Лют. Песня ветра

Гарри был доволен: неожиданная встреча подняла ему настроение и стала приятным разнообразием в приевшейся рутине. Тренировки с Сириусом потеряли первоначальный интерес и азарт, люту часто становилось скучно. Его магические и физические силы неуклонно росли, что радовало Гарри, вместе с тем Блэку становилось всё труднее совладать с растущим потенциалом крестника. Поттеру было несколько горько признавать, что он почти перерос Бродягу, как учителя. Нет, конечно, Сириус обладал обширными знаниями и опытом, но всё это меркло на фоне возможностей юного люта, который с игривой лёгкостью уворачивался от проклятий, атакуя в ответ. Необходимость в защитных артефактах отпала сама собой: юноша распознавал зелья по запаху, а природный ментальный блок люта пробить просто не представлялось возможным. Поэтому Гарри был искренне рад необычному компаньону, хотя в голову и закрадывались подозрения, что всё это неспроста. Поттер прочел в трактатах о лютах, что эти волхи, подобно волкам, моногамны – они выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Сильная реакция внутреннего зверя на анимага убеждала Гарри, что данный человек возможный кандидат на роль его пары. Подобная перспектива ничуть не раздражала Поттера – он относился к данному аспекту философски и не реагировал на подколки Сириуса на тему “одинокий волк желает познакомиться”. Книги утверждали, что в выборе спутника жизни важную роль играют не только инстинкты, человеческое сознание тоже участвует, просто выбирать приходится из того, что понравилось внутреннему зверю, то есть из ограниченного круга претендентов. Когда выбор зверя и человека совпадает, следует череда ритуалов, призванных магически скрепить союз. Особенно это становится важным, когда пара люта не волх, а обычный маг или маггл. Гарри волновался, что больше не увидит своего белого волка. Первые несколько дней он каждый день срывался в лес, практически игнорируя свой распорядок дня. Мародёры начали переживать из-за странного поведения юного люта. А потом юноша резко успокоился – объявилась его пропажа. Они встречались нечасто, но этого было вполне достаточно, чтобы успокоить внутреннего зверя Гарри. Иметь компаньона для прогулок в лесу, разделить с кем-то радость охоты – Поттер не смел даже мечтать об этом! Ведь Сириус хоть и был анимагом, но люту категорически не нравилась анимагическая форма крёстного, особенно когда сам Гарри превращался в волка – запах псины выводил люта из равновесия, инстинкты просто выли, требуя напасть. Ремус же отрицал себя, как волка, вид крови травмировал оборотня, потому он не мог составить компанию на охоте, да и не хотел. У Гарри было подозрение, что белый красавец использует его для тренировки собственной анимагической формы, думая, что имеет дело с обычным волком. Но пока люту было достаточно и простого участия. Он не хотел задумываться о том, кто же его таинственный анимаг на самом деле, на чьей он стороне в магическом кофликте: с Воландемортом, Дамблдором или же в нейтралитете. Всё это было совершенно неважно! Главное, что он, Гарри, не один. Узнать истинную личность компаньона Поттера совсем не тянуло… до одного момента. *** Солнечный день был по-августовски жарким; воздух, наполненный ароматами цветов и пряных трав, казался тяжёлым, для каждого вдоха приходилось прилагать усилия. Духота стоит невыносимая! Чутье подсказывало Гарри, что сегодня что-то случится, его жизнь изменится кардинально. Поттер не рассчитывал сегодня встретить своего анимага – они уже виделись вчера, а волшебник никогда не приходил два дня подряд. Значит, лют с чистой совестью может посвятить время исключительно себе! Одиночество тоже необходимо… иногда. Метнувшийся в кусты испуганный заяц не заинтересовал волка, важнее сейчас для него было удовлетворить другую свою жажду – таким жарким днём одетому в густую шубу люту нестерпимо хотелось пить. Приятная прохлада кристально чистой лесной реки приятно обожгла нутро жадно пьющего люта. Он расслабился и не заметил приближение гостя. Белый волк аккуратно подкрадывался к увлёкшемуся люту с подветренной стороны, а потом, выждав момент, прыгнул. Гарри не ожидал такого сюрприза, а потому не успел увернуться, и вот два волка – белый и чёрный – кубарем свалились в мелкую речную протоку. Быстро приняв вертикальное положение, отфыркиваясь и отряхиваясь студёными алмазными каплями, волки пристально изучали друг друга. В изумрудных глазах застыло недоумение и легкая обида, которые быстро вытеснила радость встречи, а в янтарных горел азарт и игривый призыв, который лют просто не мог проигнорировать. Миг – и два волка, словно маленькие щенки, носятся по лесу, не разбирая дороги и цепляя репей на шкуры. Погоня всегда заводила люта, но сегодня всё было иначе: горячая кровь просто пылала, пульсировала в висках, била набатом; всё тело сводили сладкие судороги. Знойный воздух опалял лёгкие, дыхание сбивалось от быстрого бега, жар солнца проникал под кожу, распаляя и без того пылкую кровь. О, если бы белый волк только знал, чем для него закончится сегодняшняя фривольная эскапада, то не стал бы заигрывать с лютом! Гарри четко осознал – именно сегодня тот день, когда анимагу придётся распрощаться со своим инкогнито. Лют замер напротив белого волка, а потом быстро сменил форму со звериной на человеческую. Не дав анимагу опомниться, он хищно оскалился, взмах рукой и приговор: — Speculi Verto, – мягкий бархатный голос произнёс заклинание почти нежно. Гарри решил не размениваться на Sapiec – лют был уверен, что анимаг силён и такое простое заклинание не подействует на него должным образом. Ничуть не стесняясь своей наготы, Гарри увлечённо наблюдал процесс принудительного превращения анимага. Когда волшебник перестал дрожать и смог подняться, лют с жадным интересом принялся рассматривать своего потенциального партнёра. Хорошо сложенный, немного массивнее Гарри и на полголовы выше люта, гибкий, словно хлыст – при каждом движении тугие канаты мышц красиво перекатываются под золотистой кожей, испещренной кое-где белёсыми шрамами, что выдаёт закалённого и опытного бойца. Чуть длинноватые тёмно-русые волосы завиваются на концах кольцами, несколько прядей упали на лицо, пряча яростное сияние серебристо-стальных глаз. На вид магу было не больше тридцати, но это далеко не так. Поттер мысленно присвистнул: вот что значит хорошая наследственность, чистокровность и грамотный подход к собственному телу – и даже Азкабан не помешает выглядеть на пятнадцать лет моложе! О, Гарри узнал мага сразу, лишь взглянув в это породистое лицо с высокими скулами. Перед ним стоял Антонин Долохов – преданный сторонник Тёмного лорда, член Внутреннего круга, русский дворянин, беглый преступник. Почему-то личность белого волка не разочаровала, внутренний зверь лишь тихо рыкнул: “перевоспитаем!” Маг загнанно дышал, его грудная клетка ходила ходуном при каждом глубоком вдохе, чётко обозначая рёбра. Лют любовно облизывал волшебника взглядом, только что не урчал, совершенно не обращая внимания на разгорающуюся в серых глазах ярость. Гарри знал, что Долохов, не в пример Блэку, наверняка сразу догадается, что за неведомая зверушка перед ним. В России шанс встретить люта значительно выше, чем в Британии, да и образованный чистокровный русский аристократ просто обязан знать о волхах. Гарри позволял рассмотреть себя – чувство ложного стыда покинуло его, как только был найден общий язык с внутренним зверем. Стыд вообще порождение сугубо человеческой морали, хотя… людям, в отличие от тех же животных, действительно есть чего стыдиться! Теперь Поттер верил Сириусу и Ремусу – его истинная внешность прекрасна. Жаль, что в Хогвартсе не оценят и придётся носить иллюзию. То, что видел лют перед собой, его откровенно радовало, рот начал наполняться вязкой слюной, а клыки ныть от нестерпимого желания впиться в человеческую плоть. Хотелось пометить, заявить право собственности во всеуслышание, и Гарри не стал сдерживать себя: метнувшись тенью к магу, он сбил его с ног и уселся сверху, удобно устроившись на бёдрах. Антонин попытался защититься, вскинув вперед руки, но ему стоило не мериться физической силой, а призвать волшебную палочку, тогда, возможно, у него появился хоть и призрачный, но всё же шанс. А так… Перехватив кисти Долохова, лют с силой их сжал, а потом прижал к земле, вонзая когти в почву и тем самым заключая руки волшебника в капкан. Лишь одно мгновение с мрачным торжеством Гарри смотрел в потемневшие от гнева, словно грозовое небо, глаза своей законной добычи, а потом склонился к шее мага, с наслаждением втянул мускусный запах обнаженного тела, и, не колеблясь, вонзил клыки в основание шеи. Пронзительный крик распугал лесных птиц и мелкое зверьё, но люту было всё равно на муки жертвы, ведь через пару мгновений, когда яд клыков волха вместе с пульсом достигнут самых отдалённый уголков тела мага, придёт облегчение, томительная нега. Лют замер, прислушиваясь, как меняется тело добычи под воздействием его яда. Клыки волхов могут быть серьёзным оружием: не василиски, конечно, но без подстраховки – смертельно опасны. Свойства яда люта подчиняются желанию хозяина, например, в данный момент по венам Долохова растекался не яд, а чистейший афродизиак. Реакция мгновенная – дыхание становится глубоким, чуть судорожным, а сердце бьётся гулко, но неспешно. Гарри приподнял голову, заглядывая в подёрнутые дымкой желания глаза. Чёрный зрачок практически полностью скрыл радужку, оставив лишь тёмно-серую полоску. Лют с наслаждением принялся слизывать кровавые дорожки, вызванные укусом, потом, не прекращая “умывания”, поднялся выше, осторожно прикусил кадык, очертил языком подбородок и уткнулся носом в спутавшиеся русые волосы. Собственное возбуждение грозило выйти из-под контроля, что было просто недопустимо – Антонин не пережил бы того, что с ним сделал озабоченный лют. Гарри резко оттолкнулся от земли, поднимаясь на ноги, оценил масштаб катастрофы и легко подхватил не сопротивляющееся тело на руки. Аппарировать он со своей добычей не собирался, но справедливо решил, что собственная мантия в качестве ложа - лучшая лесная подстилка. Сделав несколько шагов, он был вынужден остановиться и удобнее перехватить мага – не особо массивный с виду Долохов оказался на диво тяжёлым. Это несоответствие рассмешило люта, широко улыбнувшись в тёмную макушку, он неспешно двинулся в сторону своих вещей. Сняв защитный барьер, Гарри пришлось применить беспалочковую магию, чтобы расстелить свою мантию по земле, предварительно расширив её и наложив согревающие чары. Выпускать свою добычу из рук хоть на миг не входило в планы люта. Маг плыл в жарком мареве, порождённом ядом волха, не сопротивлялся, не осознавая происходящего. Подобная податливость начала раздражать люта: партнёр-бревно ему не интересен! Опустив Антонина в центре импровизированного ложа, Гарри на миг оторвался от мага, чтобы ещё раз оценить своё приобретение. Широкие плечи, хорошо развитая грудная клетка, кубики пресса, тонкая талия и узкие бёдра, стройные длинные ноги – волшебник, определённо, был красив. Насмотревшись вдоволь, Гарри склонился над своей добычей и неспешно принялся изучать распластанное тело, но уже не глазами, а руками и губами, пробовать на вкус. Жгучее желание обладать никуда не делось – его обуздала забота о партнере, ведь сначала нужно как следует подготовить мужчину, а уж потом срываться. Осторожными, но уверенными движениями лют разминал сведенные судорогой мышцы партнёра, ласкал всё, до чего мог дотянуться, распаляя волшебника. Особенно сладкими были поцелуи – жар чужого рта, яростная борьба за доминирование. Когда маг выгнулся дугой и глухо застонал, лют понял, что можно двигаться дальше. Гарри коснулся своего члена, собирая щедро выделившуюся смазку, и осторожно принялся готовить Антонина. Природа предусмотрительна: не важно, какого пола будет пара люта, внутренние секреты работают исправно – в естественной смазке можно просто утонуть, а ещё она обладает антисептическим и заживляющим действием. Но несмотря на это Гарри решил растянуть партнёра – первый раз как-никак. *** Поттер буквально мышью прокрался к себе в комнату. Встречаться с Сириусом не хотелось категорически, а уж с Люпином, который легко мог унюхать странный коктейль ароматов на теле Гарри, так и подавно. Конечно, лют мог отмокнуть в ванне, смыть пот, грязь и запах Долохова, спуститься и поужинать с мародёрами, но… допустить подобную расточительность Поттер не мог: неизвестно когда и при каких обстоятельствах они встретятся вновь. Свернувшись калачиком под толстым одеялом, Гарри перебирал, словно драгоценности, в памяти события прошедшего дня и тихо мурлыкал. Pov Гарри Кто же знал, что всё так обернётся? Моим потенциальным партнёром оказался такой видный Пожиратель смерти! Мало того, я лишился невинности… Надеюсь, я по неопытности не сильно облажался, а то не хотелось отпугивать пару ещё этим. Хватит того, что мы по разные стороны баррикад! Кстати об этом…. Волди, если узнает, полиняет раньше срока, да ещё и инфаркт с инсультом может заработать. А что? Прекрасный способ борьбы с серой гадиной может выйти – шокировать до состояния нестояния, а потом добить… лопатой. К чёрту Лорда! Эта ящерица не достойна моего внимания и пусть рискнёт здоровьем мне помешать! Мой партнёр только мой! И ничей больше! Не важно: будет ли этот выбор окончательным или нет, но темным на пару со светлыми лучше не встревать, пока я не определюсь. Хм, возможно, стоит рассмотреть и другие кандидатуры... В Хогвартсе должен хоть кто-то приглянуться моему внутреннему зверю. Да, и стоит уделить пристальное внимание изучению биографии Антонина: мало ли какие скелеты могут прятаться в его шкафу? End Pov Гарри *** Солнце клонилось к закату, его косые лучи пробивались сквозь кроны деревьев, освещая нижние ярусы леса. Игривый солнечный зайчик скользит по тёмно-зелёной траве и опавшим листьям, легко преодолевает защитный барьер из рун – тот настроен на живых существ, а не явления природы – и замирает на лице спящего мужчины. Со временем принудительные солнечные ванны начали раздражать, и маг начал просыпаться, хотя вынырнуть из сладкой неги сразу не получилось – сознание никак не хотело возвращаться. Осознание произошедшего навалилось резко, словно снежная лавина, сметая всё на своём пути. Маг резко поднялся и тут же рухнул назад – мышцы затекли, оказались не готовы к столь резвому пробуждению, а ещё по венам гуляли отголоски сладкого яда люта, что так же не способствовало хорошей координации. Постепенно контроль над телом полностью возвращается к магу: он поднимается, осматривается, цепляет одним пальцем мантию, что служила ему несколько часов и ложем, и одеялом, а потом с такой силой сжимает в кулаке чёрную ткань, что белеют костяшки, сквозь сжатые зубы слышится несколько непечатных выражений на русском. Маг шумно выдыхает, гордо выпрямляется и уходит, не оборачиваясь, с места своего грехопадения. *** Неделю спустя. Малфой-мэнор. Посреди разгромленной комнаты, вальяжно развалившись в кресле, сидит Долохов, медленно потягивая виски. Бедные домовики не справляются с наносимым уроном, потому в гостевых покоях царит форменный бардак. Хотя юным Пожирателям – новичкам Внешнего круга – повезло ещё меньше, чем домовым эльфам Малфоев; Антонин никогда не был терпеливым учителем, а после “удачной” прогулки в лесу, вообще как с цепи сорвался: гонял молодняк до кровавого пота, щедро одаривая волшебников и Круцио, и отборным русским матом под соусом из ехидства, щедро сдобренного сарказмом. Pov Антонина Хороший виски у Малфоя, а вот эльфы - нерасторопны! С простым Репаро проблемы! Да и Люциус подозрительно коситься начал. Мерлин... Как мне успокоиться? Взять себя в руки... и жить дальше. Единственный плюс всей этой ситуации в том, что псарня Лорда обходит меня десятой дорогой, даже Грейбек – самовлюблённый вожак – инстинктивно отшатывается от меня, отступая на шаг, и не досаждает на собраниях, как всем остальным Пожирателям. Хм, что-то, кстати, потянуло наших мохнатиков на задушевные беседы, а ведь весна закончилась, осень на носу. К чему бы это? Хотя запах люта я смыл, как только вернулся в мэнор, но метка-то осталась! И оборотни, видимо, подсознательно чувствуют её – клеймо более сильного зверя. Горит, зараза, пульсирует руной Ульф… Эта метка… Найду – закопаю! Нет, сначала буду пытать, а потом – закопаю… живьём, чтобы другим не повадно было. End Pov Антонина Маг довольно хмыкнул и залпом осушил свой бокал.