passionis

Дэхён сжимает кулаки, в одном из которых хрустит еще недопитая бутылка с водой. Жидкость проливается на пол, оставляя темные следы на джинсах. Чон стискивает зубы, что рядом стоящему Ёнджэ, кажется, что он слышит, как скрипят зубы. А они ведь стоят возле колонок. Главный вокалист пытается считать до десяти, но сбивается уже на трех, глядя как Чоноп спускает с рук рубашку. Мун отлюбил взглядом всю толпу и плавными шагами возвращается за кулисы. - Чоноп слишком сексуален на сцене. Не странно, что у него много фанбоев. – говорит Ёнгук, вслушиваясь в визги фанатов. Бутылка издает последний смертельный треск, превращаясь в пластмассовое месиво. Чон с грохотом бросает её на пол, резко разворачиваясь и громко топая ботинками, удаляется в гримерку. Там уже был Чоноп и несколько людей из стаффа. Дэхён громко открывает дверь, прямиком направляясь к причине его сумасшествия. Весь его вид и зло горящие глаза, заставляют стафф поежиться и немедленно покинуть помещение, аккуратно прикрывая за собой дверь. Танцор никак не реагирует на появление Чона, выливая на себя остатки воды, что он не допил. Дэхён в три шага приближается к Муну, громко выдыхая воздух ноздрями. - Ты поэтому мне не показывал номер? Чоноп кивает. - Это ты ради этого, вечерами оставлял меня одного, чтобы сейчас раздеться и спровоцировать своим шикарным телом? – голос вокалиста срывается на крик. - Так захотело агентство. – пожимает плечами танцор. Дэхён рычит, толкая замешкавшегося Муна на диванчик. Забирается к младшему на бедра, вцепляясь в плечи танцора. - Бесстыжий. – шепчет Чон в шею танцора, оставляя влажный поцелуй на горячей коже. - Что же ты делаешь? – Дэхён прижимается ближе к разгоряченной коже, давая ощутить, как сильно он возбужден. Он трется о Чонопа, раскачивается, Мун вцепляется в его бедра, больше возбуждаясь от легкого поглаживания за ушком. - Дверь… - только и успевает произнести Чоноп, как его губы накрывают поцелуем, а тишину гримерки нарушает тихое клацанье ремня танцора. Дэхён ничего не отвечает. Похоже, сейчас он далек от этой реальности. Чон исследует губами тело своего танцора, собирая соленые капельки с кожи. Его голова кружится от пряного аромата. Сегодня это цитрус и корица. На языке остается горьковатый привкус грима, но в голове все равно дымка сладкой ваты. Чоноп дергает края рубашки вокалиста, желая её снять, но Дэхён слишком вертлявый и позволяет расстегнуть лишь пару пуговичек. Танцор теряет голову, выгибается в спине и громко стонет, когда Дэ начинает массировать его возбужденный член сквозь ткань трусов. Легко кусает, от чего Мун не выдерживает и разрывает рубашку, наконец, касаясь бархатной кожи вокалиста. - Сумасшедший… - тихо произносит на выдохе Чоноп, ощущая, как зубки Дэхёна оставляют отметины на его торсе. - Ты первый начал. – хмыкает вокалист, освобождаясь от остатков рубашки. - И что же мне делать? – в сердцах произносит Чоноп, после оставляя багровый засос на плече Дэхёна. Вокалист выгибается, ощущая, как сильные руки обвивают его тело. Чоноп касается тела Дэхёна везде, где может дотянуться. Чон громко стонет, не выдерживая прилива ярких ощущений, и начинает ёрзать на бедрах танцора с двойным усердием. Он выгибается в спине, откидываясь назад. Шов джинс надавливает на промежность, заставляя дыхание сбиться, да так, что в ближайшее время он его не восстановит. Если вообще сможет. Чоноп оставляет еще один засос на коже Дэхёна. Там, в месте, где под кожей ускоренно бьется сердце. Он ласково проводит ладонью по изогнутой спине вокалиста, восхищаясь, идеальным изгибам. Чон скулит, ему нужно больше Чонопа сейчас. Ему хочется дикой и необузданной страсти, но танцор, словно специально медлит, осыпая его поцелуями. Укладывает на диванчик, нависая сверху. Вокалист обхватывает его ногами и руками. Вплетает пальцы в светлые волосы, заставляя целовать. Дэхён продолжает цепляться за танцора, переставая дышать от горячих поцелуев. Его выжигают изнутри, заставляют плавиться, сходить с ума и чувствовать. Чувствовать так много, что становится мало. Мало горячего и страстного танцора, который до сих пор медлит и остается в джинсах. - Ну же… - откровенно предлагает себя, подаваясь бедрами вверх. Чоноп вновь целует, забирая мизерные остатки реального. Дэхён уже за пределами. Он уже слишком долго ждет. Ему мало. Он переворачивает танцора, оказываясь сверху. Быстро избавляется от остатков одежды, где-то улавливая конец песни и начало новой. Мун порывается встать за, хоть какой-нибудь пародией на смазку, но вокалист не дает этого сделать. Ловкими движениями размазывая предэякулят по члену танцора, целуя Чонопа и сплетая с ним языки. Он дергается от прикосновения горячих пальцев Муна к его пояснице, прикусывая губу младшего и в пару мгновений, которые не успевает уловить Чоноп, насаживается на член. Голос срывается на самые высокие ноты, на которые только способен. - Придурок. – рычит Мун, вцепляясь пальцами в бедра Дэхёна, не давая ему двигаться. – Сегодня нам еще на сцену. - Плевать. – дергается Дэхён, оставляя царапины на спине танцора. Чоноп пытается образумить этого сумасшедшего, но Дэхёну этого не нужно. Он даже не хочет ждать, когда легкая волна боли отступит. Он просто хочет ощутить его Чонопа, что танцор принадлежит только ему. Ведь только он знает Муна как самого себя. Что только он, Дэхён, Чонопово Солнце, Небо и Земля. Только он может управлять им. Только он, один единственный, и только он. Дэхён не признает никого кроме себя в личной жизни танцора. Только он, Дэхён, разделит всю радость и боль с Чонопом. Эгоистично? Но он просто борется за свое счастье. И это счастье сейчас сжимает его в своих объятьях до хруста костей и осыпает поцелуями его лицо и шею. Дэхён просит двигаться, не контролируя ничего. Он просит ласкать себя, отдаваясь полностью. Каждый раз до дна. Он крепко прижимается к танцору, громко стонет от мягких прикосновений к бархатной коже и быстрых толчков. Он целует, лижет и кусает Чонопа, оставляя ярко красные отметины на своем танцоре. Чоноп же, уже давно понял, что потерял свою адекватность. Рядом с этим человеком он не может мыслить трезво. Им руководит только сердце, которое мечтает вырваться из груди и поселится в теле вокалиста, что так прекрасно стонет. Мун целует его, проглатывая все его стоны. Он тоже эгоист и делиться своим счастьем не желает. Он принимает Дэхёна таким, какой он есть, ничего не тая от него. Он с такой же готовностью отдает. Чоноп не может оторваться от сахарных губ, когда волна чего-то слишком прекрасного накрывает его. Он слышит, как громко стучит сердце Дэхёна, и, кажется, шум прибоя. И даже когда океан отступает, он не может перестать касаться Чона. Целует, водит ладонями по изящным изгибам. - Нас уже потеряли. – тихо шепчет Дэхён, вновь вовлекая в поцелуй. Они с трудом могут одеться, постоянно отвлекаясь на поцелуи. Они выходят к ребятам за кулисы, держась за руки. Дэхён старается не прихрамывать, наваливаясь всем весом на танцора. Но улыбка на лице вовсе не деланная. Ёнгук лишь закатывает глаза, продолжая поглаживать макнэ по спине в своих объятьях. Кажется, тот слишком переволновался. Чоноп последний раз, за концерт, но не за вечер, целует Дэхена, крепко сжимая, а потом выскакивает на сцену. После концерта они очень уставшие, но довольные. - Что это? – стилист оглядывает торс танцора, на котором красуются засосы, а на кубиках его пресса красуется царапина, почему-то напоминающая буквы «Дэ». – Кажется, кто-то лишится сольного номера завтра. «Кажется, кто-то лишиться кое-чего» - думает про себя Чоноп, исподлобья наблюдая за Дэхёном. Вокалист прячет ухмылку в чашке с травяным чаем. Чон ничего не лишится, ведь он знает все слабые места Муна.