Самая вкусная ягода

Солнце уже было в самом зените, когда корзина наполнилась до краев. Денимел с гордостью полюбовался крупными сизо-синими ягодами — одна к одной! Не зря он больше двух часов забирался в горы. Ближе к холду таких больших ягодников нет, да и лучшие места, наверно, уже обобрали, так что он бы все равно ползал полдня по лесам, чтобы наполнить эту корзину. А устал бы намного больше, и ягоды были бы гораздо мельче и кислее. Перед тем, как пускаться в обратный путь под жарким солнцем с тяжелой корзиной, надо было передохнуть и поесть. Ну и вообще побездельничать. До вечерней дойки времени оставалось еще много, а больше никаких дел у Денимела сегодня не было. Сенокос еще не начался, прополку на огородах закончили, скотина круглые сутки на пастбище — ни кормить, ни чистить, ни убирать не надо. А здесь, в тенистом, заросшем редким невысоким лесом распадке, намного лучше, чем в холде. Никто не пристает с разговорами, просьбами и мелкими поручениями, можно делать то, что хочется, и никому не объяснять, зачем и почему. А можно ничего не делать, просто валяться на теплой земле и «улетать». Денимел любил это особенное чувство, приходящее, если долго вглядываться в чистое, безоблачное небо — как будто стал легким, невесомым, оторвался от земли и паришь высоко-высоко в солнечном или звездном свете. Сейчас ему редко выпадала такая возможность, но малышом он часами мог валяться где-нибудь на задворках, представляя себя птицей или даже драконом. Старый арфист Таргат рассказывал, что в древности драконов было так много, что детей, рожденных в Вейре, не хватало, и Поиск проводили не только для королевы, как сейчас, а отбирали и юношей для самцов и зеленых. В тайных грезах Денимел иногда видел, как на двор холда опускаются драконы, и самый главный бронзовый всадник протягивает ему руку… Эх, глупые, детские мечты! Но как же не хочется верить, что никогда ему не оседлать огромного, могучего, прекрасного зверя, такого, как вот этот, вдруг возникший в небе и кружащийся, снижаясь, на той стороне ручья… Дракон?! Денимел подскочил и с силой потер глаза — нет, ему не приснилось, на дальний берег ручья садился огромный зеленый зверь. Пока в голове укладывалось осознание такой невероятной, сказочной удачи, ноги сами двинулись туда, куда сел дракон — сначала медленно, неверными короткими шагами, потом все быстрее и быстрее, пока не перешли на бег. К ручью Денимел вылетел задыхающийся, мокрый от пота, с пылающим от жары и волнения лицом, боясь только одного — не успеть. Но он успел, дракон никуда не делся, сидел на одиноко торчащей из леса скале, склонив голову, будто следил за чем-то внизу. Денимел застыл, зачарованно глядя на чудесное существо: картинки, оказывается, не отражали и сотой доли его красоты и величия. Да и как передать на рисунке мягкий блеск гладкой зеленой шкуры, переливчатое сияние огромных глаз, плавную мощь каждого движения? Вот бы подойти еще ближе, а еще — погладить, хоть кончиком пальца прикоснуться... — Привет! — Денимел вздрогнул и перевел затуманенный взгляд вниз, откуда послышался звонкий, с насмешливой ноткой, голос. У самого ручья стоял незнакомый мальчишка, примерно его ровесник, размахивая маленькой пустой корзинкой. Поймав взгляд Денимела, он улыбнулся и поднялся наверх. — Ну и жара, — сказал он, остановившись рядом, и протянул руку. — Меня зовут Б’рен. Денимел растерянно пожал протянутую ладонь, представился в ответ, окинул взглядом плотные, не по погоде, кожаные штаны и высокие сапоги, и только тут до него дошло: — Ты — всадник?! — Да. А это моя Мирета, — Б’рен с гордостью посмотрел на дракона. — Она очень красивая, — вздохнул Денимел. — Я так загляделся, что тебя даже не заметил. — Я так и понял, — Б’рен рассмеялся. — Правда, сначала подумал, что ты просто сильно испугался. — Я, может, и испугался бы, — чистосердечно признался Денимел. — Если бы успел сообразить. Никогда не видел дракона, да еще и так близко. Он снова посмотрел на зеленую красавицу, блаженно потягивающуюся на солнцепеке. — Весной я тут пролетал, видел, как цвела голубика, — сказал Б’рен. — Большой такой ягодник на этом склоне. Хотел посмотреть, уродилась ли. — Полно ее. И поспела как раз. А ты за ягодами прилетел? — Да, хотел набрать немного. У меня друг болеет, мы с ним оба любим голубику. — Она к тому же полезная, — кивнул Денимел. — Я ее тоже люблю. Самая вкусная ягода — не слишком кислая, не слишком сладкая, в самый раз. Пойдем, покажу, где хорошие кусты. Зайдя обратно в лес, он увидел свою котомку с обедом, оставленную на приметном дереве. В животе сразу заурчало... да и когда еще удастся поговорить с настоящим драконьим всадником? Денимел набрался духу и предложил: — А может, перекусим сначала? Я тут с раннего утра... Б’рен нерешительно замялся, и осмелевший Денимел потянул его за руку: — Давай, поедим. Ты, небось, после завтрака тоже еще не ел. А у меня тут полно всего, мать вечно боится, что я оголодаю. Мать еды единственному сыну никогда не жалела, а в этот раз превзошла себя, навалила целую гору: и хлеба с мясом и луком, и три вареных яйца, и большую сладкую лепешку. Наверно, думала, что Денимел до вечера будет по лесу бродить. Зато есть чем угостить проголодавшегося всадника! А тот действительно выглядел проголодавшимся. С видимым наслаждением ел все, особенно налегая на мясо. Еще бы, подумал Денимел, летом свежее хорошее мясо редко увидишь. Он великодушно подвинул к Б’рену оставшиеся куски и разломил пополам сладкую лепешку. Пока новый знакомый угощался, Денимел украдкой разглядывал его. Почему-то всадники представлялись ему всегда очень высокими, сильными мужчинами, с бугрящимися мускулами и стальным взглядом. Может, взрослея, они и становились такими, но Б’рен был совершенно обычным мальчишкой. Далеко не богатырь, одного с Денимелом роста, разве что чуть шире в плечах. Худой, даже тощий, хотя по движениям видно, что не хиляк. Какой-то весь однотонный: кожа, короткие волосы, глаза — все светло-коричневого, теплого, как корочка на белом хлебе, цвета. Ничего, ну совсем ничего особенного... кроме того, что его выбрал дракон. Денимел подавил завистливый вздох и сходил к ручью за водой. И пить хотелось, и невежливо так пялиться на человека, особенно, когда тот ест. — Уф, — сказал Б’рен, подобрав все до крошки. — Давно такой вкуснятины не пробовал. Спасибо! — Да не за что. Недавно пришлось бычка зарезать, со скалы упал, переломал все ноги. А так пришлось бы вместо сочного мяса хлеб с сухими колбасками жевать. Или просто с маслом и зеленью. Всадник как-то странно посмотрел на него, но заговорил о другом. — А ты, значит, из Чарис-холда? Там недалеко опорная точка есть, где Серебрянка в Эри вливается. Знаешь это место? — Конечно, знаю! Мы туда за диким луком ходим. А опорная точка — это что? Оказалось, что для того, чтобы мгновенно переместиться через Промежуток, всадник должен четко представить себе вид места, куда хочет попасть. И весь Перн как бы покрыт невидимой сеткой, на узлах которой размещены опорные точки — места, над которыми дракон появляется из Промежутка и дальше летит уже обычным путем. Каждый всадник должен был накрепко впечатать в память вид этих точек, чтобы потом смочь вовремя оказаться в нужном месте, и у юной зеленый пары сейчас как раз был этап усиленных тренировок. — А как это — переместиться через Промежуток? Каждый ответ рождал новый вопрос. Б’рен не задавался, охотно отвечал, объяснял непонятное, спрашивал сам, с искренним интересом выслушивая нехитрые Денимеловы рассказы о жизни холда. За разговорами они незаметно наполнили корзинку, потом еще и досыта наелись ягод прямо с куста. Денимел с тоской посмотрел на свою ношу, ставшую как будто еще тяжелее, и неохотно поднялся: — Мне пора. Надо к дойке успеть, а идти долго. — Если хочешь, мы с Миретой подкинем тебя к устью Серебрянки, — небрежно предложил Б’рен. — Оттуда ведь ваш холд намного ближе? У Денимела захватило дух. Хочет ли он?! Да он бы все отдал за это, а его еще спрашивают! — Я бы прямо к дому тебя подвез, но нам запрещают летать над холдами. А через Промежуток только до Серебрянки могу, — продолжил Б’рен, не замечая охватившего собеседника восторженного оцепенения. — Конечно, пусть до Серебрянки, там совсем близко! — отмер Денимел и только тут до него дошло. — Так мы через Промежуток полетим? — Да, я же сказал, нам запрещают летать над холдами. Говорят, животные пугаются, а холдеры потом жалуются лордам. Денимел хотел было сказать, что его отец не станет никому жаловаться, но подумал, что это будет слишком уж похоже на попрошайничество. Шагая за Б’реном, он усиленно размышлял, чем бы таким заманить всадника в холд, но так ничего и не придумал. Не мяса же предлагать, словно за работу какому-нибудь кровельщику! Да и не слишком ему хотелось, чтобы дома узнали об его приключении. Будут теребить, выспрашивать все, со старших сестер и Стиннара станется и дразниться. Отцу вот можно рассказать, он трепаться не будет... Уже подойдя к ручью, Денимел вдруг заробел. Чем ближе он подходил к дракону, тем больше тот становился, тем выше казалось небо и тверже земля, а при мысли о неведомом Промежутке холодело в животе. Но отступать было поздно, он бы лучше умер, чем в последний момент струсил и отказался от полета на драконе! — Познакомься, Мирета, это Денимел, — Б’рен ласково похлопал дракона по могучему плечу. Зеленая выгнула шею и взглянула огромным, переливающимся сотней зелено-голубых огоньков глазом прямо в лицо Денимелу. Тот с трудом сумел устоять на вмиг ослабевших ногах и поклонился. Б’рен рассмеялся: — Ты ей нравишься! Денимел промолчал: говорить он просто не мог, у него все внутри дрожало от сладкого ужаса и восторга, даже голова кружилась. Б’рен привязал к ремням упряжи обе корзины, ловко взобрался по подставленной ноге дракона на основание шеи, между последними выступами гребня, накинул на плечи кожаную куртку. Потом протянул руку: — Давай, садись позади меня! Когда Мирета оттолкнулась мощными лапами и взмыла в воздух, Денимел все-таки смог сдержать крик, но пальцы, вцепившиеся в пояс Б’рена, разжать не сумел бы и под страхом смерти. Земля провалилась вниз, мимо стремительно пронеслись кроны деревьев, в ушах засвистел ветер. Дракон поднимался по спирали, и с каждым витком земля уходила все дальше и становилась все шире. Они поднялись высоко, туда, где воздух был ощутимо прохладнее. Деревья отсюда выглядели как травинки, а пасущиеся на лугах коровы и скакуны — как жучки. Денимелу показалось, что он видит родной холд, но уверенности не было, слишком уж непривычно было смотреть на мир с такой высоты. Если бы не сверкающая вдали широкая лента реки Эри, он бы, наверно, совсем потерялся. — Ты остыл? — спросил Б’рен, натягивая шапку-шлем. — А то потным в Промежуток опасно соваться, простудишься. Может, еще пару кругов заложить? — Давай еще пару кругов, — согласился Денимел, хотя потным себя уже не чувствовал. Но хотелось продлить еще чуть-чуть эти необыкновенные мгновения, чтобы крепко-накрепко запомнить, впитать их в себя, чтобы во снах снова и снова парить в пронизанном солнцем просторе над зелеными летними лесами и лугами, слышать, как свистит воздух, рассекаемый огромными крыльями, чувствовать дыхание дракона, движение его могучих мышц... Денимел бы согласился провести так вечность. Но увы, вечности в его распоряжении не было. Поднявшись выше еще на несколько кругов, Б’рен оглянулся: — Сейчас уйдем в Промежуток. Не бойся, мы почти сразу вынырнем. Испугаться Денимел не успел. На какой-то миг стало черным-черно, обожгло леденящим холодом — и они вынырнули обратно, в солнечный день, а внизу бурлил стремительный поток Серебрянки, смешиваясь с темными водами Эри. Денимел теребил ручку корзины и пытался найти слова, чтобы выразить все свое восхищение и благодарность. Но таких слов или не было вообще, или он их не знал. — Спасибо тебе, — наконец, выдавил он. — И тебе огромное спасибо, прекрасная Мирета. Б’рен, ты не представляешь, как я об этом мечтал... — Нам было нетрудно, — улыбнулся Б’рен. — Тебе спасибо за обед и за помощь. Ну и вообще... хороший был день. — Замечательный! — с жаром подтвердил Денимел. — Б’рен... я, конечно, мало что могу... но вдруг... Короче, я всегда рад помочь. Всадник кивнул и взобрался на дракона. Мирета благосклонно кивнула Денимелу и взмыла в воздух. — И вообще, прилетай просто так, я буду очень рад, — одними губами произнес Денимел. Б’рен его все равно не услышит. Да и зачем ему обычный мальчишка из захудалого холда? Юный всадник и так проявил беспредельную щедрость... Денимел проводил взглядом исчезнувшего в вышине дракона, подхватил корзину и зашагал домой. Грусть, накрывшая его при расставании, постепенно отступила. Они еще могут встретиться, Бенден-вейр не так далеко от холда... да даже если и не встретятся больше — этот день уже был, его отнять никто не сможет! Кто еще из его знакомых может похвастаться тем, что летал на драконе? А у кого есть знакомый — настоящий драконий всадник? И дело не в том, чтобы похвастаться. Он и не станет, может, даже не расскажет никому... Просто ведь он... он летал на драконе! Денимел зажмурился, вспоминая, и снова ощутил распирающий грудь восторг. О, какой же сегодня выдался счастливый день! *** — … и сына Джиорима забрали, и юного Саркила из Краснокаменного холда... Предводитель Ф’лар велел отбирать юношей постарше, потому что скоро начнут падать Нити, и нужно, чтобы всадники повзрослели не позже своих драконов. И нужно как можно больше кандидатов, ведь в Вейре зреет сорок одно яйцо! Поэтому они и провели Поиск по всему Перну, как в старые времена... Денимел слушал вернувшегося из главного холда Таргата и едва сдерживал слезы обиды. Всадники побывали с Поиском во всех окрестных холдах, только Чарис-холд обошли! И всегда так! И арфиста бы у них не было, если бы старик Таргат, уйдя на покой, не решил вернуться туда, где родился, и пришлось бы им таскаться на занятия в холд Дальнего Ручья. Да и плевать бы на арфиста и все прочее, но вот то, что юношей из маленького Чарис-холда даже не сочли нужным проверить на способность Запечатлеть дракона, было по-настоящему несправедливым. Как будто такие люди рождаются только в больших холдах! И пускай Стиннар с Альгеном даже не задумываются о судьбе всадника, он-то, Денимел, только об этом и мечтает! Не в силах больше слушать, кого еще увезли в Вейр, он выскочил во двор. Уже совсем по-весеннему яркое солнце резануло по глазам. Денимел вытер выступившие слезы и побрел на выгон, подальше от дома. День выдался теплый, пахло подтаявшим снегом, навозом и сеном. Взрослых животных отогнали на водопой, на выгоне остались только телята, сейчас носившиеся друг за другом, смешно взбрыкивая тонкими длинными ножками. Самый крупный, белый бычок, родившийся в начале зимы, отвлекся от еды, увидев человека, подбежал, ткнулся влажным носом в ладонь, выпрашивая лакомство. Денимел развел руками, показывая, что ничего нет, почесал горячие шишечки пробивающихся рожек. Поняв, что угощения не будет, бычок потерял к нему интерес и побежал обратно, к резвящимся сотоварищам. — Вот ты радуешься и не знаешь ничего, — сказал ему Денимел. — Вырастешь, погуляешь Оборот-другой, и все, станешь вкусным мясом. А тебе все равно, сейчас хорошо, да и ладно... Уметь бы и мне так... Телята набегались и дружно направились к разбросанному в дальнем углу сену. Денимел смотрел на них и думал, что будет стоять здесь и смотреть на таких же, как эти, жующих телят и в следующем Обороте, и в следующем за ним, и так до самой смерти... А мог бы уже сейчас быть в Вейре! И потом могла бы быть совсем другая жизнь, горячая и опасная, как огонь дракона, полная подвигов и приключений... Наверно, было бы страшновато... но Б’рен бы помог ему. И Мирета... ведь Б’рен сказал, что Денимел нравится Мирете! Значит, его наверняка бы выбрали в Поиске! С чего он пришел к такому категоричному выводу, Денимел потом не мог даже сам себе объяснить. Но в тот момент его обуяла самая настоящая ярость и всепоглощающее желание добиться справедливости. Прямо от загона он сломя голову побежал в конюшню, чтобы немедленно мчаться в Вейр отстаивать свое только что придуманное право. Ведь до Рождения драконов еще есть время, и если он поторопится, то все успеет... После Денимел не раз гадал — хватило бы его запала на то, чтобы доехать хотя бы до хребта Бенден? Иногда думалось, что хватило бы до самого Вейра, иногда — что вернулся бы, даже не доехав до границы холда, но об этом оставалось только гадать. Потому что у конюшни Денимела встретил отец. — Куда-то собрался? — спросил он, добродушно щурясь на солнце. — Дымка не бери только, ему Стиннар спину малость натер, разгильдяй этакий. И все. Денимел встал, как вкопанный, задохнулся, будто из него вместе с яростью и решимостью разом вышел весь воздух. Пытаясь восстановить дыхание, он закашлялся, отец похлопал его по спине: — Смотри, не простынь. Воздух-то еще холодный, хоть и солнышко пригревает уже. Он обвел довольным взглядом двор, протяжно вздохнул: — Вот и дожили до весны, считай... Хороший денек сегодня! Ты съезди-съезди, сынок, проветрись, что ж в такой день не прогуляться верхом. По делу собрался или просто? — Просто, — выдавил из себя Денимел. — Так, размяться, скакуна выгулять... — А попрошу тогда, — отец лукаво улыбнулся. — Доедь до Длинного озера, глянь, как там стога. Рамедин все ворчит, что позавчерашний ветер их наверняка порушил. И Громкую возьми, она застоялась что-то... Без единого слова Денимел кивнул, прошел в конюшню и послушно оседлал Громкую, хотя не любил ее за вредность и упрямство. И всю дорогу до Длинного озера и обратно думал. Громкая неторопливо плюхала по подтаявшему снегу, иной раз переходя на шаг и обнюхивая встречавшиеся вдоль дороги кусты. Денимел не мешал ей, машинально почесывал жесткую гриву и вспоминал, как три Оборота назад отец повез его на Ближнее пастбище. Там он долго ходил вдоль заросшей кустарником кромки луга, высматривая что-то, потом подозвал к себе Денимела. — Смотри, — сказал он, указывая рукой на темный валун, выступающий из высокой травы. — Можешь прочитать, что там написано? Денимел присмотрелся и неуверенно, по слогам, прочитал непривычно начертанные, но вроде бы знакомые, буквы: — Ча-ри-с... и … К-ли-о-ни... Дальше цифры, что ли... Четыре... восемь... пять... Что это, отец? — Это имена тех, кто основал наш холд. Так, во всяком случае, сказал мой дед, он мне показывал это место. Не знаю, что означают цифры, должно быть, дату основания холда... Непонятно, правда, какая цифра что обозначает... Но этой надписи точно не одна сотня Оборотов. Денимел согласился — выбитые на твердом камне знаки сильно истерлись и едва читались. — Не буду врать, что наш род живет здесь с самого основания, — улыбнулся отец. — Чего не знаю, того не знаю. Но мой дед хорошо помнил своего прадеда, который помнил своего деда, родившегося и прожившего всю свою жизнь в Чарис-холде. Это уже получается восемь поколений до тебя, Денимел, тех, кто передавал эту землю от отца к сыну. А сколько их было до того, никто не скажет. Он обвел взглядом пастбище, и Денимел невольно повторил за ним. Странно, но виденный тысячу раз луг стал как будто зеленее и шире. — Ты у меня один, — отец крепко сжал его плечо. — Я люблю твоих сестер, но они девочки, у них своя судьба. А тебе я хочу передать в свое время Чарис-холд. Чтобы потом ты передал его своему сыну, а он — своему. Денимел молча кивнул. — Это маленький холд, — продолжил отец, обнимая его за плечи. — Богачом, живя здесь, не станешь, но, согласись, нам всего хватает. Здесь достаточно места, чтобы большая семья могла жить безбедно и счастливо, растить детей. И это наша земля, Денимел. Мы за нее в ответе перед предками, которые тяжко трудились, чтобы она досталась нам. И мы в ответе перед потомками — чтобы она досталась им. Понимаешь? Что он, мелкий, мог понять тогда? Только то и понял, что отец назвал его наследником, так в этом и сомнений особых не было. Зато теперь Денимел понимал отца очень хорошо. Потому и ехал, не понукая скакуна, растягивая дорогу, чтобы было больше времени подумать. Если бы точно знать, что его выберет дракон! Так ведь нет же, гораздо вероятнее то, что он не подойдет, и что тогда — несолоно хлебавши, возвращаться домой? Или оставаться нахлебником в Вейре, всю жизнь провожать завистливым взглядом тех, кому повезло больше? Ни то, ни другое Денимела совсем не устраивало. А отец? Даже если бы Поиск нашел Денимела, отец, наверно, постарался бы удержать его, не отпустить. А уж того, что сын сбежал из дома, бросил все ради призрачной надежды стать всадником, он может и не простить, и не принять потом обратно. Ну, принять, может, и примет, но никогда уже не скажет, что гордится им, и дела серьезного не доверит, не говоря уж о том, чтобы оставить ему холд... Так стоит ли эта надежда потери родного дома, разочарования отца, слез матери?.. А если попробовать объяснить им, попросить, чтобы отпустили? Денимел представил себе родителей и понял, что у него просто язык не повернется сказать им об этом в лицо. Так что же тогда делать?.. Подъезжая к холду, Денимел спешился, до рези в глазах вгляделся в чистое, ярко-синее небо. Что он надеялся там увидеть? Дракона? Или начертанные кем-то слова с указанием, как быть? Он не знал, но продолжал смотреть, пока в глазах не помутнело от выступивших слез. Тогда он снова сел на Громкую и погнал ее бодрой рысью. Надо было пригнать скот с дальнего выгона, завести в тепло телят, проверить воду у них в поилках. До ужина не так много времени, надо поторапливаться, чтобы все успеть, мать не любит, когда опаздывают к столу... в конце концов, это ведь наверняка был не последний Поиск.