Лют. Песня ветра

Две недели после похода в Гринготтс. Приближалось время ужина, а значит, с тренировкой пора закругляться. Гарри блаженно потянулся, чувствуя, как кровь устремилась к затёкшим без движения рукам и ногам. Тело чуть покалывало, но это было такое приятное ощущение! Поттер вначале даже не представлял, какое удовольствие он будет получать от медитации. Гриффиндорцу казалось, что все эти дыхательные упражнения форменная глупость, а сидеть несколько часов в странной позе – верх идиотизма, что йога не для его гиперактивного характера. Но на практике всё оказалось не так: упражнения были простыми, даже приятными. Спустя неделю и Гарри, и Сириус начали замечать ощутимый результат: юноша стал спокойнее, кошмары отступили, появление звериных атавизмов стало полностью подконтрольно Поттеру, что не могло не радовать. Парень стеснялся своих нечеловеческих черт, потому не покидал Гриммо, пока не научился сносно контролировать свою внешность. Как бы дружно Сириус и Ремус не убеждали Гарри в том, что в своей “истинной форме” он выглядит просто потрясающе, Поттер был непреклонен – никто не должен его таким видеть. Мародёрам пришлось смириться. На семейном совете было решено никому не говорить о наследии. Поведение Дамблдора вызывало определённые опасения, а друзья… После событий четвертого курса, отношения так и не вернулись к первоначальному состоянию преданной, ничем не омрачённой дружбы. День рождения Гарри прошел весело: в качестве подарка Сириус решил научить крестника аппарации. Благодаря возросшей магической силе у Гарри получилось с первого раза – он переместился из внутреннего двора в комнату Блэк-хауса. Правда, вместо гостиной он попал в ванную, где Ремус делал эпиляцию… ног. Скандал вышел знатный: Сириус ухахатывался над ситуацией, уворачиваясь от предметов, что в него кидал злющий Люпин, ведь Ремус согласился на эту “экзекуцию” именно по настоянию Блэка. Гарри долго не мог отойти от шока и побороть смущение – при первой же встрече после “перерождения” в люта он почувствовал, что запахи мародёров уж больно подозрительно перемешаны. Чуткое обоняние Поттера уловило запах Сириуса на оборотне и наоборот, особенно сильным смешение было по утрам. Определённые подозрения закрадывались в голову юноши, но он не рисковал их озвучивать, боясь реакции крёстного. Потом, среди разгромленной гостиной, они поговорили. Сириус, смущаясь, подтвердил, что они с Ремусом пара; Гарри порадовался за крёстного, искренне желая счастья близкому человеку, а вот с кем он его обретёт – не важно; Ремус был рад, что больше не нужно скрываться, этот секрет давил на мягкого по натуре оборотня. А потом… совы принесли подарки от друзей – кучу ненужного хлама, который безжалостно был отправлен на чердак, кроме забавного артефакта Луны Лавгуд – магического манка, что может имитировать более сотни животных - как магических, так и нет. Гарри собирался приобщиться к древней забаве аристократов – охоте – и в этом занятии манок может оказаться незаменимым. Сириус сначала не понимал тяги Гарри к прогулкам по лесу, но потом Ремус популярно объяснил Блэку, что звериные инстинкты юного люта нуждаются в тренировке. Вечер тридцать первого июля закончился ужином в тёплом семейном кругу. Дамблдор не сразу заметил пропажу своего Золотого мальчика, это дало время Гарри немного привыкнуть к новому себе и спокойно отпраздновать день рождения, а потом, когда светлый маг явился на Гриммо… в Сириусе умерла великая актриса. Именно так! Блэк закатил знатную истерику, чередуя угрозы с жалобными причитаниями, вспомнил он и плохое отношение Дурслей к Поттеру, и своё несправедливое заключение в Азкабан, и много чего ещё. Вскоре директор не выдержал и сдался: до конца каникул Гарри мог остаться под присмотром крёстного и Ремуса. Стоило Дамблдору покинуть Блэк-хаус, как дом сотряс гомерический хохот: Люпин и Гарри оценили представление Сириуса по достоинству. Как только угроза возвращения к родственникам миновала, Гарри смог вздохнуть с облегчением и с новыми силами броситься на штудирование книг. Информации о лютах нашлось немного, но Поттер не унывал. Сириус и Ремус принялись за обучение подростка – ускоренный курс молодого аврора давался Гарри довольно легко. Нет, физические и магические нагрузки были не маленькими – мародёры не жалели юношу – просто в процессе обучения проявились несколько особенностей лютов, что помогли справиться с заданным темпом учёбы и объёмом. А именно: феноменальная память, невероятная выносливость и звериная интуиция, которой Гарри доверял безоговорочно. Из-за последней особенности молодого люта невозможно было застать врасплох, подловить, хоть Сириус не оставлял попыток. Инстинкты работали чётко, словно неосознанный дар предвидения. Например, при прогулке по магическому Лондону под оборотным – Сириус утверждал, что знания в защите нужно тренировать в реальных условиях, а не только в дуэльном зале – Гарри всей кожей чувствовал направленный на него взгляд, чужие эмоции и инстинктивно уворачивался от проклятий, сглазов, дротиков – мародёрам не удалось зацепить Поттера, что бы они ни придумывали. Ещё Гарри загорелся идеей анимагии. Расчёты показали, что анимагическая форма люта соответствует тотему. Это ничуть не опечалило парня – волки очаровали Поттера. По возвращении из Гринготтса Гарри перерыл библиотеку Блэков в поисках информации не только о лютах, но и волках. Если про первых данных было немного, то про вторых… Юноша с головой ушёл в изучение информации об этих прекрасных и гордых животных. Он даже не подозревал, сколько видов волков существует, какой разнообразный окрас они могут иметь – от белого до красного, а не только скучный серый. Преданность своей паре (волки моногамны), брезгливость (не подбирают падаль), самостоятельность и свободолюбие (льва – царя зверей – в цирке вы видели, а волка?), бесстрашие (сражается до последнего) – всё это импонировало Гарри. Он всей душой хотел быть похожим на волка, стал почти одержим серыми хищниками, что сначала настораживало Сириуса, но, когда дело дошло до тренировки анимагии, выяснилось, что стремление Гарри значительно облегчило и ускорило освоение этой тонкой науки. Парень почти не ощутил боли при обращении. Он просто… “перетёк” из одной формы в другую! Весь процесс занял не больше минуты. Когда же всё закончилось, Поттер процокал по дубовому полу к большому зеркалу и принялся пристально изучать себя. Внешний вид порадовал: он превратился в черного массивного красавца-волка с серебристыми пятнышками на ушах, цвет глаз остался, как у человека – ярко-изумрудным. Густая всклокоченная шерсть после превращения на загривке стояла дыбом, что выглядело весьма комично. Гарри обижено фыркнул на заливистый смех Сириуса. Совладать с новым телом оказалось и просто, и сложно одновременно. Часто при превращении анимаг бывает оглушён новыми возможностями органов чувств: острое зрение, чуткий слух, обострённое обоняние – всё выходит за границы человеческих возможностей, это сбивает с толку, к этому нельзя приготовиться заранее. Но для Гарри существенно ничего не поменялось, сложности у него возникли с самим новым телом, точнее, с управлением телом: он путался в лапах, падал, потому что не мог привыкнуть, как правильно переставлять ноги/лапы. Учился же ходить в волчьем обличье он так, словно разучивал вальс: на раз, два, три. Спустя несколько дней гриффиндорец освоился в своей анимагической форме настолько, что Сириус предложил ему “выйти в свет” – погулять в настоящем лесу. Это событие полностью перевернуло мир Гарри. Лес… дивное место, таинственный мир, который Поттер принялся изучать с детской непосредственностью. Сколько интересного, необычного таится в его тени, сколькими интригующими запахами он наполнен, не то, что Гриммо с его пылью и затхлостью. Как приятно было лежать на нагретом камне среди пахучих трав лесной поляны, лениво отфыркиваясь от игривого солнечного зайчика. Азарт охоты, жар в крови и первый пойманный кролик… так естественно. Человеческая часть Гарри ничего не имеет против ни такого времяпрепровождения, ни крови и сырого мяса. Вкусовые предпочтения Поттера после пробуждения люта кардинально изменились: мясо и только мясо, и не важно в каком виде – хоть сырое. Овощи и фрукты ещё могли сойти за ужин, а вот крупы вызывали у парня глухое раздражение. Единственное, что осталось неизменным – это страсть Гарри к шоколаду. Сириус беспокоился, что новая диета может вызвать вопросы в Хогвартсе, но лют лишь отмахивался от него: проблемы нужно решать по мере их поступления. Сейчас для Гарри нет ничего важнее познания себя, остальной мир может подождать. Жизненные ориентиры Поттера медленно, но верно меняются под влиянием сущности люта: на первое место выходит не чужое благо, а свое собственное и своей семьи, к которой Гарри подсознательно причисляет лишь мародёров. Юношеская порывистость сменяется расчётливостью и вдумчивостью. Это значительно упрощает процесс обучения: гриффиндорец стал усидчив, логическое мышление, до того спавшее крепким сном, вдруг проснулось и активно включилось в научные дискуссии. Сириус был удивлён вопросами, что задавал крестник, тяжко вздыхая, он перелопачивал древние фолианты библиотеки Блэков, чтобы удовлетворить любопытство Гарри. Что неожиданно нашло горячую поддержку со стороны… Вальпургии. Пожилая леди сначала негативно отнеслась к появлению нового жителя в доме, но потом, наблюдая за преображением и Гарри, и Сириуса, смирилась и даже начала давать советы. Постепенно ругань и ссоры сошли на нет, обитатели Гриммо нашли общий язык друг с другом. Гарри вынырнул из омута воспоминаний, улыбнулся и грациозно поднялся с коврика, ещё раз потягиваясь всем телом – пора идти доставать Сириуса. А то расслабился, понимаешь! *** После первого посещения леса лют часто возвращался, практически применяя навыки аппарации и анимагии. Прогулки на свежем воздухе умиротворяли. Не было для Гарри места лучше для самопознания, чем лесная чаща. Договориться с внутренним зверем удалось не сразу, но упорство и искреннее желание сделали своё дело – постепенно личность люта обретала целостность, граница между человеком и зверем таяла с каждым днём. Гарри довольно потягивался, переступая с лапы на лапы – охота прошла хорошо, он размялся и наелся. Можно было не возвращаться к ужину и избежать беспокойства за свой желудок из-за очередного “шедевра” Критчера. Сириус вообще не умел готовить, а у Ремуса выходило ничуть не лучше, чем у домового эльфа, а Гарри надоедало готовить на всю компанию. Волк-Поттер довольно зажмурился, облизнулся приятным воспоминаниям и уже собирался направиться к своей любимой поляне, чтобы сладко подремать, как почувствовал незнакомый приятный запах. Этот аромат был таким терпким, необычным, притягательным. Гарри просто не мог его проигнорировать! Лют повёл носом, стремясь определить источник интригующего запаха. Это оказалось непросто, будто тот, кто так приятно пах, двигался, причем весьма быстро и несколько хаотично. Гарри решил положиться на свои инстинкты и резко сорвался с места. Физические упражнения на полный желудок не самая лучшая идея, и не будь Поттер лютом, вряд ли у него вышло бы так резво передвигаться – ускоренный метаболизм волхов позволял практически сразу переваривать пищу. У этой особенности был свой минус – постоянный, неутолимый голод, причем относится это не только к пище. Да, волхи – существа, ненасытные во всех смыслах. Острое обоняние вело Гарри через лесные дебри навстречу интригующему аромату. Пришлось попетлять, несколько раз меняя направление, но это того стоило. Лют выскочил на поляну и замер в удивлении: перед ним предстал довольно крупный (чуть меньше самого Гарри) белый волк с темно-серой, почти чёрной полосой вдоль позвоночного хребта. Светлая густая шерсть лоснилась в солнечном свете; темные полосы на боках не имели четких границ, плавный переход цвета от белого к темно-серому завораживал; золотые глаза сверкали яростным непокорным светом. О, это был он! Тот, кто своим запахом привлёк люта. Волки застыли, пристально изучая друг друга, оценивая, примеряясь. Гарри с наслаждением втягивал воздух, ощущая, как сладкий аромат другого волка заполняет его легкие. Внешний вид чужака не удивил Поттера, гриффиндорец сразу же узнал вид, к которому относился этот волк – ньюфаундлендский*. В магическом мире северных стран ещё можно было встретить этого хищника, в отличие от маггловского, где этих волков давно истребили. Гарри с восторгом рассматривал оппонента. Красивый, опасный. Инстинкты твердили Поттеру, что перед ним равный: опытный, сильный… маг. Именно так! Лют буквально чувствовал на кончике языка свежий, чуть кисловатый вкус магии, которой пропитан белый красавец. Да и его поведение не соответствовало поведению нормального волка: он замер статуей, с опаской и интересом рассматривая люта, вместо того чтобы принять оборонительную позу. Потом, будто что-то решив, волк тихо рыкнул, ощетинился… и попытался сбежать. Гарри сорвался следом, он не мог допустить повторения скоростного забега по пересеченной местности. Эти салочки раздразнили и несколько утомили, а потому чёрный волк напряг все мускулы, собрав волю в кулак, и в три больших прыжка догнал беглеца. Навалившись всем телом, Гарри прижал светлого волка к земле и с силой вцепился в холку сопротивляющегося анимага. Острые зубы и физическое превосходство люта не оставляли пленнику шансов освободиться. Спустя несколько минут волк выбился из сил и покорно замер под тяжёлым телом люта. Гарри довольно заурчал, выпуская волчий загривок из пасти, он удобнее устроился на пленнике, расставив шире лапы для большей устойчивости, и принялся осторожно обнюхивать свою добычу. Приятный запах щекотал рецепторы, будоража кровь. Лют ткнулся носом за ухо волка, с шумом втянул воздух, в ответ по телу зверя прошла волна мелкой дрожи. Такая реакция порадовала гриффиндорца, и он осторожно прикусил кончик уха волка, а потом, услышав скулёж, освободил добычу, прилёг рядом и с любопытством посмотрел в желтые растерянные глаза. Гарри не знал, что делать дальше и как себя вести. Внешняя покорность не обманула, лют чувствовал внутреннее напряжение волка, готового при первой возможности сорваться с места в новой попытке сделать ноги. Пристально изучив оппонента, лют остался доволен, очень доволен! Человеческая часть Гарри решила не вмешиваться и позволить внутреннему зверю развлечься: юноша не чувствовал угрозы от белого волка. В зверином обличье лют был явно сильнее, а если анимаг решит превратиться, то Гарри всегда успеет обернуться раньше и аппарировать в безопасное место. Внутренний зверь был явно доволен решением человека и заурчал от удовольствия, что насторожило белого волка. Горьковатый запах испуга не понравился люту, и он поднялся на лапы, виляя хвостом и призывно тявкнул – Гарри захотелось поиграть с новым знакомым, а ещё развеять его страхи и опасения на свой счёт. К удивлению люта белый волк принял приглашение, осторожно поднимаясь, он обнюхал Гарри, а потом шершавый язык неспешно мазнул по морде люта. Волк отскочил в сторону, но не пытался сбежать, а замер в ожидании, будто изучая реакцию люта на свои действия. В золотых глазах горел насмешливый огонёк. Лют фыркнул и сделал выпад в сторону волка, но не для того чтобы напасть, а вернуть должок – в этот раз он не укусил чужое ухо, а обслюнявил. Если бы анатомия позволяла, то лют громко расхохотался, наблюдая, как забавно отряхивается волк после мокрой “ласки”, обиженное выражение в янтарных глазах было непередаваемым. А через миг по лесным прогалинам носились две пушистые молнии – белая и чёрная. * Волк ньюфаундлендский (Canis lupus beothucus) — вымерший подвид серого волка. Ареал охватывал остров Ньюфаундленд и восточный берег Канады. Размеры имел средние 5,5 футов (от носа до кончика хвоста). Рацион питания составляли: карибу, бобры, полевки и прочие грызуны. Охота и пушной промысел в регионе обитания привели к полному исчезновению этого вида в 1911 году. Так же влияние на исчезновения оказали такие факторы как резкая нехватка продовольствия в 1900 годах, что привело к резкому сокращению популяции карибу. В настоящее время экологическая ниша ньюфаундлендского волка занята койотами.