flat

      По словам мистера Кима, Чонин был хорошим и добропорядочным соседом, который не нарушит привычную жизнь Кёнсу. Но по словам того же самого арендодателя, при заселении в квартиру было сказано, что кран не течёт, проводка в порядке, а соседи тихие. Хотя кран приходилось подкручивать каждые две недели, аккуратно включать свет и с предельной осторожностью подключать ноутбук к розетке, а соседи были тихими только два раза в месяц. Мистер Ким одновременно солгал и сказал правду, просто второе он предельно сократил. Вот поэтому Кёнсу с такой осторожностью приглядывался к только въехавшему соседу.       Первый день прошёл подозрительно хорошо. Кёнсу узнал, что Чонин младше его, день рождения у них в один месяц : у старшего двенадцатого января, а у младшего четырнадцатого. Ещё Кёнсу подметил, что Чонин, как и он сам, при первом знакомстве очень стеснительный, хотя иногда в глазах парня пробегал не очень здоровый огонёк, от чего у старшего начинал дёргаться глаз.       Ложась спать, Кёнсу попытался переосмыслить, как он вообще смог согласиться на такое безумие, и какой чёрт двигал им в момент подписания нового договора. Чонин расположился на любезно принесённой мистером Кимом раскладушке, стоявшей на противоположном конце комнаты, удобно вклинившейся между рабочим столом и стеной. В комнате царила атмосфера наступающей ночи и жуткого стеснения. — Спокойной ночи, — выключив свой ночник, сказал Кёнсу, до сих пор не верящий в происходящее. — Спокойной, — тихо ответил Чонин.       Кёнсу проснулся с тупой головной болью, казалось, кто-то изнутри долбит его черепную коробку отбойным молотком, открывать глаза до жути не хотелось, но чуткий слух и обоняние парня уловили звуки шипящего масла на сковородке и вкусный запах яичницы. Повернув голову по направлению шума, Кёнсу заметил наполовину слезшее с раскладушки одеяло, скомканную простынь и наспех распакованные сумки. В голове ярко вспыхнули воспоминания вчерашнего дня, а в мозгу закрутилось лишь одна фраза – «у меня есть сосед».       Аккуратно заглянув на кухню, Кёнсу заметил своего соседа в ярко синих пижамных штанах и старой футболке, который, напевая неизвестную песню, помешивал что-то на сковородке. — Доброе утро, — весело взглянув на прижавшегося к дверному косяку парня, сказал Чонин. — Ага, доброе,— присаживаясь на табуретку и подозрительно поглядывая на «повара», ответил Кёнсу. Выключив газ и достав две тарелки из верхнего шкафчика, Чонин стал накладывать яичницу. — Извини, что так по-хозяйски веду себя, просто неудобно было будить тебя, чтобы спросить разрешения, — убирая сковородку в раковину, сказал парень. — Да ничего, спасибо, — рассматривал содержимое тарелки Кёнсу. — Вчера наше знакомство началось как-то не очень весело и скомкано, поэтому я решил приготовить завтрак, в знак соседской дружбы, — широко улыбаясь, говорил Чонин. На словах о соседской дружбе лицо Кёнсу перекосило, но постаравшись убрать это выражение, он добавил: — Да. Очень вкусно. — Я старался. Ну что? С этого момента мы соседи, — в устах Чонина это прозвучало как проклятие, по крайней мере, так показалась Кёнсу.       По словам мистера Кима, Чонин приемлемый сосед, но Кёнсу уже не сомневается в том, что арендодатель вновь сократил львиную долю правды.