From Yesterday

Ирма коснулась руки Майка, провела пальчиком по широкой ладони, а затем крепко сжала. Он спал, как ангел. Во всяком случае, Ирме всегда думалось, что, если ангелы и существуют, то спят они именно так. Так, как спит ее жених. Его темные волосы спутаны, дыхание ровное и глубокое, лицо умиротворенное. «Ирма Шинода», - прокручивала вновь и вновь она сочетание своего имени и его фамилии в голове. И сочетание это было идеальным. Девушка улыбнулась своим мыслям, которые сейчас были далеко от событий прошедшего дня. Ей хотелось разделить это тихое утро лишь с любимым человеком. - У тебя выходной. Быстро закрывай глазки, и спать, - сонно пролепетал парень, ответно сжав ее руку. - Спи, - прошептала Сойер в ответ. Но вместо того, чтобы перевернуться на другой бок, Шинода прижал к себе невесту и поцеловал в лоб: - Тебя ведь одну ни на секунду нельзя оставить. Вчера разговорила маньяка, а сегодня что? Ирма шумно сглотнула. От ее хорошего настроения ни осталось и следа. Всего одно упоминание вчерашнего дня и все…. Это не было сном, как ей мечталось. Во сне бы такого не произошло. «Ты боишься меня, Сойер?». «Боишься». Снова и снова. Почему она? Почему именно с ней заговорил Честер Беннингтон? Она заведет расследование в тупик? Она будет страдать? Снова и снова. - С тобой все в порядке? - Да…. Да, я в порядке. Может быть, кофе? – улыбнулась Ирма, отмечая, что ее руки стали холодными, словно жизнь покинула это тело. До шести часов оставалось совсем недолго, но девушка не торопилась собираться. После утреннего кофе, Майк ушел на работу, обещав по пути домой заехать в кафе за чем-нибудь необыкновенно вкусным к ужину. Как только за ним захлопнулась дверь, она достала тетрадь и по памяти воспроизвела их разговор с заключенным на бумаге. Ирма перечитывала его тысячу раз, еще больше прокручивала в голове, вспоминая интонацию, тембр его голоса. Однако, совершенно незаметно для нее, стрелки часов приближались к отметке с цифрой шесть. Нет, она не пойдет. Ей не хватит мужества. Но зачем же тогда проводить большую часть дня, анализируя и рассматривая детали? На это вопрос ответа не было. Телефонный звонок заставил девушку вздрогнуть и отвести взгляд от циферблата. - Да? - Ирма Сойер? - Именно, - узнала студентка голос светловолосого мужчины. Ей не довелось увидеть себя в зеркале в этот момент, но она была готова поклясться, что лицо ее сделалось бледным и даже болезненным. - Через двадцать минут за Вами заедет наша машина. Ждем Вас здесь. До свидания. Сойер даже не попрощалась – осталась стоять, сжимая трубку в руках так сильно, что потом не сразу смогла разжать пальцы. Они пришлют за ней машину? Это, конечно, лучше, чем добираться по пробкам, но все равно как-то странно и непривычно. Ирма переоделась в свой деловой костюм, положила в сумку ключи и телефон. Теперь оставалось ждать. Как оказалось в ФБР работают очень пунктуальные люди, поскольку машина пришла действительно ровно через двадцать минут. По пути ей выдали целый лист с вопросами, которые она была обязана сегодня задать, надели наушник, через который девушка смогла бы слушать указания. «Теперь ты собачонка, послушно выполняющая команды», - вздохнула Сойер. Но выбора не было. Пока что убито четверо. И ей бы очень не хотелось, чтобы жертв стало больше…. Знакомое здание, знакомый коридор, в котором стоял запах дезинфицирующего средства, с которым тут, видимо, недавно вымыли полы. - Готова? – темнокожий мужчина, агент ФБР, до этого рассказывающий, что и как ей нужно спросить, положил свою ладонь ей на плечо. - Пытаетесь установить со мной контакт? – недоверчиво глядя на руку, протянула она. - Это важно. Мне кажется, что мы должны помочь друг другу. - Это действительно важно. Но не делайте из меня своего ручного попугая. - Думаю, Вам пора. - Я тоже так думаю. Этот тип совершенно не вызывал доверия у студентки. Он казался человеком, который привык, что все идет по его плану. Но ведь есть вещи, которые невозможно запланировать. Для него было неожиданностью обнаружить, что его прием с установлением контакта останется отвергнутым. Его притворное участие, поддельное понимание вызвало лишь волну протеста в юной душе. Дверь открывается, как в замедленной съемке. Шаг, навстречу, Еще один. Еще. И еще, пока не дойдешь до стула, который стоит за чертой. За чертой, которая отделяет девушку и мужчину, убийцу и жертву, кукловода и куклу. - Я надеялся, что ты вернешься, Сойер, - он сидел в той же позе, что и вчера. Кривил губы в усмешке, как и в прошлый раз. На секунду ей показалось, что она и не уходила отсюда, что она так и сидела тут. - Ты сказал мне «до завтра», - девушка села напротив. - Честно говоря, я думал, что ты не вернешься, - сказал Честер, словно бросая кому-то вызов. Беннингтон откинулся на спинку стула и облизал губы. - Все мы ошибаемся. Скажи, а ты знаешь, кто такой Джейкоб Уэлш? - Сколько там вопросов, Сойер? Они наверняка дали тебе список. «Продолжай спрашивать, Ирма», - послышалось в наушнике. Она набрала в легкие воздуха, чтобы еще раз задать этот вопрос, но вместо этого лишь вновь выдохнула и замолчала. «Спроси его еще раз». Честер испытующе смотрел на нее, ловя каждое движение глаз. Он смотрел, как поднимается ее грудь из-за того, что она часто дышит. Нервничает. Боится. «Ты боишься меня, Сойер?», - вновь вспомнила Ирма. Почему она не может снова спросить про Уэлша? Почему он так смотрит? Он знает про ФБР. Про список вопросов. По спине пробежал холодок. Он знает все. Каждый ее следующий шаг. Его не первый раз допрашивает ФБР, и он дает им только ту информацию, которую считает нужным дать. Все. Все их вопросы, наверняка, зазубрены им, вплоть до каждой запятой и точки. - Двадцать пять. Их двадцать пять. И все они бесполезны, не так ли? – Сойер встала, попутно разрывая лист на мелкие кусочки. Девушка выбросила уже бесполезную макулатуру в урну, вынула наушник и вернулась на свое место. «Какого черта ты творишь?», - кричали по ту сторону, но этого уже никто не слышал. - Хочешь передать кому-нибудь привет?- изогнув бровь, спросила она. Ирма и сама не поняла, откуда в ней столько смелости и даже дерзости. По головке ее за эту выходку не погладят. Но почему-то студентка чувствовала, что не может поступить иначе, что только так ей удастся завоевать его доверие. - Пожалуй, агенту Грину. Привет, мой шоколадный друг, - помахал рукой в воздухе заключенный 1313. - Теперь тебя спрашивают не они, а я. Ты знаешь Джейкоба? - Этот тот псих, который написывает мне письма с рисунками убийств? - Это ты спрашиваешь у меня? Я без наушника, поэтому прости – сейчас Джейкоб Уэлш для меня лишь пустой звук. Мужчина усмехнулся и придвинул свой стул к решетке. Теперь его колени упирались в прутья, но его это, похоже, мало волновало. - Он пишет мне письма. С рисунками. Естественно, читать мне ничего не дают, поэтому я тоже опираюсь лишь на пустые слухи, что бродят здесь. Говорят, что каждое убийство прорисовано во всех деталях. Я был бы не против увидеть это. - То есть лично ты его не знаешь? - Нет. Теперь моя очередь. Ты ведь не думала, что я просто так расскажу тебе все. - Что ты хочешь? - Откуда у тебя эти часы, Сойер? – кивнул головой Честер. Ирма перевела взгляд на аксессуар. Это были мужские наручные часы с большим циферблатом на черном кожаном широком ремешке. Если бы кто-то надел их, то, скорее всего, сказал бы, что их невозможно носить – они достаточно массивные и тяжелые даже для мужской руки, что говорить о маленькой ручке хрупкой невысокой девушки. - Они принадлежали моему отцу. - Он мертв? - Нет. Теперь ты. Я уже ответила на два твоих вопроса. - Мне нравится то, что ты хочешь взять игру в свои руки. Спрашивай. - Подражатель это Уэлш? - Подражатель…. В ФБР всему дают ярлыки…. Хотя, это свойственно не только агентам, но и обычным людям. Подражатель. Можно сказать, что один художник подражает Да Винчи, но можно ли сказать, что один убийца подражает другому? Между этими понятиями огромная пропасть…. - Это не Уэлш, - твердо сказала Сойер. - А почему же нет? - У него в руках кисть, но не нож. Он одержим идеей, но не претворит ее в жизнь. Он нарисует ее. - Все же твой преподаватель ублюдок, если до сих пор называет тебя идиоткой. Ирме стало неловко от его слов и обжигающего взгляда, которым он сопроводил свое высказывание. Неловко, но не страшно. Почему-то страх ушел, уступив место интересу. Да, ей было страшно признать это, но Ирма Сойер всерьез увлеклась. Это как трудная головоломка, которую ты разгадываешь сутками, пытаясь вникнуть в ее суть. И чем дольше ты пытаешься, тем больше тебя затягивает, тем дальше ты уходишь от реальности, тем сложнее тебе оставить ее без ответа. Но тут не просто бездушный пазл, который следует сложить воедино. От этого зависят жизни невинных людей. «От этого зависит моя жизнь», - неожиданно подумалось ей. - Значит, твой отец не мертв. Но рядом его нет. Почему он оставил тебя? - Он ушел, когда мне было одиннадцать. - Он оставил часы на столе, забыв про них? И ты решила, что заберешь их себе, что он вернется за ними и останется с тобой и матерью? Но он так и не пришел. Тебя бросили. Не так ли, малышка Сойер? – он встал и приблизил свое лицо к решетке. Ирма еле-еле сдерживала подступающие слезы. Как такое возможно? Каждое его слово было точным. Каждая буква попадала прямо в цель – в ее душу, оставляя там кровавую рану. - Плачь, плачь, беззащитная маленькая девочка, которая все еще ждет своего папочку. Тебя никто не защитит. - Прекрати, - Сойер зажала рот рукой, чтобы не начать плакать. Плакать так, как плакала раньше, когда ждала звонка от папы, когда сидела на крыльце их дома, ожидая его возвращения. - Тебе к лицу эти слезы. Ты страдаешь? Тебе больно? Что ты чувствуешь? - Ты ничего обо мне не знаешь, - опустила голову она. - Ошибаешься, Сойер. Я знаю тебя лучше, чем все твои знакомые и друзья. Лучше твоей семьи. В твоих же интересах быть рядом со мной. Я отвечаю на твои вопросы, а ты на мои. На сегодня хватит. Уезжай домой и возвращайся, как будешь готова, - прошипел он, отходя от прутьев в тень камеры. Но даже так девушка чувствовала его взгляд.