Звездный демон

Киа тотчас же приказала проводить ее к отцу – несмотря на то, что была едва жива. Она выживет – а ее отец, быть может, в этот самый миг при смерти! Неби неподвижно лежал в постели, укрытый до подбородка простыней, над которой выдавалась его почти седая борода. Рядом, заливаясь слезами, сидела его жена, которая и в богатых одеяниях казалась жалкой. Она вскинула глаза на царственную дочь с таким затравленным видом, точно та примчалась клевать своих отца и мать. Великая царица присела рядом с родителями и нежно приобняла старую женщину. - Ну, что? – тихо воскликнула она, глядя на отца. – Он жив? Мать глазами показала на вздымающуюся грудь Неби. - Ему недолго осталось, - сказала она. Мать никогда не обращалась к Киа по имени, как и по титулу – должно быть, страшась упоминать и то, и другое. Она теперь боялась всего здесь еще больше, чем тогда, когда была женой учителя жрецов, при Ра. Точно хищница-дочь против воли схватила и унесла ее в свое гнездо… Что ж, может быть, и так. Не каждому человеку его судьба по мерке. Киа осторожно взяла отца за руку, бессильно лежавшую поверх простыни. Через мгновение она ощутила слабое пожатие, и Неби открыл глаза. Он улыбнулся. - Поздравляю тебя с победой, великая царица, - прошептал старец. Киа зажмурилась и уткнулась головой в его постель, а Неби погладил ее по волосам. Царица тихо плакала. - Что с тобой? – спросила она, не поднимая головы от руки отца. - Мне пора, - прошептал Неби; Киа показалось, что она различила хрипы в его груди. Царица испуганно выпрямилась. - Куда пора? – детски спросила она. – Отец, может быть, еще не поздно? Она вдруг вскочила. - Я знаю! – воскликнула Киа так, что родители вздрогнули. – Саркофаг! Я попытаю счастья с саркофагом, он все еще открыт, и ты… - Нет! Властный голос пресек ее мысли и надежды. - Если ты сделаешь это, я не дам тебе своего благословения, - ответил Неби, повернув к ней голову. – Если ты таким кощунственным образом вернешь мне здоровье, я покину дворец, и ты никогда больше не увидишь моего лица. Он прервался. Надрывно закашлял, прижав руку к груди; Киа вздрагивала, ощущая его страдания, как свои. - Недостойно такой царицы и такой дочери, как ты, пренебрегать волей своего отца! Разве я неясно сказал тогда, что не желаю ничего принимать от Ра? – отдышавшись, закончил Неби. - У тебя на губах кровь, - в ужасе прошептала Киа, не слушая его. – Какую же болезнь ты выпестовал в своей груди за эти годы? Какое безумие – отказываться от… - Я неизлечимо болен, и значит, так тому и суждено быть! – прервал ее Неби. – Пойми, царица: если ты воспользуешься подарком Ра, ты… ты сподвигнешь Менеса следовать его ужасным замыслам, навсегда привяжешь его к небесам и к этому демону! Разве ты не видишь, что мы должны отказаться от Ра, отказаться навеки?.. - Ра был прекрасен, - прошептала Киа. – Ра был животворящ… Неби кивнул. - Да. Он был светом, сошедшим на землю, - прошептал старик. – Но люди не могут жить на солнце – они сгорят… Неби посмотрел на свою бедную жену, слушавшую этот разговор с таким видом, точно она ошибкой затесалась в дом высоких господ. Советник великой царицы улыбнулся. - Мутнофрет, сестра моя, оставь нас. Мы должны поговорить наедине. Жена послушно встала и вышла, стараясь ступать как можно тише и сжимаясь, точно боялась задеть что-нибудь из окружающего великолепия. За все годы, проведенные при дворе, она так и не научилась вести себя соответственно своему положению. - Я хотел сказать тебе, о чем думал в эти дни, - произнес Неби, когда они с царицей остались наедине. – Быть Ра – значит быть единственным владетелем жизни, отнимающим ее у остальных. Я не знаю, есть ли на звездах другие существа, похожие на Ра. Но знаю, что человеку стать таким невозможно, даже если он сравняется с Ра умом и ученостью. - Не осилит душа, - прошептала Киа, снова севшая у изголовья больного. - Да, - ответил Неби. – Быть Ра - значит быть таким лжецом и себялюбцем, что даже год подобного существования до основания разрушит человеческую душу. А Киа впервые задумалась – какова же душа Ра. Он и его соплеменники, если такие есть, превосходят людей настолько, насколько люди превосходят червей. Но души их – и есть души червей… Они поглощают все, что могут поглотить, и, становясь все больше, становятся все меньше. - Я скоро умру, - сказал Неби, помолчав. Дочь покорно молчала тоже, не двигаясь, уронив руки на колени. - Ты останешься одна, Небт-Маат… И Киа прекрасно поняла отца. Да, отныне она всегда будет одна, потому что ее покинет единственный человек, любивший ее беззаветно, единственный, кто читал в ее душе и полностью разделял ее мысли. С ней останется любимый мужчина… Мужчина! Разве мужья не изменяют женам, как жены – мужьям? - Я возлагаю на тебя все свои надежды, - продолжал Неби. – Ты очень сильна и очень умна. И помни: хранить тайну Врат нужно, что бы ни случилось. Как бы муж ни угрожал тебе – или, наоборот, чем бы ни улещал…. Киа вздрогнула от гнева. - Разве я девочка? - Ты женщина, - сказал Неби. – Женщины податливы на ласку и могут всем пожертвовать любви. Разве я не знаю? - Обыкновенные – может быть, - холодно сказала Киа. – Но царица – нет. Я не выдам Менесу тайны, даже если под угрозой окажется мое дитя. Вновь охваченная подозрением, она положила руку на живот. - Ты беременна? – воскликнул Неби. - Тише!.. – ответила дочь. - Пока не знаю, - прошептала Киа. – Но подозреваю, что… да… Ра вылечил меня, слава ему! Она тихо засмеялась своим словам, а отец улыбался, наслаждаясь игрой ее ума и чувств. - Если под угрозой окажется мой ребенок, я буду защищать его, пока дело не зайдет о Вратах, - твердо сказала Киа. – Но если зайдет… Ты говорил о любви… Она встала и раскинула руки, точно пытаясь объять всю комнату. Весь дворец. Мыслью же она обнимала всю свою землю. - Вот моя главная забота, - сказала Киа. - Тогда и я спокоен, - ответил Неби. Киа поцеловала его руку. - Иди, моя болезнь может быть опасна, - сказал Неби. – Особенно для тебя. Иди и отдыхай. Что бы ни случилось… Киа кивнула. Пока она царица – она не сможет отдыхать, что бы ни случилось. Она вернулась к себе и уснула крепко, без единой мысли, тревоги и воспоминания. Киа не почувствовала, как к ней пришел Менес – он долго сидел над женой, трепетно гладя ее щеки, ее живот; очертания этой тайны, зреющей в ней, его околдовывали. Менес хотел уйти, но не смог. Лег рядом с Киа и прижался к ней, вдыхая ее запах. Когда она проснулась, было уже поздно – царь овладел ею, как лег: живот к животу, на боку, чтобы не повредить жене в ее положении. Киа слабо стонала, плененная им и своей страстью, своей любовью, которая вовсе не была изжита. Нет. Не таков был Менес, сын Сит-Ра, чтобы к нему можно было охладеть. А потом фараон спросил: - Где Врата, Киа? Жена замерла, глядя в его ласковые глаза. Вот и пришло время. - Я никогда тебе этого не скажу – не затем я совершила то, что совершила, - ответила она. Менес не стал настаивать. Впереди у него было много времени – о, очень много. - Мой отец умирает, - сказала Киа, и попыталась вызвать в себе гнев на мужа, но сил не хватило. Накрашенные веки фараона опустились; на лицо Менеса лег покров вины. - Мне очень жаль, если это я повредил его здоровью, - сказал молодой владыка. – Но я наказал его за неповиновение. Ведь ты не можешь отрицать, что со своим отцом изменила престолу? Теперь уже он гневался, и ему это было гораздо легче. Он сейчас обладал всеми преимуществами своего пола. Как и Киа – всеми преимуществами своего. Она промолчала. Ей сейчас никто не сможет угрожать, принуждать к ответу силой. Менес затих, приобняв жену. Вскоре они уснули вместе, как будто и не разлучались. Через два дня после возвращения великой царицы ее советник умер. Он так и не позволил излечить себя с помощью саркофага Ра; дочь и сама, почитая отцовскую волю, больше не заговорила с ним об этом.