Лют. Песня ветра

Гарри, скучая, рассматривал пейзаж за окном. Лето закончилось слишком быстро, а возвращаться в Хогвартс решительно не хотелось. Если раньше между гриффиндорским трио была хоть какая-то видимость дружеских отношений, то теперь… Поттер просто не представлял себе, как сможет сохранить приветливое выражение на лице. Ведь первая же встреча на вокзале показала, что внутреннему зверю категорически не нравятся друзья его человека, под действием негодования волка улыбка на губах Гарри сначала скисла, превратившись в ухмылку, а затем и вовсе сменилась хищным оскалом. Лют вовремя спохватился и почти поймал сползшую маску дружелюбия. Но как же она жгла лицо парня! Как же хотелось послать игры к чёрту и быть собой, перестать насиловать свою сущность! Лют недовольно скривился: отбиться от пристального внимания друзей, “соскучившихся” за три месяца разлуки, было сложно. Очень сложно! Особенно когда к их сонму присоединилась Джинни. Волк внутри Гарри чуть не взвыл от приторно-сладкого запаха духов мисс Уизли, но она продолжила щебетать, совершенно не замечая перекошенного лица визави. Поттер еле-еле смог выскользнуть из цепких ручонок друзей, прошмыгнул в вагон и с наслаждением захлопнул дверь купе, от души наложив на неё самое мощное запирающее заклинание, какое ему было известно. По прибытии юноша выскользнул из вагона, предварительно наложив на себя отвлекающие чары – хотелось ещё хоть час потешить себя тишиной и покоем. Распределение прошло мимо Гарри, гораздо интереснее оказалось изучать Хогвартс, используя новые физические возможности. У замка оказался потрясающий запах! Даже присутствие не всегда чистоплотных (во всех возможных смыслах) учеников не портило атмосферу, царящую в магической школе. Приятный неуловимый запах мяты и мелиссы, который оттеняет запах пергамента и пыли, пришёлся по вкусу люту. Всполохи и переливы магических сплетений, окружающих, буквально пронизывающих весь замок, завораживали юного мага. Куда неразумным гриффам тягаться с этой феерией? Достучаться до Поттера ни Рону, ни Гермионе за весь вечер так и не удалось. Они с чистой совестью списали всё на усталость первого дня и оставили попытки расшевелить Гарри. Лют вздохнул свободно лишь в своей комнате, когда шумные однокурсники улеглись наконец спать. Он выждал полчаса и тихо покинул комнату, отправившись знакомиться с Хогвартсом заново. Весь ужин у Гарри чесались руки коснуться каменной кладки, провести рукой по пульсирующим линиям силы, проверить, так ли хороши магические кружева, как выглядят. Прохладный камень приятно холодил кожу, лют чувствовал пульс живого замка под своей ладонью. Парень впервые за день улыбнулся искренне – он сможет пережить этот год, Хогвартс ему поможет! *** Гарри зло фыркал, ловко лавируя между нагромождениями бурелома Запретного леса. Прошел всего месяц после начала учебного года, а лют уже не был уверен в том, что возвращаться в Хогвартс было хорошей идеей. Вечно галдящие безответственные львята просто достали спокойного люта. Терпение Поттера таяло с каждым днём, а количество претензий росло, как снежный ком, их хватило бы на три тома. Единственным выходом из сложившейся ситуации оказались прогулки по Запретному лесу. Ночью лют мог позволить себе превратиться в волка и наслаждаться красотой леса в лунном сиянии, мог размять свои мышцы как следует. А главное, он мог снять ненавистную иллюзию со своей внешности и пройтись по тайным тропам, вдыхая ночной воздух полной грудью. Небо на востоке начало розоветь, солнце, выглянувшее из-за линии горизонта, окрасило верхушки деревьев в золотые и красные цвета. Рассвет – самая нелюбимая лютом часть суток: нужно возвращаться в школу, надевать маску, изображать нерадивого наивного гриффиндорца, искренне верящего каждому слову Дамблдора. А ведь этот образ уже давно не соответствовал истине! Гарри выдохнул облачко пара – сегодня утром было не по-осеннему холодно – поёжился и, обхватив себя руками, медленно побрёл в сторону школы. Ноги не хотели идти, и как результат - обычно грациозный и ловкий лют зацепился за кочку и чуть не растянулся на опушке Запретного леса. Чертыхнувшись, маг выпрямился, отряхнул прицепившиеся к мантии веточки-листочки и с тоской окинул взглядом окраину Хогсмита – именно сюда его занесло во время ночного променада. Ранним утром в деревне было тихо – время начинать новый трудовой день ещё не подошло, и жители Хогсмита мирно спали в своих постелях. Пасторальный сельский пейзаж лишь ещё больше расстроил люта: эта тишина и покой размеренной жизни так сильно отличалась от шума-гама школьных будней. Недовольно скривившись, Гарри уже хотел повернуться в сторону Хогвартса, как почувствовал колебание магического фона. У этой магии был неприятный привкус и просто тошнотворный запах, волосы на теле люта встали дыбом, а вдоль позвоночника побежали ледяные мурашки. В один миг перед глазами растерянного юноши мирное утро сменилось эпичной картиной нападения. В воздухе нестерпимо – для острого обоняния люта – пахнет гарью, слышны надрывные крики, плач детей. В голове Гарри щелкает переключатель: “Пожиратели – защитить”. Лют резко переходит в боевую форму, хотя из-за качественной иллюзии этого и не видно, но тем хуже врагам, что по неосмотрительности попадутся ему на пути. Теперь на окраине Хогсмита стоит не человек, а разъярённый лютич. Стремительное движение, и он перемещается в центр магической деревни; царящая там паника почти не отвлекает люта – он четко отслеживает в толпе Пожирателей в чёрных балахонах и белых масках. Смазанное движение, выпад и первый из приспешников Тёмного лорда падает замертво с разодранным горлом. Кровь алым фонтанам брызжет на мостовую, булькающий звук полностью удовлетворяет музыкальный слух волха, замершего полюбоваться делом своих рук, точнее когтей. Смерть человека не печалит ни волка, ни человека. В состоянии боевого транса волхи не размениваются на угрызения совести или долгие размышления, телом правят чёткие инстинкты: враг должен быть уничтожен без сожалений и жалости. Простит Бог… в лучшем мире! Гарри скользит, словно змея, по улочкам Хогсмита, нанося чёткие удары своим противникам, ломая шеи, разрывая глотки, купаясь в крови, пуская в ход не только когти, но и клыки. Магию парень использует по минимуму и лишь беспалочковую – лютичу этот деревянный костыль ни к чему, ведь он сам по себе воплощение чистой неукротимой силы и магии. Пожиратели явно не ожидали серьёзного отпора, а потому вели себя довольно беспечно. Заметить же тёмное торнадо, сметающее всё на своём пути, не в физических силах человека, виден лишь результат – кровавые ошмётки да обрывки чёрных мантий в утреннем сумраке. Кое-где люту попадаются оборотни, но те, чуя сильного зверя, тут же разбегаются, стремясь спасти свои шкуры. Странное поведение ликанов привлекает внимание Псов, приходит осознание – что-то пошло не так. Раздаётся приказ отступить к Запретному лесу и перегруппироваться. Лют замирает, оглядываясь и втягивая воздух. Ещё во время сражения его что-то отвлекало, что-то на самом краю сознания настойчиво требовало внимания. Теперь, когда враг отступил, Гарри мог перевести дыхание, губы люта сами собой сложились в улыбку-оскал – он понял, в чём дело. Запах. Почти неразличимый среди прочих, почти перебитый запахом крови и вонью пепелищ, почти неуловимый… Запах потенциальной пары. Запах Антонина Долохова. Теперь уже люта вели совсем другие инстинкты, жажда крови сменилась жаждой обладания. Адреналиновый раж ещё не схлынул, лишь этим можно объяснить глупость поступка волха – он совсем забыл снять иллюзию! Это появление было воистину шокирующим: Золотой мальчик света весь в потёках запёкшейся крови, съехавшие очки и лохмотья вместо школьной формы. — ТЫ?! – захлебнулся возмущением Долохов, теряя аристократическую выдержку. С самого начала операции в Хогсмите метка на шее активизировалась, посылая еле ощутимые импульсы тепла. В какой-то момент, Антонин в пылу сражения этого не заметил, руна запылала. Только после стратегического отступления волшебник в полной мере ощутил, каким огнём горит его тело, а значит, лют не просто рядом, он в бешенстве. Время замерло, пока двое пристально рассматривали друг друга. — Сними иллюзию, – глухо попросил маг. Терять Гарри особо было нечего – инкогнито и так раскрыто. Легкое касание браслета и перед аристократом стоит красивый хищник. В изумрудных глазах горит безумный огонь: пожар, разожженный схваткой, ещё не погас. Иссиня-чёрные волосы красивой волной обрамляют породистое лицо, на губах полуулыбка, не обещающая ничего хорошего. — И что дальше? — Сдам тебя Тёмному лорду! — А силёнок-то хватит? – хитро скалится лют. – Да, и ещё неприятный момент: придётся рассказать Волди, КАК ты дошёл до жизни такой. Ты уверен, что хочешь этого? Признаться в собственной слабости, недальновидности, – промурлыкал Гарри, увлекаясь игрой, – в связи с врагом, в конце концов! Некоторым пёсикам особенно придутся по вкусу пикантные подробности. Долохов нахмурился: всё сказанное было верным, придумать же выход из сложившейся ситуации, что устроил бы всех, не приходил на ум. — Не хмурься – тебе не идёт. — Как будто ты знаешь, что мне идёт! – зло парировал Пожиратель. — Да, например, лежать подо мной, нежно постанывая, – лют мечтательно закатил глаза, вспоминая последнюю встречу с Антонином. Громко рыкнув, Долохов попытался напасть на наглого парня, но… скорость волха несравнима с человеческой. Захват, подсечка, и с громким матом старший волшебник оказывается распластан на земле. — Не злись, Тони, – мягко увещевал Гарри обездвиженного партнера. – Если ты хоть на миг задумаешься, отбросив оскорблённую гордыню, то поймёшь, что тебе крупно повезло. Оказаться потенциальным партнёром люта – великая честь для любого чистокровного мага. Тебе ли этого не знать, прелесть моя русская? Спесь, кстати, тебе тоже не идёт. — Отпусти! – прошипел Антонин. — Как только, так сразу, – хмыкнул юноша, удобнее устраиваясь на своей жилистой подушке. — Я спокоен, – холодно заметил маг. Через полчаса. — О, как тон изменился! – подметил лют. — Чего… чего ты хочешь? Нерешительность в голосе пары рассмешила волха, он зарылся в ворот мантии Долохова, чтобы скрыть ухмылку. Атмосфера и так была накалена, не стоило всё усугублять. — Чего хочу? Странный вопрос! Ответ очевиден – хочу наслаждаться жизнью, не боясь за сохранность свой шкурки или здоровье моей семьи. Просто хочу быть счастливым. А чего желаешь ты? Нет, не отвечай! Лучше скажи, ты правда веришь, что сумасшедшее чудовище приведёт тебя к личному счастью, а Британию – к процветанию? Маг весь подобрался, мышцы под щекой Гарри задеревенели, но ответ на свой вопрос Поттер так и не получил. — Нельзя забывать о традициях, о своих корнях и истории, – начал Долохов. – Магический мир слишком сильно отличается от маггловского, приходящие в него нечистокровки должны соблюдать установленные порядки, а не тянуть свои заблуждения из маггловского мира, превращая их в норму. — Полностью согласен. Но я обращаю твоё внимание на методы решения данной проблемы, Тони. — Тёмный лорд… — Я могу снять метку, если ты захочешь, конечно. — Что?! Это… возможно? — О, тебе интересно? Я дам тебе время подумать, ммм… скажем, неделю? В следующею субботу здесь же, в тот же час я буду ждать тебя. Думаю, мы с пользой проведём время! – Гарри осторожно отпустил руки мага, а потом с неохотой поднялся со столь желанного тела. — Что мешает мне прийти с компанией? – иронично заметил аристократ поднимаясь. Лют вопросительно выгнул бровь, а потом рывком дернул мага на себя, страстно целуя. — Не захочешь делить, ты ведь не идиот, Тони, – томно прошептал волх на ушко своей добыче и растворился в утренней мгле, пока маг приходил в себя. — Не идиот, – подтвердил Долохов, задумчиво касаясь припухших губ. Улыбнувшись своим мыслям, маг, весело насвистывая, отправился искать остатки Пожирателей. Конец