Лют. Песня ветра

Гарри мучительно застонал. Горло пересохло, голова раскалывалась от пульсирующей боли, в глазах двоилось. Юноша чувствовал себя странно: с одной стороны, ему было очень плохо, а с другой, он испытывал... облегчение. Словно на приёме у хирурга – несмотря на анестезию, вскрывать нарыв мучительно, но эта процедура жизненно необходима, а в конце ты даже испытываешь некое удовлетворение от того, что твоё тело избавилось от заразы. Именно так ощущал себя Поттер – боль, что пронзала его тело, казалась спасительной необходимостью. В редкие моменты просветления Гарри пытался анализировать ситуацию, но лишь больше загонял себя в тупик: его тело… жаждало происходящего? После приступа судорог его охватывала волна эйфории, как после победы в матче по квиддичу, будто он в который раз обставил наглого хорька. Этот коктейль противоречивых эмоций сбивал с толку, пугал сильнее болезненных ощущений. В голове крутились обрывки несвязных мыслей, а потом вспыхнуло воспоминание из прочитанной книги по философии, в которой говорилось о катарсисе – эмоциональном потрясении, что освобождает от страданий. Почему-то происходящее твёрдо ассоциировалась именно с этим словом. Гарри судорожно вздохнул и… успокоился: так надо! Иррациональный, невероятный, пусть и необоснованный вывод был сделан, и душе стало значительно легче. Неопределенность пугает сильнее самой худшей из перспектив. Спустя несколько часов боль отступила, судороги прекратились, и парень забылся тревожным сном без сновидений. Утро настало для измученного подростка неожиданно. Когда прозвенел будильник, Гарри показалось, что он только-только прилёг и лишь на миг закрыл глаза – и вот уже время вставать. Противная трель била набатом, отзываясь гулким эхом в голове. Гарри застонал, зарываясь в одеяло и надеясь, что механический мучитель “успокоится”, но надежды были напрасны – звон не унимался. Парень раздраженно попытался достать будильник, а когда дотянулся, то с силой бросил его в стену. Электронное чудо техники жалобно пискнуло и рассыпалось на мелкие детали. Гарри удивленно посмотрел сначала на свою руку, а потом – на “останки” часов. Винтики, шестерёнки и пружинки так сиротливо смотрелись на выцветшем ковре. Pov Гарри Странно… Ведь я только хотел его выключить, а не отправить на встречу со стеной. Хотя… на самом деле, мне скорее именно так и хотелось “приласкать” это мерзопакостное изобретение научно-технического прогресса. Но… Дурсли мне весь мозг вынесут за порчу их ценного имущества. И неважно, что красная цена этой прелести – пара кнатов. Не понимаю, на какой свалке родственнички находят некоторые предметы обихода? Как шутил Бродяга, ммм… Точно! Вещи – рухлядь, что мы храним, рухлядь – вещи, которые мы выкидываем. Эх… Не понимаю, почему я вынужден проводить лето у них, а не с Сириусом?! Его ведь оправдали, он – мой крёстный, законный опекун согласно завещанию родителей! “Кровную защиту нужно поддержать, Гарри, ты и так много времени проводишь вне дома”, – всплыли в памяти слова Дамблдора. Чем Фиделиус Блэк-хауса хуже кровной защиты? Как для штаб-квартиры Ордена феникса, так он подходит, а вот если нужно Гарри, то – нельзя. “Вне дома”! Смешно! Будто я считаю ЭТО своим домом, а Дурслей – своей семьёй. Мне почти шестнадцать, но моё мнение по-прежнему никому не интересно! Никому, кроме разве что Сириуса и Ремуса… Моей единственной семьи. Кстати, чем это так воняет?! То ли нестиранными носками, то ли заплесневелым сыром… ФУ! End Pov Гарри Парень принюхался, пытаясь определить источник неприятного амбре, и неожиданно свалился на пол – кровать внезапно закончилась. Только теперь Гарри обратил внимание, что с его зрением что-то не так! Мир никак не хотел попадать в фокус, все казалось не таким, неправильным. Хотя за окном ещё довольно темно, парень видел всё четко и ясно. А ведь очки спокойно лежат на прикроватной тумбочке! Поттер растерянно осматривался, цепляясь испуганным взглядом за предметы обстановки, просто не узнавая свою комнату. Он был полностью дезориентирован! За стенкой приглушенно заскрипели пружины под немалой тушкой Дадли, этот звук показался Гарри столь громким, что он вздрогнул всем телом, инстинктивно сжимаясь в клубок. На парня навалилось всё разом, истерика медленно, но верно начала затуманивать и без того неясное сознание Гарри. Обострённое восприятие сводило с ума: все эти запахи, шорохи и звуки… По коже Поттера поползли ледяные мурашки. А потом молнией мелькнула спасительная мысль - связаться с крёстным, попросить помощи и совета. — Что случилось, Гарри? – протянул, зевая через слово, сонный, всклокоченный Блэк. — Сири, – жалобно всхлипнул парень. – Я не знаю, что со мной произошло, но… крёстный… я проснулся сегодня утром, а моё зрение… и слух… Вчера мне было плохо, но… — Так, успокойся, – прервал невнятный лепет Блэк. – Малыш, открой глазки пошире и посмотри на меня. Умничка! А теперь – улыбнись. Ясно. Слушай внимательно: надеваешь школьную мантию, берёшь палочку, клетку с Буклей и выходишь на крыльцо. Сейчас я заберу тебя. Не паникуй, всё отлично. Последние слова крёстного несколько уняли тревогу Гарри. Он выдохнул, смахнул навернувшиеся слёзы и принялся на автомате выполнять распоряжения Сириуса. Утром было довольно прохладно, Гарри поёжился, укутываясь в мантию. Он присел на крыльце, ожидая крёстного, и с интересом рассматривал двор. Какофония звуков, запахов завораживала и пугала. Ещё никогда он так остро не чувствовал аромата цветов; запах росы и утренней свежести приятно щекотал рецепторы; тихое стрекотание кузнечиков гипнотизировало. Гарри сам не заметил, как начал делать глубокие вдохи, стремясь втянуть как можно больше приятных запахов, ощутить всю прелесть раннего утра. Его медитацию прервал хлопок аппарации – перед парнем появился взъерошенный Сириус. Взрослый маг молча подхватил юношу за локоть, прижал к себе и, прихватив клетку с полярной совой, аппарировал на площадь Гриммо. — Гарри, послушай, – прервал молчание Сириус, когда путешественники вошли в дом. – Сейчас ты как следует позавтракаешь, а потом мы посетим Гринготтс и определим, какое наследие в тебе пробудилось. Юноша шокировано посмотрел на крёстного, в зелёных глазах застыло недоумение. Стряхнуть оцепенение Гарри удалось лишь присев за стол. Он протянул руку к чашке и попытался отпить ароматного чая. Да, именно попытался, ибо у него ничего не вышло! Сделать глоток помешали длинные клыки, которые Поттер до того во рту не ощущал и которые с непривычки не вписались в ритуал утреннего чаепития. Горячая жидкость потекла по подбородку, от неожиданности Гарри вздрогнул и рефлекторно сжал челюсть, и тут же ощутил во рту металлический вкус крови – тонкий фарфор не выдержал “укуса” и рассыпался, острые мелкие осколки оцарапали до крови. Брюнет принялся судорожно отплёвываться, пытаясь избавиться от кусочков фарфора, потом пришло осознание произошедшего. Гарри стремительно сорвался с места, бросившись на поиски зеркала. Найдя искомое, он застыл перед отражением, испуганно рассматривая себя. Дрожащей рукой юноша коснулся зеркальной поверхности, разум отказывался воспринимать происходящее, ведь из зеркала на Гарри смотрел незнакомец, в котором не сразу можно узнать Золотого мальчика. Черты лица стали тоньше, губы полнее, кожа несколько побледнела, но главное – глаза: сверкающие мистическим изумрудным светом они стали больше, их форма чуть изменилась, став миндалевидной, и зрачок… Зрачок стал вертикальным! Тонкая, чёрная, пульсирующая полоска больше всего поразила Гарри. Широкие ладони легли на дрожащие плечи, притянули к сильной груди, а потом скользнули ниже, обхватили поперёк живота. Эти объятие успокаивали. Немного. — Кто я? – тихо спросил Гарри. Говорить громче не позволял ком в горле. — Пока не знаю, но, видимо… Нет, сходим в Гринготтс и узнаем точно. Не будем строить напрасных предположений. Гарри, – Сириус развернул мальчика в своих объятиях, осторожно приподнял голову, заставляя смотреть прямо в глаза. – Ты должен знать, что ничего страшного или непоправимого не произошло! Ты всего лишь вступил в наследие. Это очень и очень хорошо! Я подозревал, что нечто подобное может произойти, ведь Лили была слишком талантлива и сильна для магглорождённой волшебницы. Но ни она, ни Джеймс не хотели меня слушать, – Блэк тяжело вздохнул и продолжил. – Они негативно относились ко всяким наследиям, традициям… Зря, конечно. Из любой ситуации можно найти выход, даже с семейным кодексом можно договориться, а магические традиции, за которые так ратуют аристократы, в основной своей массе действительно стоит соблюдать. — И это говорит тот, кто отрёкся от своего рода? – приглушённо рассмеялся Поттер. — Молодой был, глупый, – пожал плечами Сириус. – Да и горячая кровь Блэков сделала своё чёрное дело. Азкабан остудил мою буйную голову знатно. Теперь на некоторые вещи я смотрю по-иному. Сейчас захватим Ремуса и отправимся в банк. — А завтрак? — А ты в состоянии съесть хоть кусочек? Вот и я так думаю. *** Перед зданием Гринготтса материализовалось трое магов: двое взрослых и один подросток. Они были одеты неприметно, даже скромно. Ранним утром не только перед банком, но и во всем магическом квартале Лондона не многолюдно, потому никто не обратил внимания на трио, пришедшее ни свет ни заря в Гринготтс. Посетители быстро пересекли просторный холл, направляясь к окошку администратора; короткий разговор, и вот их уже проводят в ритуальный зал, красота которого сражает наповал неподготовленного зрителя: вроде всё просто, почти аскетично, но в тоже время изящно, очень дорого. Ритуал прошел для Гарри как в тумане: он чётко выполнял распоряжения гоблина, не вникая в смысл происходящего. Все чувства парня будто заледенели, в голове не было ни одной связной мысли. Через полчаса перед Поттером лежал свиток с результатами ритуала, но Поттер сидел, не шевелясь, гипнотизируя бумагу неподвижным взглядом, и не решался прочесть, что там написано. Казалось, что одно прикосновение к пергаменту разрушит нечто важное в его, Гарри, жизни и пути назад не будет. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, он протянул руку и чуть дрожащими пальцами развернул свиток. Глаза быстро пробежались по строчкам, на первый взгляд ничего нового о себе Гарри не узнал, пока… взгляд метнулся в самое начало. Парень перечитывал одну и ту же строчку раз за разом, силясь понять написанное. Слова не укладывались в голове! В строке раса значилось “Лют/лит”. Гарри никогда не слышал о таком магическом существе. Ни-ког-да! А ведь родители были людьми! И это подтвердила проверка крови… Так откуда?! — Что… – Гарри запнулся, но, собравшись с духом, он продолжил. – Что значит – Лют/лит? Я никогда… – голос мальчика сорвался. – Я – нелюдь? Поттеру хотелось спросить так много, но сил говорить не было. Он никогда не был красноречив, а в данной ситуации так вообще… Судорожный вздох слева вывел парня из оцепенения, Гарри удивлённо посмотрел на Сириуса. Блэк сидел с побледневшим лицом, в его синих глазах плескался целый океан настолько быстро сменяющих друг друга эмоций, что Поттер не мог их распознать. — Ничего себе! – отмер Сириус. – У меня фантазии на ТАКОЕ не хватило. А думал, что это – проявление грубо разбуженной анимагической формы, а если наследия, то чего-то попроще, чем лют, например, тёмной вейлы, может быть, носферату… — Попроще? – каркающе рассмеялся Гарри. – Крёстный, ты забываешь, с кем имеешь дело! Со мной всегда происходят самые странные и невероятные вещи! Я уже привык… – горько улыбнулся мальчик. — Мистер Поттер, вам не стоит волноваться, ваше наследие хоть и довольно редкое, но очень… перспективное, – начал поверенный. — Господин Клювохват, вы дали интересное определение: “перспективное”. И какие же у меня перспективы? Получить ещё один ярлык к тем, что у меня есть? На этот раз – чудовище, нежить… – Гарри сотрясала крупная дрожь. – Да, я знатно повеселю Министерство! Я ещё не обтёк от прошлых кампаний в прессе, а тут такой повод: спаситель магического мира – нелюдь. — Вы не правы, Мистер Поттер. Нежить – мертвые создания, поднятые из могил некромантом. Да, вы не человек, но в отличие от остальных магических рас, ваша – лют – не обязательна к регистрации в Министерстве. — Это как? – удивился Гарри. — Просто английские бюрократы не считают лютов за магическое существо, максимум – за анимага, – пояснил Блэк. — Верно, – кивнул гоблин. – Англичане поразительно слепы: они единственные в магическом мире, кто считает лютов анимагами. Теоретически, Вы, мистер Поттер, должны сообщить в Министерство о своём статусе, но на практике мало кто из волхов* заявляет о себе широкой общественности. — Волх? – переспросил Поттер. – Что-то я запутался, кто я? — Поразительное невежество! – воскликнул поверенный. – К чему в итоге можно прийти с такими познаниями? Хорошо, поясню… – Клювохват задумался. – Стоит начать с самого начала. Раньше магический мир не был отделён от остального мира, волшебники открыто жили среди магглов, даже пользовались популярностью и уважением. Всё началось меняться с распространением христианства, окончательный же разрыв отношений произошёл около семи сотен лет назад. Но вернёмся на две тысячи лет назад – именно тогда и началась история волхов. В Центральной Европе – Германии и Сербии – несколько племен, в основном полабского союза, практиковали интересные ритуалы поклонения природе, которые привели к рождению нового направления магии – тотемной. — Тотемы – это животное, растение, предмет или явление природы, которые у некоторых групп людей служили объектом религиозного почитания, верно? — О, Вы не безнадёжны, мистер Поттер. Волхи – высшее проявление тотемной магии, маги-шаманы, полностью изменившие себя, уподобившиеся своему тотему и переставшие быть людьми. Как они этого достигли, сейчас неизвестно – многие секреты и таинства тотемной магии утеряны в глубине веков. Сейчас существует три вида волхов: беры, люты/литы и русы**. Названия происходят от тотемных животных. — Медведи, возможно, волки, – осторожно предположил Гарри, – и третьи… — Рыси, – одобрительно хмыкнул гоблин. – В историю волхи вошли как искусные неудержимые воины, чей дар передаётся по крови. Магглы забыли о магии, в их памяти остались лишь легенды о берсерках, лютичах и русичах – тех, кого невозможно победить. — Берсерках?! – испуганно переспросил гриффиндорец. — Так называют особое боевое состояние беров, когда они максимально уподобляются своему тотему, выпуская внутреннего зверя, – попытался успокоить крестника Сириус. — Понятно. А почему у волхов волка два названия? — Лют – изначальное название, но потом племя лютичей мигрировало на восток, там они обжились, основали государство Лютва и постепенно переняли местные языковые традиции – буква “ю” сменилась в названии на “и”: Литва, литвин. В Западной Европе сохранили старые традиции, но… большинство лютов живет на востоке Европы и именует себя “лит”. Потому-то и был достигнут компромисс: во всех документах, свитках, книгах указываются оба названия через дробь. — И что теперь? – грустно спросил Гарри. – Буду выть на луну, обрастая шерстью? Перейду на сырое мясо? Маги переглянулись и расхохотались. — Нет, мистер Поттер, что Вы, – отмахнулся Клювохват. – Шерстью вы обрастёте, только если вас проклянут. Волх – человек, притворяющийся зверем, оборотень – зверь, притворяющийся человеком. Разница понятна? — То есть… — То есть внешним проявлением вашего волка будут клыки, когти и вертикальный зрачок. После тренировок вы сможете полностью контролировать себя и свой внешний вид, – терпеливо пояснил поверенный. – Полное превращение возможно, все волхи – анимаги, как правило, их анимагическая форма совпадает с тотемом, но не обязательно. — А в качестве бонуса к новой расе идет увеличение физической и магической силы в несколько раз, ускоренная регенерация, как у оборотней, обострение органов чувств, особенно слуха, – взахлёб перечислял Сириус. – Гарри, представляешь, как Воландеморту не повезёт, если он решит тебя вызвать на дуэль? — Для начала нужно, чтобы Гарри смог обуздать свою силу, а уж потом думать о её применении в военных целях, – жестко осадил Блэка Ремус. — Скучный ты, Рем, – обиделся Сириус, но быстро взбодрился. – В богатой библиотеке Блэк-хауса можно найти много интересного и полезного, в том числе и о лютах! А с анимагией мы тебе, Гарри, подсобим, да и с внутренним зверем Рем поможет тебе договориться. — Как у тебя всё просто, Сири, – покачал головой Люпин. * Волх - синоним слов "оборотень" и "вольга". Также Волх (Огненный Волх, Волхов Всеславич) – сын Матери Сырой Земли и Огненного Змея, единственного наследника Горына Змеевича. Бог-оборотень, воплощение непоколебимого мужества и ярости русских воинов. ** Историческая справка: В основу фанфика положена не признанная официальной наукой теория о происхождении названия русичи от тотема рыси на основании проведения параллели между берсерками и лютичами – и те, и другие свирепые воины северо-западной Европы, поклонявшиеся животным. Средневековая Лютва/Литва – это современная Беларусь, современное государство Литва в средневековье носило название Жемайтия (западная часть) и Аукштайтия (юго-восток).