дальше, прижимая к груди свою чёрную сумку. И вот, я каким-то чудом добралась до середины дороги и кладбища, где был сам его вход. Вход на кладбище проходил через кованые железные ворота, а сверху, на арке, был замысловатый витой узор с какой-то надписью, которую я сейчас во тьме не могу рассмотреть. Железные ворота были отворены и из-за сильного ветра скрипели, как в самом страшном фильме ужаса. Я замёрзла, замерла и не сразу поверила в то, что увидела. Несколько человек, очень медленно, как по мне, передвигались ко входу в кладбище, напротив которого я застыла, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь гулким эхом в ушах. С перепугу, кстати, люди иногда так резко умнеют… Мозг панически стал продумывать данную ситуацию. Я прекрасно понимала, что эти люди идут сюда, и что они в любом случае увидят меня, так как я уже легко могла увидеть их. И я, прижимая к груди свою сумку, подорвалась с места, найдя в себе силы мало того, чтобы передвигать ноги, а бежать изо всех сил. Завернув за угол, я притормозила, но не остановилась из-за страха. Никогда не отличалась сильной выносливостью и склонностью к любым видам спорта, так что одышка дала о себе знать. А я тем временем поставила в уме галочку, что надо будет подумать о своём здоровье, здоровом питании и спорте. Оглянувшись назад, я никого не увидела, но это ещё больше пугало, чем успокаивало. По спине побежали мурашки. Меня бросало то в жар, то в холод. Но я продолжала перебирать ногами, время от времени оглядываясь назад. Тёмные улицы были не то, что светлыми, а вообще не освещены. Поэтому единственным светилом была луна, возвышающаяся над головой. Лунный свет пробивался сквозь деревья, растущие по обе стороны дороги, образуя маленькую аллею и арку, ведущую в какой-то степени к моему дому. Ветер не прекращался, дрожь в ногах не проходила, да и руки тряслись помимо моей воли. Я вздохнула и выдохнула, заставляя себя успокоиться. Не паниковать, а то хуже будет! Но всплывающая в голове картинка не давала мне забывать, почему я сейчас так маниакально вглядываюсь в темноту позади себя. Кто они? Что забыли там в такое время? Хотя, нет. Забыть! Нужно всё это забыть как страшный сон, а то такими темпами и до инфаркта не далеко. Закрывать глаза или моргать вообще не хотелось, поэтому, быстро перебирая ногами, не оборачиваясь, я стала прислушиваться ко всему, что происходит, взглядывая в темноту. Ну, если увидеть было не так легко, то слух же не должен подвести. Слышен был лишь ветер, ветки деревьев, листья, опадавшие с деревьев... И тишину разрушил звук телефона. Я вздрогнула, не сразу опознав в сигнале оповещение о приходе SMS. Удивившись тому, что писал мне незнакомый номер, я открыла смс-ку и непроизвольно охнула, чуть не выронив злосчастную старенькую Nokia из рук. «Давайте познакомимся? Я живу в доме напротив.» Я наспех написала ответ, выключила телефон и быстро зашагала по направлению к многоэтажке. Далее я прошла без каких-то приключений. Забросив свою сумку на стул возле рабочего уголка, я быстро зашторила окно и села на кровать, с ногами залезая под одеяло, надеясь, что пришедшее сообщение - это всего лишь ошибка или чья-то безумно злая шутка. Ну, во всяком случае, надеюсь, мой ответ ему понравится и он отвяжется. «Извините, но я живу напротив кладбища. Меня мало привлекают такие знакомства, а более того - пугают.» Ведь он же больше не напишет мне, да? Остаётся только надеяться на это. А надежда, как говорится, умирает последней...