flat

      Кёнсу прибирал комнату, собирая мусор в пакеты. Главной задачей для него было не встречаться взглядом со своим соседом. Чонин молча мыл посуду, сосредоточенно всматриваясь в тарелки и чашки, главным для него было это ни в коем случае не смотреть на Кёнсу.       Комната была наполнена самыми разнообразными звуками: звон бутылок, стукнувшихся друг об друга, шелест обёрток и шорох пакетов, звук воды, льющейся из-под крана, звяканье тарелок и скрип шкафчика. За окном раздавался шум приезжающих машин, разговоры людей и прочие посторонние шумы, которые смешивались воедино, превращаясь в нечто однородное. Было всё, кроме звука голосов соседей, а оба парня мечтали, чтобы эта уборка длилась как можно дольше.       Впервые за все время сожительства с Кёнсу Чонин узнал, что старший курит. Почти полная пачка «Marlboro Red» одиноко лежала на подоконнике. Кёнсу медленно затягивался, постукивая по столу спичечным коробком. Чонин не решался подойти и сказать очень необходимые слова «давай забудем». А Кёнсу просто курил. Погружая свой разум в лёгкую дымку пустоты.       Оба парня прекрасно понимали, что случай и жалкая физиология просто сыграли с ними злую шутку. Но обоим что-то мешало просто забить на это и жить дальше. Чонин знал точно, что мешало. А вот для Кёнсу это стало зудящей мыслью где-то глубоко в лабиринтах его сознания. Он не мог разобраться в себе, не мог объяснить, что он почувствовал. Но это «что-то» поразило его и заставило испугаться самого себя. Постепенно пачка сигарет стала полупустой. А в квартире стало невозможно дышать. Кёнсу открыл форточку на кухне, вдохнул свежий ветер, схватил куртку, решив прогуляться.       Чонин отвлёкся от книги, как только услышал хлопок входной двери. Открыл форточку в комнате и минут пять бродил, наслаждаясь свежим запахом весеннего ветра. Так же как и старший, он думал о своих чувствах, а они действительно заставляли задуматься. Для Чонина это было странно. Вроде бы всё должно быть наоборот, его неправильные чувства должны были только усилиться, а физическое желание перерасти во что-то большее. Но чувства младшего стали медленно угасать, словно он получил нужную вещь, которую он ждал и высматривал очень долго и теперь, получив её, потерял весь интерес. И нужно бы вздохнуть с облегчением, но Чонина всё равно мучала эта мысль. Преследовала его, не давая читать книгу, случать музыку, заниматься учёбой. Чонин не мог определиться, не мог точно сказать, потому что окончательно запутался. Он не видел другого выхода в этой ситуации, кроме как лечь и заснуть. Возможно утром, он придумает что-нибудь.       Кёнсу пришёл поздно. Когда он шёл домой, то на здании, сплошь увешанном неоновыми вывесками, горели цифры 23:59.       Ночью город становился совершенно другим, выходящим за рамки, открывающим двери, которые не доступны в дневное время суток. Чего стоит запах городской ночи. Голоса разных людей, музыка, звучащая почти из каждого кафе и бара, яркий неоновый свет. А люди, словно мотыльки, неловкими и резкими движениями передвигаются под этим искусственным светом.       Поднимаясь на свой этаж, парень прикинул, что на часах уже полночь или даже половина первого ночи. Ключи зазвенели слишком сильно, как ни старайся, дверь всё равно заскрипела, половицы подпели ей, а из куртки что-то выпало и звонко ударилосья об пол. Но крепкий и здоровый сон Чонина не поддавался на всё это.       В звенящей тишине кто-то чиркнул спичкой о коробок, за окном начал моросить мелкий, но частый дождь, запахло тонким, почти не уловимым ароматом табака. Через пелену сна Чонин лишь ощущал чьё-то тепло и терпкий привкус во рту.