Родом из детства

Отчёты, отчёты, отчёты. Филатовой казалось, что всей этой бумажной волоките не будет конца. Документы в облздрав, ведомости для санстанции, декларация для налоговой… Хотелось схватиться за голову и завыть белугой. Но нельзя, не подобает это статусу большой начальницы. Елизавета, сказать по правде, иногда тосковала в кресле начмеда: ей не хватало беготни рядовых ординаторов, ночных дежурств, рутинных приёмов изо дня в день. Это казалось чем-то родным и привычным. Лиза даже иногда завидовала своему мужу Платону Земцову, запросто открестившемуся от всех руководящих должностей, хотя выгодные предложения поступали и не раз. Конечно, такое явление, как оперирующий начмед, в роддоме практиковалось, но было оно гораздо более редким, нежели ежедневная канцелярская и организаторская работа. И даже сейчас, когда наплыв был неправдоподобно большим, Елизавета вынуждена готовить отчёты, составлять список нужного больнице оборудования, ходатайствовать об увеличении бюджета для центра репродуктологии. - А ты всё трудишься, большой начальник, - в дверном проёме показался Земцов с улыбкой на устах и двумя чашками кофе в руках. - Что ты, какое там тружусь, - блондинка принялась складывать бумаги в одну стопку, дабы расчистить место на столе под горячие чашки, - так, пасьянс раскладываю от нечего делать. - Отвлекись, пожалуйста, от этого увлекательного занятия ненадолго и выпей кофе, - Платон расположился напротив, с сочувствием оглядывая кипу разных документов, жаждущих внимания его супруги. - Попробую, - женщина осторожно взяла чашку с ароматным напитком. – Ну что, рассказывай, как тебе новенькие? - Как-как, - Земцов на секунду задумался, - пока сложно сказать, но первое впечатление производят положительное. - Да-да, положительное, - Лиза рассеянно кивнула каким-то своим мыслям. - Ты чего, Лиз? - Если бы ты знал, Земцов, как я устала! – женщина тяжело вздохнула. – Все эти отчёты, новые кадры, решение проблем старых… - Лизка, а давай бросим всё и мотанём куда-нибудь на пару недель, - Платон блеснул лукавой улыбкой. - Что-что? Повтори! Я не ослышалась? Ты предлагаешь мне оставить все дела и беспечно отправиться на юга? Ты ли это? - Ну почему сразу юга? Только представь? Альпы, лыжи, - мужчина в предвкушении закатил глаза. - Альпы с лыжами – это, конечно, здорово, а как же твои пациентки? Да и на кого я больницу брошу? - А что пациентки? Думаю, они как-то переживут моё двухнедельное отсутствие. - А больница? – не сдавалась Лиза. - Чего ты так переживаешь? – Земцов тяжко вздохнул. – Ты же не навсегда уезжаешь. Оставь вместо себя толкового зама, и никаких проблем. - Проблема как раз в толковом заме… - Филатова в задумчивости закусила губу. – Смотри, новенькие отпадают сразу, Квитко с его клинической рассеянностью – вслед за Савиной и Соколовым, у Заболотина сейчас проблемы с женой, посему будет часто отвлекаться, Ставицкая в положении, Широков через три дня уезжает на конгресс, у Думанского серьёзно болеет мать… Остаётся Маргарита. - И чем тебе не заместитель? - Пф-ф-ф… Не знаю я, - блондинка взяла со стола ручку и принялась вертеть её в пальцах. – Ты видел сегодня её на пятиминутке? Растерянная какая-то была, как будто из колеи выбита. Может, проблемы дома? Не знаю, стоит ли доверять ей роддом… - Брось! Марго – отличный специалист и ответственный человек, - отмахнулся Платон. – А то, что было сегодня, так она три смены подряд отдежурила. - Не знаю… - Так. Елизавета Юрьевна, - Земцов поднялся со своего места и грозно упёр руки в бока, - у меня создаётся ощущение, что Вы ищете повод, чтобы не ехать. – Вот Вам моя мужнина воля: на отдых! Шаго-о-ом марш! - Есть, товарищ супруг! - Вольно! Разойдись! Вещи для отпуска собирать! - Есть! – снова отчеканила женщина, с трудом сдерживая так и рвущийся наружу смех. – Только… - она на мгновения замялась, делая вид, что ей ужасно стыдно за следующие слова. – Я на лыжах кататься не умею. Тут уж никто из супругов сдерживаться не стал, и кабинет наполнился весёлым хохотом двух бесконечно любящих и любимых людей. И не было, казалось, на земле людей счастливее… Они наслаждались этим счастьем, своей любовью, безграничным доверием друг к другу, не догадываясь, какие испытания ждут их впереди, сколько всего каждому предстоит переосмыслить, чему жизнь заставит научиться. *** Марина в некотором замешательстве оглядывала новый кабинет. Что-то ей не нравилось: то ли мебель стояла не так, то ли шторы не того цвета были… В общем, ужасно раздражала обстановка… Или не она? Почему женщине казалось, что теперь её жизнь будет складываться по-другому? Буквально ощущалось, что привычная размеренность и стабильность ускользает, как вода сквозь пальцы. Но отчего? Предпосылок тому никаких не было, даже наоборот: выгодная должность, более высокая зарплата… Может, причиной беспокойства и нехорошего предчувствия было внезапно подкравшееся прошлое, то, совершенно Марине ненужное, то, которое столько лет она старалась забыть? Интуиция подсказывала женщине, что все усилия вскоре окажутся напрасными и что ей придётся учиться жить с этим, быть может, даже когда-то принять и простить… Но не сейчас, сейчас она не может, хотя и должна… Наверное… Должна? Смешно. Или нет? Марина вытащила из чёрной кожаной сумки пачку «Winston" и зажигалку и подошла к открытому окну. Стылый мартовский ветер подул в лицо, заставляя длинные тёмные волосы взъерошиться и занавесить обзор. Слишком медленно извлекла сигарету, в задумчивости покрутила между пальцев. Вспомнила, как в далёкие подростковые годы, прячась за гаражами, втайне от взрослых делали свои первые затяжки… Чёрт, до сих пор не смогла освободиться из никотинового плена. Интересно, а она смогла? Вполне возможно: ей ведь всегда было легче искоренять в себе вредные привычки… Или, наоборот, труднее? Просто силы воли нужно куда больше. А Марине… Нет, она не могла… Слишком богатой была её коллекция этих самых привычек, главное достояние – жгучая ненависть… Женщина подожгла сигарету и, поднеся к пересохшим губам, порывисто затянулась… Слишком порывисто. Надсадный кашель стал душить её, душил, как путы то ненависти… Надо же, как в первый раз, словно бы у неумелой школьницы, какой она тогда была. Неправильный кашель, противоестественный, как и ненависть… Едва начав сигарету, брюнетка выбросила её в распахнутое окно. Неугомонный ветер подхватил окурок и понёс прочь. Казалось, что ветер крадёт что-то ещё, прячет в пыльный мешок и бежит, пока зазевавшаяся Марина не заметила пропажу. Может, и хорошо, что не заметила? Может, то, что уносил шустрый воришка, не более чем мусор, тщательно лелеемый, скрывающийся за блестящей обёрткой, но такой бесполезный? *** - Ой, как тут пахнет вкусненько! – на кухню небольшой двухкомнатной квартиры буквально влетела энергичная одиннадцатилетняя девчонка, на ходу поправляя растрёпанную тёмную косичку. - И тебе привет, солнышко, - Марго оторвалась от чистки картошки и с улыбкой взглянула на вошедшую. - Да-да, привет, мамуль, - кивнула девочка, протягивая руку к тарелке с румяными котлетами. - Так, Софья, а ты руки вымыла, чтоб к еде тянуться? - Угу-угу, - всё, что позволил произнести девочке набитый рот. - Свежо предание, - женщина саркастично усмехнулась, снова принимаясь за прерванное занятие. - Ну ма-а-ам, - Соня закатила голубые глаза. – Лучше бы спросила, как дела у любимой доченьки, что интересного происходит в её жизни. - И как дела у любимой доченьки? Что интересного происходит в её жизни? - Дела, как у космонавта после удачного полёта, интересного… Как у капитана корабля в момент крушения. - Софья, откуда такие странные ассоциации? - рассмеялась любящая мать. - Ну-у-у, - девочка сделала вид, что серьёзно задумалась. – Просто Олька раскручивает меня на просмотр «Титаника», а я ну о-о-очень не хочу вдаваться в эти сопли. - Сопли? Дочь, прояви больше уважения к мировому кинематографу! – Марго шутливо погрозила девчушке пальцем. – Между прочим, в своё время это был мой любимый фильм. - Ещё скажи, что ты в конце плакала, - Соня скорчила смешную рожицу. - Да, плакала. А что? Я уверенна, ты бы также сильно прониклась этой историей. - Плакать из-за кино? Не-е-ет, от меня такого точно ждать не стоит, никогда-никогда. - Давай поговорим об этом годика через два, - Марго склонилась над мусорным ведром, чтоб дочка не заметила её лукавой улыбки. - Давай, - пожала плечами девочка, - только ничего нового ты от меня не услышишь. - Посмотрим. - О, шоколадка, - глаза Сони предвкушающее заблестели при виде не замеченную ранее любимой сладости. - Это тебе дядя Альберт передал… Ну вот куда? – Марго легонько шлёпнула дочку по рукам, готовым развернуть презент. – Сначала поешь нормально, а потом уже и за сладкое берись. - Злая ты, - девочка показала любимой маме болтливый язык. – Сначала кладёшь вкуснятину на видном месте, искушаешь, а потом… - Ага, просто демон-искуситель во плоти, - хихикнула брюнетка, доставая из мешка лук. - Точно. Вот найти бы тебе какого-нибудь симпатичного демона-подстрекателя, например. мне хорошим союзником будет, - размечталась Соня. - Если из расчёта на тебя, то лучше ангела. - Почему ангела? – Софья вытаращила в удивлении хитрые глазки. – Ангелы скучные. Ты первая с таким от тоски повесишься. - Зато терпеливые, - не согласилась с доводами дочери Маргарита. - Всегда ты так, - наигранно расстроилась Соня, но тут же оживилась. – А дяде Альберту привет передавай от меня и спасибо за вкусняшки. - Обязательно. - Я, кстати, спросить хотела, - Соня хитро прищурилась. – А Кто тебя дядя Альберт? Ну, он часто приходит к нам в гости, балует меня и всё такое. - Думанский – мой друг, - пожала плечами Марго. – А с чего вдруг такие вопросы? - Да так, просто спросила… Ты его любишь? - В смысле? - женщину явно обескуражил этот вопрос. - На коромысле, - не подумав отпарировала младшая Савина, но заметив грозный мамин взор, тут же поспешила исправить последствия чрезмерной болтливости. - Я имею в виду, хотела ли бы ты выйти за него замуж? - Чего не хотела бы, того не хотела бы, - Марго отрицательно покачала головой. – Альберт замечательный человек, как другу ему просто цены нет… - А почему тогда ты не хочешь его в мужья? - В мужья? – Марго серьёзно посмотрела на самого дорогого человечка и тихо произнесла: - замуж, принцесса, нужно выходить по любви. Соня, поначалу относившаяся к их с мамой разговору с лёгкой небрежностью и некоторым весельем, теперь серьёзно призадумалась: было в словах матери что-то такое… Необъяснимое, что-то, что она в силу своих одиннадцати лет не могла постичь, но интуитивно ощущала важность этого. Всё та же интуиция подсказывала прозорливой девочке, что не нужно спрашивать мать ни о чём, ровно как и искать подоплёку или какое-либо подтверждение последней фразе, прочно угнездившейся в юном сердечке. - Чего притих, Ёжик? – Марго ласково потрепала дочку по выбившимся из косы кудряшкам. - Уже не хочешь знать, кого я люблю? - А ты скажешь? – девочка недоверчиво нахмурилась. - Конечно. Я безумно люблю одно маленькое приставучее чудо, отличающееся уникальной разговорчивостью и умением задавать сбивающие с толку вопросы. - Да ну тебя, - Соня досадливо отмахнулась. – Я думала, ты серьёзно. - А я и не шучу: действительно люблю это чудо, которое сейчас встанет и побежит мыть руки, потому что ужин практически готов. Девчушка заливисто рассмеялась и, наскоро обняв любимую маму, бодро выбежала из кухни. Марго легко улыбнулась, заслышав, как громко хлопнула дверь в ванную. В этом вся её дочурка, не может по-другому, более спокойно и чинно. Маленький ураган с бьющей через край энергией и неиссякаемым жизнелюбием. Лучшее, что было и есть в её нелёгкой жизни. Сейчас, спустя многие годы, женщина как никогда чётко понимала: она не жалеет ни о чём, ни о каких порывистых действиях, совершённых в молодости ошибках… Да и можно ли назвать это ошибкой? Нет, определённо. Нельзя считать ошибкой то, что подарило ей такое неземное счастье, что наполнило её жизнь смыслом, что предаёт уверенности в каждом новом дне.