Bloody Mary

И я увидела не одно, а множество своих отражений. Они кружились вокруг меня, пронзительно глядя вперёд себя большими, синими глазами. Они приближались и отдалились так быстро, что я не могла прикоснуться ни к одному отражению. Наконец опять стало тихо и я увидела себя в зеркале. А, точнее, в окружении из зеркал. Маленькая комната, созданная из стекла. Я протянула руку вперёд и пальцы натолкнулись на холодное, не живое отражение. Повернувшись вокруг, в попытках найти Влада, я замерла, когда он посмотрел на меня, скрестив руки на груди. Привычного спокойствия и вежливости как не бывало. Сняты вместе с несуществующей маской после окончания бала. — Слишком непорочна, — процедил он сквозь зубы, поворачиваясь лицом к зеркалу, но не отражаясь в нём. Он с размаху врезал кулаком в стену. Стекло треснуло, пуская паутинки-трещинки. Через секунду стекло чуть затрясло мелкой дрожью и оно вновь стало целым. Влад, казалось, окончательно исчерпал весь воздух в лёгких, когда выдохнул. И с облегчением закрыл глаза. Его ладони упёрлись в стекло, как будто он всё ещё хотел увидеть своё отражение в нём, а потом вытащить собственными руками в эту комнату и поколотить что есть силы. — И что это значит? — это было единственное, что я могла из себя выдавить. Горло сдавило странным приступом страха. Паника? Паническая атака? Как я до сих пор могу дышать?.. — А то, что мы будем узнавать, к какому из семи грехов ты больше склонна. И будем двигаться в этом направлении, если того захотели жизнь, смерть и время, которой вообще не было на бале. Плохой знак. Очень плохой знак. Времени у нас совсем мало. Я снова повернулась к зеркалу перед собой, глядя на бордовое платье, струящееся по телу, и рыжие волосы, собранные в высокую причёску. Семь смертных грехов, которые известны всем, без исключения. И во мне есть задатки одного из них. Мило. — Что нужно делать? — твёрдо говорю я, сжимая руками ткань платья по бокам, чуть приподнимая. Влад удивлённо приподнимает брови и подходит ко мне, становясь чуть позади. Его взгляд останавливается сначала на моей спине, а потом на моих глазах, отражённых в зеркале. Я хоть и не вижу этого, но чувствую. — Положи ладони на стекло, закрой глаза и подумай о своей жизни. Всё, что помнишь. Всё, что для тебя важно. Я беспрекословно делаю так, как он говорит. Не потому, что заставляют или я под влиянием чар, а просто потому, что самой интересно: какой мой главный грех... Ну, учитывая все эти обстоятельства, в Рай я точно не попаду. Перед глазами пусто. Мысли немного путаются. И еще Влад, который стоит чуть позади. Он не дотрагивается до меня, но я чувствую его присутствие. Чувствую его взгляд на себе, чувствую и слышу то, как он дышит. Но, вспомнив, о чём мне сказал думать Влад, я попыталась припомнить детство. Самое яркое и невинное, хоть и без родителей. Бесчисленные бабочки, упорхнувшие в небо, срываясь с бледно-розовых цветков Давида. Они прятались там, питаясь сладкой пыльцой, а одно моё прикосновение нарушили их покой. И небо, словно море. Такое же голубое и чистое. Не знаю, о чём я только не думала, пока так стояла, пытаясь вспомнить крик чаек, прислонив ладони к зеркалу, и солоноватый запах прозрачной и прохладной воды, но Влад вдруг резко оторвал мои руки от него и хлопнул ими же в ладоши. Когда я распахнула глаза, мы были там, где были мои мечты. Море, небо, солнце, и совсем неуместные тут бабочки. И только потом я поняла, что нахожусь в той же зеркальной комнате, уже не видя своего отражения. Вырвавшись из круга его рук, и бросив недобрый взгляд на Влада, присела на пол, похожий на песок, пытаясь прийти в себя. — Так и какой мой грех, мм? Никогда не думала, что море – это грех. — Я не знаю твой грех. Тебе самой придется понять его, и, мало того, принять его, - улыбается он, садясь рядом со мной. — Так не честно! — восклицание срывается с моих губ молниеносно. — Это ещё почему? — А потому, что ты, если так подумать, знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Да еще и приказываешь мне, что и как делать - немыслимая наглость. — И с чего такой глупый вывод, Мэри? — А он не глупый, — уверенно говорю я, вставая с пола. Влад твёрдо хватает меня за руку и я снова оказываюсь рядом с ним. — Это факт. Ты хотя бы знаешь моё имя, а вот я твоего – нет. — И это всё? — А этого мало? — передразниваю я его голос. — Ну хорошо, раз так, то давай по вопросу за раз. Один ты, один я. Начинай, если хочешь, — пожимает он плечами. Я прикусываю нижнюю губу, оглядывая помещение. Вопросы вдруг стали совсем глупыми и вовсе не теми, которые были важны в данный момент. Одна бабочка в отражении зеркал, коснулась кромки воды, больше не взлетев в воздух. — Как тебя зовут? — спрашиваю я, слыша в ответ смех. Брюнет провёл кончиками пальцев по моей щеке, захватил локон волос и заправил его за ухо. Я чуть подалась в сторону. Он приложил пальцы к своей верхней губе, чуть задумчиво. — Это нечестный вопрос. Я даю тебе ещё одну попытку. — Ты же не вампир, а демон, верно? — Верно, — кивает Влад. — А тебя это пугает? — Если не бояться – ничего путного не выйдет. Ты же сам так сказал. Значит: Макс – Сатана, Анна – Лилит, если верить мифам. А ты? Бальтозар? — Бальтозар существует, но я – не он. Ещё бы Бегемотом назвала меня, во имя Сатаны, — фыркнул брюнет, усмехнувшись, вспоминая имя своего друга.— Так вот, о чём я: ты хотела бы стать одной из нас? — Трудно сказать. От этого всего у меня кругом голова. Всё зависит от того, есть ли у меня шансы попасть в Рай, а не Ад. — Если честно, то уже - никаких. Слишком поздно. Ты увидела на бале смерть и жизнь. Да и других демонов. После такого не каждый выживает, не говоря уже о путёвке в Рай. — То есть выбора, как такового, у меня нет, — констатировала я факт, закрывая глаза. — Почему вы выбрали именно меня? Влад взял в руки песок, и медленно, сквозь пальцы, опускал снова на пол, к множеству других песчинок. — Это тебе лучше у Сатаны спросить, — хмыкнул он в ответ. — Но, как я понял с его слов, ты ему понравилась. Да и, судя по всему, ты бы не выжила долго в том мире. — Это ещё почему? — спросила я, позабыв про то, что это уже второй вопрос. — Слишком много вопросов, Мэри, — но взглянув на меня, он закатил глаза и всё же ответил: — Ты приглянулась не только Сатане, но и группе, которая устраивает мессы на кладбище. Им нужна была жертва, которую они заплатят за вызов Люцифера. Люциус был не очень-то и рад этому обстоятельству. — И всё же, почему я? — Ты знаешь, что раньше рыжих сжигали, считая ведьмами? — Конечно, — кивнула я. — Но я не думала, что это действует и в этот век. До сих пор. — Если бы мы не вмешались, тебя бы убили. — Ну, конечно! — саркастически хмыкнула я. — Спасти, чтобы убить самим. Он посмотрел мне в глаза, так долго и настойчиво вглядываясь в них, что я смутилась, уже жалея о сказанных словах. — Знаешь, а у меня есть идея, — пробормотал Влад, приподнимая мне пальцами подбородок. — И в чём же она? — Проверить один из грехов. И, может быть, не сразу, но я поняла, к чему он ведёт. А ведёт он пальцами от шеи, до плеча, вниз по руке, хватая за запястье, притягивая к себе ближе. Только тут, когда я оказалась сверху, прижимая его к тёплому песку, я поняла, что это не так, как должно было бы быть. Отрываю руки от его плечей, пытаясь подняться. Но он понимает мои мысли, и действует быстрее, по-мастерски беря меня так, чтобы я оказалась снизу. Он возвышается сверху, смотря на меня своими глазами-сапфирами и я могу различить в них своё отражение. И выглядела я совсем испуганной, как-будто загнанной в клетку птицей. Влад тоже видел это. — Не бойся. Я не сделаю ничего такого, что не захочешь ты сама. И я поверила. Поверила всем его словам. Поверила одному из дьяволов. Его глаза, его сбивчивое дыхание, чуть пухлые губы, и скулы, которые поражали своей белизной и слабым сиянием. А волосы, искрящиеся на солнце, переливающиеся, будто их опустили в прозрачную воду. Но ни солнца, ни прозрачной воды не было. Появились огромные тёмно-синие волны, которые бессильно пытались проникнуть в комнату, но не могли, и дождь, который полил на нас с ним, заставив нашу одежду вмиг намокнуть. И снова эти губы, от которых не можешь отвести взгляд. Так зачем сдерживать себя от того, чего ты хочешь? Тем более, если тебе и так прописан путь в Ад. — Тогда поцелуй меня, — прошептала я, и он бездумно прижался губами к моим губам, словно только этого и ждал. И наши сердца заколотились вместе, разделенные тонкими слоями мокрой ткани. И я тонула в этом, в ощущении его поцелуя; от дождя, стекающего с ресниц, пропадая где-то в рыжих волосах; от его рук, скользящих свободно по мокрой, смятой ткани платья, которая стала тонкой и липкой от дождя. Это походило на ощущение его рук на голой коже, груди, бедрах и животе. Когда он дошел руками до змейки на платье, то подхватил меня, поднимая на ноги, прижимая сильнее к себе, пока я не обхватила его руками за шею. Только ощущение сползающего по телу атласа отвлекло моё внимание, и позволило мыслить здраво, но было слишком поздно, да и возвращаться не хотелось. Я полностью отдалась одному из грехов – похоти – и остановиться уже было невозможно. Влад издал низкое рычание, и вцепился пальцами в тонкое чёрное кружево моих чулков. Вполне ожидаемо, они порвались, и внезапно его мокрые пальцы оказались на обнаженной коже ног. Чтобы не отставать, я скользнула руками под его пиджак, снимая его и позволила ему самому снять оставшееся, так как пальцы немного тряслись от волнения. Он понял это, поэтому поспешно закончил мною начатое, оставаясь в одних штанах, когда я, напротив, оставалась лишь в нижнем белье. Но мне было всё равно, пока он не собирался останавливаться. А он не собирался, судя по его дикому взгляду, и рукам, которые снова притянули меня к себе. Пальцы немного замёрзли, а он, на удивление, оказался весьма горяч. Причём и в прямом и переносном смысле. Пальцами он начал изучать то, что было не закрыто тонким кружевом. И это вызывало у меня дикое головокружение и желание. И я тоже притронулась к нему, пробуя на ощупь его упругую, горячую кожу поверх ребер, его рельефный живот, бархатную кожу на его спине, уголки тазовых костей над его брюками. Это было тем, что вскружило мне голову ещё больше, но, похоже, и его это сводило с ума: он тихо застонал, продолжая целовать все сильнее и сильнее, будто этого было недостаточно, совсем недостаточно… Я почувствовала себя беспомощной рядом с ним. Это был своего рода затяжной поцелуй, который превратил внутренности в воду. Такого рода поцелуй, который может дать почувствовать, что ничего запретного между нами быть не может, но суть в том, что это лишь один сплошной запрет. Но запретный плод сладок. Именно поэтому, следуя своим мыслям, я поцеловала его в плечо, чувствуя, как он напрягся. И в следующий миг я снова была прижата к полу, чувствуя вес его тела. Он опёрся на локти, чтобы не раздавить меня, но всё же я чувствовала его силу, его превосходство. Его, каким он на самом деле есть. И пол вдруг стал мягче. Не как песок, но и не как кровать, – подумала я краем своего не затуманенного желанием мозга. Но выяснять где я или на чём - желания не было. Желание было снять с него эти штаны и чтобы он овладел мной. Всё равно, где. Всё равно, как. Главное здесь и сейчас. Немедленно. Будто прочитав мои мысли, он приподнял одной рукой мой подбородок, открывая себе доступ к шее. И я блаженно закрыла глаза, чувствуя, что кожа покрывается мурашками. Чувствуя, и слыша то, как он снимает оставшуюся одежду, продолжая целовать меня, разжигая поистине, Адский огонь, который вряд ли потушит этот дождь, который так и продолжает лить на нас сверху. И не нужно было говорить, чтобы я расслабилась. Я таяла под его руками, под его взглядом. Стоило только посмотреть на его лицо, его тело, почувствовать, как он рисует узоры на коже, я расслаблялась, ещё больше отдаваясь ему. Целуя его в губы, шею. Его дыхание. Такое сбивчивое и страстное... И одно движение, сопровождаемое моим немного удивлённым и сдавливаемым полу-стоном, полу-вскриком. Влад не сказал никаких слов вроде: "Тихо, всё будет хорошо" или "Сейчас всё пройдёт." Он просто остановился, давая мне привыкнуть, легко и немного успокаивающее сжимая мою руку. Я сжала её в ответ. Больше ничего не надо было в этот миг. Он завёл мой пульс на тысячи оборотов в секунду. Научил дышать по-настоящему. И даже осознание того, что прежнюю жизнь не вернуть, а эту жизнь я не знаю – меня не пугало. Он не даст мне сделать что-то такое, что причинит мне вред. Из-за чего будет плохо нам обоим. Возможно, это не любовь. Возможно, это привязанность друг к другу, но... Это было необходимо. Как эти движения, как эти поцелуи, как горячая волна, подымающая меня к верху наслаждения, которая в тоже время успокаивала и охлаждала желание. Немного. На время. Это никогда не исчезнет и не погаснет, пока он рядом. — Если тебе всё ещё интересно, то меня зовут Велиал, — прошептал он, пытаясь выровнять дыхание. — Отлично. Только переспав с тобой, я узнала настоящее имя, — пробурчала я, устало уткнувшись в его плечо. Он сначала хихикнул, а потом и вовсе залился смехом, прижимаясь своим плечом к моему правому. — Я без ума от тебя, Мэри. — Мередит, — закатила я глаза к небу, а потом взглянула на него. — Меня зовут Мередит. — Ну, тогда могу сказать три вещи, которые мы сегодня выяснили, — усмехнулся Велиал, подперев голову рукой, вглядываясь в моё лицо. — И что это за вещи? — Во-первых, мы выяснили твой смертный грех, — он соблазнительно улыбнулся, прежде чем снова поцеловал меня в плечо. — Во-вторых, ты с этих пор можешь считать себя одной из королев Ада. — А, разве, я не обязана сначала умереть, прежде чем... Ну, ты понимаешь... — Это лишь формальность, — небрежно махнул он рукой, будто прогоняя назойливую муху. — И что же тогда третье? — слишком самодовольно спросила я. — Мы всё-таки нормально познакомились, — широко улыбнувшись заявил он. — Нормально? — фыркнула я. — Если честно, то не уверенна, что что-то связанное с тобой можно назвать нормальным, — сгримасничала я, а он лишь довольно улыбнулся, глядя на солнце, снова выглядывающее из-за тёмных туч. — Тогда, приготовься к новой не-нормальной жизни, Мередит.