Невеста с того света

Кот. Что меня тянет к этому месту – ноги или дурная голова, которая никак не хочет дать мне покой? А не все ли равно? Ведь главное – так или иначе, а я все равно окажусь здесь. Продавщица в цветочном магазине широко улыбается и взахлеб расхваливает мой выбор. То, что ее радость и веселый тон неуместны, она понимает чуть позже, когда количество цветов, названное мною будет четным. Женщина моментально замолкает и сочувственно поглядывает на меня, и это начинает бесить. Не надо! Не надо меня жалеть! И вообще никого из нас жалеть не стоит. Мы все живы. Мы просыпаемся, ходим, едим, дышим и засыпаем вновь, а ее нет. Больше нет. И никогда уже не будет… Парадокс, но при жизни я дарил ей цветы всего лишь два раза – на ее день рождения и на то восьмое марта, когда праздник нас застал не на задании. Зато сейчас… кажется, это уже пятый мой визит на кладбище за какие-то две недели. И теперь можно хоть завалить ее цветами, потому что Женя больше никогда подозрительно не прищурится в ответ на неожиданный сюрприз. Теперь можно хоть кричать о своих чувствах, потому что она не сможет перебить. Можно торчать тут хоть сутки напролет, потому что она не сможет уйти или прогнать меня. А я бы все сейчас отдал даже за ее недовольный взгляд. На кладбище тихо, впрочем, как всегда. И холодно. Так вот как выглядит смерть? Тишина, холод и мрак. А ведь моя теперяшняя жизнь немногим от этого отличается. И впервые в жизни мне не стыдно признаться, что сил больше не осталось, и что сейчас я больше похожу на маленького мальчика (или что более вероятно, на девицу в депрессии). К черту весь мир! Уже знакомый поворот, ровно восемь шагов, и еще один поворот. Осталось пройти всего ничего, когда я вдруг замираю на месте. Кажется, вместе со мной замирает и все вокруг: деревья перестают трясти ветками на осеннем ветру, холодные капли дождя тоже куда-то исчезают, и даже сердце уже не бьется. А все из-за нее. Стоит спиной ко мне, но и этого хватает, чтобы понять, кто именно сейчас там, на шесть с половиной шагов впереди меня. Я узнаю эту осанку, узнаю эти волосы, узнаю эту прическу, черт возьми! «Этого не может быть, ты же сам все прекрасно понимаешь. Не маленький. Она ведь умерла у тебя на руках!», - вопит возмущенный разум, но замолкает, как только сердце вставляет короткое: «Заткнись!» Может, я уже схожу с ума? -Мура… Прежде чем успеваю что-либо сообразить, тихий шепот уже срывается с губ. Девушка замирает, но потому как вздрогнули ее плечи, понимаю – она меня услышала. Только вот поворачиваться не спешит. Ну же, милая, прошу тебя. Я ведь не ребенок, боящийся приведений, пугаться не собираюсь. Ну же. Но ничего. Никакого движения, а я боюсь моргнуть – вдруг видение исчезнет. -Мура… На этот раз голос дрожит и от этого звучит еще жалобней. Надеюсь, хоть сам выгляжу лучше. Но видимо, это срабатывает, и девушка медленно, словно сомневаясь, стоит ли ей это делать, поворачивается. Поворачивается в привычной Мурке манере – корпус неподвижен, легкий поворот головы, чтобы собеседник мог рассмотреть ее в профиль, и только потом Женя оборачивается к окликнувшему ее человеку. Вот и сейчас все точно также. А сердце уже бьется где-то в горле, но даже это не может отвлечь меня от стоящей напротив девушки. Сам не замечаю, как крепче сжимаю в руке букет, и острые шипы глубоко впиваются в кожу. -Простите… Напротив стоит совершенно незнакомая мне девушка. Симпатичная, но не Женя. Не моя Мура. И как только я мог перепутать? С ума схожу что ли? Или паранойя это? Может, все-таки стоит зайти к психоаналитику, а еще лучше к психиатру? Да, определенно надо, раз я вижу сожаление в этих черных глазах. Ей Богу, как будто девушка жалеет, что оказалась не Мурашовой. -У В-в-вас кровь… Незнакомка, наконец, подает голос. Заикается. Не мудрено, испугалась небось до чертиков, ведь не каждый день тебя окликают в кладбищенской тишине. -Давайте я Вам помогу. До меня, наконец, доходит смысл ее слов. Кровь? Откуда? Ах да, шипы. А в следующее мгновение мне вновь кажется, что я начинаю сходить с ума – уж слишком знакомы мне те манипуляции, которые она проделывает. Девушка роется в маленькой сумочке в поисках, судя по всему, носового платочка, а перед глазами стоит Мура, судорожно копающаяся в аптечке. Так, стоп, Ионов! Прекрати! Сам ведь придумываешь ерунду, потом сам же в нее веришь, ну и в итоге страдаешь. -Вы знали Женю? Задаю вопрос чтобы хоть как-то отвлечься, отогнать от себя ненужные видения прошлого. Незнакомка отрицательно качает головой: -Нет. – Платок найден, и милая барышня без моего согласия хватает меня за руку, весьма профессионально перевязывая ладонь, - я… я тут навещала… в общем, родственников. Уже уходила. Заблудилась, вот и забрела сюда. Отвечает слишком быстро, глотая окончания и предлоги. Нервничает что ль? Хотя, какая мне разница? Свой интерес к ней я потерял ровно минуту назад, когда встретился взглядом с огромными черными глазами. Черными, а не голубыми. И не надо на меня вот так смотреть, все равно это уже ничего не изменит. Она, словно, понимает все без слов. Поспешно прощается и, не забрав платка, спешит прочь. Но не проходит и пары секунд, как я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, а все потому что девушка в сердцах выдает: -Вот зараза! Подвернула ногу. Но черт возьми, почему именно эта фраза и именно сейчас? И почему в этих глазах вновь смесь страха и надежды? И хочется сорваться с места и, оказавшись рядом, крепко вцепиться ей в руки. Но глупо ведь. Глупо сейчас трясти ее как тряпичную куклу и пытаться объяснить, что она напоминает мне ту, что лежит всего в нескольких метрах от нас. Пошлет меня, если в обморок от страха раньше не рухнет. С трудом отвожу взгляд и отворачиваюсь: -Осторожнее. Сегодня скользко. Наверное, показалось, но мне послышался тихий вздох разочарования. А затем пара секунд тишины, и звуки удаляющихся шагов. Она ожидала совсем другого. Ждала чуда, магии, волшебства. Оставалось только обернуться и тут же оказаться в его объятиях. Он узнает ее. Точно узнает. Может, сначала недоверчиво моргнет, а потом распахнет объятия, и все, наконец, закончится. Но все пошло не так. Парень лишь крепко зажмурился, а потом извинился. Женька мысленно заскулила от разочарования. Вот только винить его было не в чем, она и сама себя не узнала, чего говорить о нем-то тогда? От того, чтобы расплакаться и броситься ему на шею, удержала лишь мысль о том, что таким образом она причинит ему еще больше боли. Он вряд ли сейчас поверит в тот бред, что приключился в их жизни, а вот страдать от этого будет еще сильнее. И нужно было что-то делать, чтобы спрятаться от этого проницательного взгляда, и тут-то она и заметила кровь на его руке. Сердце забилось чаще, как это случалось каждый раз, когда этот «счастливчик» получал очередную пулю и, не задумываясь, Женя полезла в сумочку. Платок был найден, рана перевязана, вот только девушка, так спешившая сбежать, не заметила, как из кожаного клатча выпала визитница, в которой помимо всего прочего оказались и ее банковские карты. Точнее карты той, кем она сейчас являлась. Именно эти кредитки в данный момент держал в руках молодой кап-лей, то и дело перечитывая ее имя и фамилию. Он словно надеялся – это вновь игра воображения, но имя «Евгения» с кусочка пластика так и не исчезло. Еще одно совпадение? Многовато как-то для одного дня и одной девушки. -Мур, что это значит? – Он оглянулся на фото улыбающейся девушки, а потом с силой вцепился в волосы. Оттянул их назад и ощутимо дернул. – Это ведь что-то означает, да? Знак? Что? Ответом служила лишь тишина. Да и не надеялся он услышать чьи-либо слова. Визитницу надо вернуть. Он сделает это завтра, как только выяснит, кому и куда ее возвращать, а пока пальцы набирают знакомый номер. Гудок, и собеседник принимает вызов. -Серег, ты дома? – Дождавшись ответа, Кот продолжает, - я заеду. Сейчас. Поговорить надо. Им, и правда, надо поговорить, ведь они этого так и не сделали. Только говорить Кот намеревается о другом. Интересно, как быстро Серега пошлет друга с его подозрениями? Неплохо бы заскочить по дороге в магазин. На трезвую голову такое не обсуждают. Уже отойдя на пару шагов, Вася оборачивается и, глядя прямо в глаза девушке на фото, произносит: -Я приду завтра, милая.