From Yesterday

Ее сердце сжалось, пропуская один или два, удара, а затем вновь продолжило свою работу. Теперь в ее кровь поступил электрический разряд, который именуют адреналином. Он лишает возможности трезво мыслить, оценивать себя, свои поступки, других людей. Она бы убежала, спряталась бы в своем маленьком мирке, где нет всей этой грязи, где нет страха, нет зла. Там было безопасно. « Только не сейчас », - мысленно выдохнула Ирма. Она не могла позволить себе сдаться. Он заговорил. С ней. Обычной и ничем непримечательной девушкой, выбравшей работу, которая ей не по зубам. Ее взгляд устремился к не менее удивленному охраннику. Тот лишь отпустил дверную ручку и встал на свое прежнее место. Ирма развернулась к заключенному и сделала пару шагов навстречу, стараясь выглядеть как можно более естественно. В свою очередь Честер встал и приблизился к решетке. - Ты боишься меня, Сойер? – подобно гигантской анаконде, извивающейся вокруг маленького зайца, шипящей и скалящей пасть, обнажая ядовитые клыки, спросил заключенный. - Ты в клетке, а я здесь. Чего мне нужно бояться? – подавив приступ паники, ответила девушка, крепче сжимая тетрадь, края которой уже стали влажными от пота. - Я знаю, что будет со мной завтра и даже послезавтра. А знаешь ли ты, что с тобой произойдет, стоит тебе лишь выйти за порог? – он расхаживал по камере, как тигр. Его осанка была поистине великолепна. Создавалось впечатление, что между ними нет барьера из решетки и тяжелой запертой двери. Словно тут не было охранников – лишь они двое. Он был здесь. Тут. Рядом. И от него буквально веяло опасностью и чем-то еще…. Едва уловимым, что Сойер определила для себя, как «запах смерти». - И что в этом хорошего? Я могу умереть от удара молнии или от маленького кусочка хлеба, застрявшего в горле, но я умру не в клетке. Беннингтон усмехнулся и внимательно посмотрел ей в глаза. Мужчина провел пальцами по прутьям решетки и вновь сел на свое место: - Я читал эту книгу и нахожу ее занимательной. Мне нравится творчество Томаса Харриса, Шекспира. Его сонеты великолепны. - Я тоже люблю Шекспира, - намеренно откликнулась Ирма. Инструктаж. Правило второе: нельзя рассказывать о себе. Казалось бы, что такого в этой фразе? Однако именно так мы устанавливаем контакт с человеком. Сойер выразила свое личное мнение. И сделала это специально. Она уже представила, как мистер Девис рвет и мечет, убеждаясь в том, что его ученица еще глупее, чем он ей говорил. - У тебя есть любимый сонет, Сойер? - Да, 130. - А я думал, что, таким как ты, запрещено делиться своим личным мнением. - Я плохая ученица, мистер Беннингтон, - немного осмелев, Ирма подошла к стулу и села, оставаясь все также за чертой. - Зови меня просто Честер. Кстати, твой преподаватель натуральный ублюдок. - Согласна, - повторила она его усмешку. - Почему я?- после недолгого молчания, во время которого заключенный номер 1313 рассматривал, казалось, каждую ее клеточку, спросила студентка. - Когда-нибудь ты поймешь, Сойер. Теперь достаточно. Думаю, что тебя ждут в соседней комнате, - спокойно произнес Честер, никак не реагируя на вопросительный взгляд Ирмы и охранника. Откуда он знает про соседнюю комнату? Он сидит здесь уже десять лет. Никогда не выходил. Как же тогда? « Если он знает про соседнюю комнату, то, скорее всего, знает и про наблюдение », - сообразила девушка. Но камеры трудно заметить даже опытному глазу! Ей, например, так и не удалось их увидеть. Хотя, если ты сидишь в одном и том же месте на протяжении десяти лет, то, наверное, успел уже изучить каждую пылинку. - До завтра, Ирма Сойер, - произнес Честер, когда Ирма переступила через порог. Обернувшись, она увидела его бесстрастное лицо и карие глаза, становившиеся все темнее, словно они наливались чернотой гнева. Дверь закрылась. Стоило ей зайти в комнату, как повисла мертвая тишина. Она ожидала совершенно иную реакцию. Например, радость, удивление, испуг. Все, что угодно, но не гробовое молчание, прерываемое лишь монотонным гудением техники. - Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь все расследование лежит на твоих плечах? – спросил светловолосый мужчина осипшим голосом. Но девушка еще не поняла этого. Груз ноши, что свалилась ей на плечи, увеличивался постепенно и с каждой секундной становился все больше и больше. К тому моменту, как все пришло в движение, и люди начали суетиться – Ирма осознала, насколько сейчас ей плохо. Тошнота подкатывала к горлу, все тело стало тяжелым, а мурашки периодически покрывали ее тело, вызывая болезненные ощущения. - Завтра в шесть Вы должны быть тут. Укажите свой контактный номер, адрес, имя и фамилию, - подошел к ней один из сотрудников, лицо которого ей не удалось разглядеть. От волнения перед глазами стояла пелена, а руки дрожали, пока она выводила буквы, расписывалась и проверяла указанные данные. - Зачем ты говорила с ним так? – подошла к подруге Челси. - Я не знаю. - Нельзя быть такой откровенной с тем, кто жестоко убивал людей! Ирма, ты нужна ему лишь для того, чтобы запутать следствие, а в процессе этого помучить тебя! Ему ведь…. Но девушка прервала свою подругу: - Ему нравится причинять психологические страдания, Челси. И это я понимаю. - Что будешь делать дальше? - Буду плясать под дудку ФБР, чтобы больше никто не умер от рук подражателя, - уверенно ответила она. Но уверенность ее была неискренней. Так нужно. Взять себя в руки. Доказать всем, но прежде всего самой себе, что Ирма Сойер чего-то стоит. - Сойер, - отвлек их голос преподавателя. - Да, мистер Девис. - Не подскажешь мне, как такая простушка как ты смогла разговорить такого человека, как он? - Что Вы имеете в виду? - А то, что, надеюсь, он это делает лишь потому, что ему хочется поиздеваться над слабоумной студенткой со слабой нервной системой. Он ничего не скажет тебе. Из-за тебя ФБР лишь потратит время. Ирма и сама не заметила, как сжались ее кулаки и покраснели щеки. Глаза начало щипать из-за подступающих слез, не выдержав, она развернулась и вышла из комнаты. Стук каблуков разносился по коридору. Эхо. Бесконечное эхо ее страданий. Она и вправду не стоит ничего. Дилетант! - Ты слабачка, у которой ничего не выйдет, - прошептала Ирма, обводя взглядом здание тюрьмы. В глубине души девушка надеялась, что больше никогда не увидит это место. Что все окажется лишь страшным сном.