Самая вкусная ягода

Когда вдали проступили очертания массивного утеса, прятавшего в своих недрах главный холд Лемоса, Денимел не смог сдержать радостного возгласа. Они ехали почти целый день, подстраиваясь под медлительный шаг тягловых быков, и теперь все тело затекло, а мысли окостенели от скуки. Ехавший впереди отец обернулся на его голос и расхохотался: — Что, не терпится уже? — А тебе, можно подумать, терпится! Я уже и задницу не чувствую. — Худая потому что! — отец назидательно поднял вверх палец. — Вот я не страдаю, сижу, как на подушке, — и снова рассмеялся, хлопая себя по бедру. Денимел тоже засмеялся — до пятидесяти отец был худым, как щепка, потом как-то вдруг округлился, приобрел небольшой животик и общую основательность облика, и очень этому обстоятельству радовался. Как он говорил, слишком худой правитель холда может вызвать подозрения: не то больной, не то дела так плохи, что недоедает. Самого же Денимела устраивало собственное худощавое телосложение: будь он таким же статным и мускулистым, как, например, Стиннар, девушки уделяли бы ему намного больше внимания, и объяснить отсутствие интереса к ним было бы намного сложнее. И без того не знает, куда деваться от шуток и намеков на свою затянувшуюся невинность — как же, единственный наследник пусть маленького, но полноценного холда, семнадцать Оборотов и ни одной подружки. И отец все чаще заговаривает о дочерях знакомых холдеров, благо, пока еще не нашел идеальной партии... Денимел встряхнул головой, отгоняя невеселые мысли. Не хотелось портить ими праздничное настроение. Завтра будет большой праздник — осенняя Встреча, главный торговый день в Обороте. Наверняка будут гости из других краев и из Бенден-Вейра тоже. Денимел подавил мечтательный вздох и украдкой взглянул на огненные высоты, где обычно устраивались драконы. Сейчас там было пусто, но завтра лысый неприглядный холм станет казаться выше и наряднее из-за сидящих на нем бронзовых, коричневых, голубых и зеленых зверей. На прошлой осенней Встрече, во всяком случае, так и было. Тогда Денимелу не удалось найти Б’рена, а спросить о нем у других всадников он так и не решился. Хорошо бы, завтра повезло больше. Б’рен, конечно, может и не захотеть говорить с простым холдером... но попытка не пытка. Да и вряд ли тот разговорчивый, улыбчивый мальчишка настолько изменился за три с небольшим Оборота. Хотя, конечно, Обороты эти выдались еще те... Таких потрясений Перн не знал, наверно, никогда. Все изменилось так быстро и бесповоротно за каких-то несколько месяцев. Теперь даже уже не верится, что совсем недавно жизнь была совершенно другой, что можно было смотреть в небо и просто мечтать, а не ждать от него смертельной угрозы, что слова-то такого — «огнемет» — никто не знал. И что на всадников даже ходили войной, посчитав их ненужной обузой… Теперь об этом молчат, как будто ничего и не было, стыдно небось. Но Денимел очень хорошо помнил, кто из его знакомых разглагольствовал: «Вот в других-то холдах все правильно делают, а наш лорд — слабак, возит и возит десятину, и спрашивается — за что?». Как они потом, интересно, смотрели в глаза перепуганным домочадцам? Его-то отец никогда таких разговоров не поддерживал, говоря, что раз веками так было, значит, так надо, предки тоже еду из воздуха не делали и паразитов содержать бы не стали. И ведь оказался прав. Но от того, что таких, как отец, не слушали, чуть не погибли все — и правые, и виноватые. Денимел вздрогнул, вспомнив панику, охватившую всех после первого Падения, когда стало понятно, как мало осталось драконов и как велик Перн. Как отец, вернувшись с собрания у лорда Асгенара, с ожесточением повторял: «Мы всегда выполняли свой долг перед Вейром: Битра, Бенден, и мы, Лемос! Бенден-Вейр не оставит нас без защиты!». И какое ликование настало потом, когда барабаны принесли ошеломляющее известие о прибытии пяти потерянных Вейров. Как в первый раз сидели за запертыми дверями и опущенными ставнями, когда Нити падали на Чарис-холд — все бодрились и неестественно громко разговаривали, маленькая Динили жалась к матери и едва ли не всхлипывала от страха, а Денимелу больше всего на свете хотелось оказаться снаружи и посмотреть, как драконы сражаются с Нитями. И свой страх и омерзение при виде живой Нити, проскользнувшей мимо драконов и зарывшейся в мягкую лесную почву. А ведь всадники встречают их в небе, падающих, как дождь, тысячи и тысячи смертоносных, всепожирающих тварей! И вся надежда — на драконье пламя и драконьи крылья... Денимел вспомнил крылья Миреты — тонкие, просвечивающие на солнце, исчерченные паутиной кровеносных сосудов... Они же такие хрупкие, уязвимые! Б’рену семнадцать, он наверняка уже вылетает на Падения... И Таргат говорил, что молодые всадники, которые еще не летают в боевых Крыльях, все равно участвуют в сражениях, подвозя взрослым огненный камень. Думать о том, что эти двое, подарившие ему ни много, ни мало — исполнение мечты, могут быть искалечены, изуродованы, а то и... нет, об этом лучше даже не думать... было невыносимо. Если бы у него спросили, почему он так хочет возобновить знакомство с зеленым всадником, Денимел вряд ли смог бы ответить. Ему было нужно, и все тут. И уж точно не для того, чтобы хвастаться. Поиск по-прежнему обходил стороной Чарис-холд, он уже смирился с этим, уверил себя, что у него все равно нет шансов, но быть ближе к драконам, иметь хоть что-то общее с ними хотелось по-прежнему. И неужели он не сможет принести пользу, помочь чем-то? Сейчас Денимел со стыдом вспоминал собственное поведение три Оборота назад. Да если бы знать тогда, что в Вейре не хватает пищи, он бы сам пару бычков поймал и отдал Б’рену! Он бы уговорил отца отвезти осенью в Вейр целый воз еды, ведь в тот Оборот всего было так много! Да что уж теперь, прошлого не вернешь... Как говорит отец, главное — знать, где споткнулся, чтобы потом не падать. Утром поднялись рано: надо было накормить, напоить и вычистить пригнанных для продажи животных. Намахавшись скребком и щеткой, весь мокрый, чумазый, пропахший хлевом, Денимел спешил в шатер, чтобы помыться, переодеться и окунуться, наконец, в праздничную суету, когда его перехватил озабоченный отец. — Рамедин заболел, — сказал он, виновато щурясь. — Стиннар один не справится. Сынок, я помню, что обещал тебе свободу до полудня, но кто же знал, что так выйдет... Денимел едва подавил негодующий крик. У дяди давно не было сильных приступов, и вот, как назло, в самый неудачный момент! Теперь можно попрощаться с надеждой найти Б’рена и вообще хорошо повеселиться: до обеда придется торчать в загоне с молодняком, а потом он должен будет прийти на замену старшей сестре, помогать матери с овощами. Но возразить отцу было нечего — Стиннар один действительно не справится, и Лидана ни за что не согласится торчать за прилавком весь день, она уже с месяц предвкушала эту Встречу, мечтая покрасоваться перед женихом. Пнув в сердцах валяющийся на дороге камешек, Денимел поплелся к загонам со скотом. Даже умываться не стал: с покупателями общаться будет Стиннар, как более опытный, а гонять туда-сюда телят, убирать за ними и таскать им корм и воду можно и так. Народ еще даже не начал собираться, поэтому Денимел пошел короткой дорогой, прямо через ярмарочную площадь. Шел быстро, опустив голову, все еще вне себя от сорвавшихся планов на день, поэтому, когда его окликнули сзади, отозвался излишне резко: — Ну что еще?! И чуть не провалился от стыда сквозь землю. — Прости, — пробормотал он, чувствуя, как заливается краской до самых корней волос. — Я думал, это кто-то из наших... Я вообще не ожидал... — Бывает, — удивление на лице Б’рена сменилось улыбкой. — А я иду и думаю, ты это или я обознался, все же три Оборота прошло. Хотя ты не так уж и изменился, вырос только. — А ты изменился, — ответил Денимел, начиная отходить от смущения. — Но я бы тебя все равно узнал. Б’рен теперь был заметно выше него, нарядная рубашка под распахнутой летной курткой мягко обрисовывала выпуклые мышцы на плечах и груди, черты лица стали четкими, даже немного резкими, только глаза остались такими же теплыми, светло-карими, с веселыми золотистыми искорками в глубине. Мальчишка, о котором три Оборота назад подумалось «ничего особенного», вырос в очень даже привлекательного парня. Денимел с ужасом подумал, каким чучелом должен выглядеть сам, и снова покраснел до ушей. — Я иду к загонам, — сумел проговорить он, махнув рукой в неопределенном направлении. — Мы животных пригнали на продажу, должен там помочь. Сейчас вот только покормили, почистили. — А я наших женщин привез, — понимающе кивнул Б’рен. — Поэтому так рано прилетел. Они договорились с мастером-ткачом, что тот им до начала ярмарки какие-то особенные ткани покажет. Ты весь день здесь будешь? — Да, но освобожусь только вечером, — вздохнул Денимел. — Обидно даже. — Так ведь самое веселье вечером и будет! — Б’рен рассмеялся. — Арфисты, танцы, угощение... Ладно, не буду тебя задерживать. Увидимся потом? — Обязательно! — рот Денимела сам растянулся в счастливой улыбке. — До вечера! Денимел протискивался сквозь разгоряченную вином и танцами толпу, безуспешно выискивая глазами Б’рена. Он уже начал отчаиваться. Судя по числу восседавших на высотах драконов, всадников на ярмарке оставалось еще много, но вдруг Б’рен уже улетел? Торговля у матери не слишком задалась, поэтому они до последнего оставались за прилавком, потом убирали оставшийся товар... словом, когда Денимел наконец привел себя в порядок и добрался до танцевальной площадки, гулянье было в самом разгаре. Арфисты ушли на перерыв, народ разбрелся по сторонам, и только тогда Денимел наконец увидел Б’рена. Он стоял под самым помостом, оживленно разговаривая с двумя другими всадниками. Судя по разрумянившимся лицам и блестящим глазам, парни успели уже хорошо повеселиться. — О, ты здесь! — Б’рен заметил его издали и замахал руками. — Иди сюда! Знакомьтесь, ребята, это тот самый Денимел из Чарис-холда! Денимел пожимал протянутые руки, широко улыбался и никак не мог согнать с лица предательскую краску. Всадников звали В’лан и Б’фол, они были такие же, как Б’рен — молодые, веселые, яркие, притягивающие взгляд. Денимел замечал, как смотрят на него столпившиеся неподалеку девушки, и смущался еще больше: на их месте он бы точно так же завидовал наглому счастливчику. И вообще, кажется, он вел себя, как восторженная девица, ни одного толкового слова не сказал, только улыбался, кивал и поддакивал, но ничего не мог с собой поделать. Всадники обсуждали сегодняшний праздник, хвалили новую балладу, исполненную арфистами, спорили о том, правильно или неправильно было приготовлено какое-то блюдо... Потом В’лан с Б’фолом куда-то ушли, а Б‘рен потянул его к столам с едой: — Пойдем, посмотрим, что там еще вкусненького осталось. Толком не поужинавший из-за спешки, Денимел охотно согласился. Сочное мясо с пышной лепешкой и большая кружка горячего кла подняли его и без того хорошее настроение на недосягаемую высоту. — Как торговля? — Б’рен улыбнулся из-за своей кружки. — Неплохо, — Денимел постарался придать себе солидный вид. — Овощи не очень пошли, но молодняк и мясо все разобрали. Мы до полудня чуть не три четверти стада продали. Жалко, не успел сбегать товары нужные посмотреть. Наверняка все лучшее сегодня раскупили, завтра придется выбирать из того, что осталось. — А что ты хочешь купить? — Сапоги нужны и ремень. Вот у тебя симпатичный, хорошо бы похожий найти. Б’рен довольно ухмыльнулся: — А я этот ремень сегодня и купил, их там много было, разных, на любой вкус. И обувь у мастера хорошая была. Сказать, у кого? И на соседнем ряду тоже... Денимел усердно запоминал имена мастеров. Завтра обязательно к ним пойдет! На десерт им достался вкусный пирог со сливами, и еще они купили бурдючок молодого вина. Пусть для ценителей в нем не хватало тонкости вкуса, парней подобные мелочи не волновали: вино прекрасно утоляло жажду, легко пилось и, главное, было им вполне по карману. Арфисты снова выбрались на помост и запели озорную песню о рыжей девчонке и скороходах. Б’рен начал им подпевать, дирижируя себе кружкой, строя уморительные гримасы и нарочно путая слова. Денимел хохотал так, что запершило в горле, и дело пришлось поправлять изрядным глотком вина. Когда мех опустел, они уже оба горланили, подпевая арфистам, да так громко, что окружающие начали возмущаться, и пришлось сбежать от столов подальше. На танцевальной площадке кружился развеселый хоровод, Б’рен с залихватским присвистом влился в него, затащив с собой за руку Денимела. Тело стало совсем невесомым, ноги двигались по своей собственной воле, под кожей будто лопались пузырьки со смехом — где-то на краю сознания успела мелькнуть мысль: «Вот так и теряют голову», а следом: «И пусть». И, когда Б’рен, закружив его в какой-то немыслимой пляске, оторвал от хоровода и потянул за собой в темноту, Денимел не стал противиться. Сзади кололо и щекотало, засохшее на животе зудело и неприятно стягивало кожу. Кажется, они довольно долго спали, потому что Денимел сильно замерз, а голова была тяжелой и гулкой. Он неловко повернулся, пытаясь встать, запутался в болтающихся на лодыжках штанах и навалился на лежащего рядом Б’рена. Тот, видимо, еще спал, потому что вздрогнул и с силой столкнул Денимела с себя. Потом приподнялся на локте, заглянул в лицо — даже в темноте было видно, как блестят его глаза: — Извини, это я спросонья... Как ты? — Замерз, — Денимел сел и зашарил вокруг себя, собирая одежду. Б’рен тоже поднялся. Штаны у него были на месте, только ремень расстегнут. Денимел поспешно подтянул свои, нашел и надел рубаху, чувствуя, как вместе с одеждой будто натягивает на себя неловкость и растерянность. Застегнув куртку, он нерешительно присел на самый край настила для овощей, на котором они устроились. Он не знал, что сказать, не знал, что делать, даже не понимал, что чувствует. Головная боль и противная слабость во всем теле делали положение еще хуже, и Денимел готов был уже позорно бежать, когда сзади его уверенно обняли. Он разом обмяк, откинул голову на твердое плечо, обхватил ладонями обнимающие его руки. Стало тепло и бездумно-хорошо. И чего было так дергаться? — Не жалеешь? — шепнул ему в ухо Б’рен. Денимел покачал головой: — Нет, не жалею. Хотя и не ожидал, конечно. Б’рен хмыкнул: — Я и сам не ожидал... Но ты был такой горячий, что я просто не мог не попытаться. Подумал, да пусть морду набьет, зато не буду потом жалеть, что не рискнул. Я знаю, что в холдах такие связи не одобряют. — Не одобряют, — Денимел прижался к нему теснее. — Но я про себя давно все понял. А в Вейрах? То есть, я, конечно, не верю тому, что некоторые придурки говорят, что всадники все, ну... Б’рен засмеялся, щекоча дыханием затылок: — Не все. Даже из зеленых и голубых многие с женщинами живут. Брачный полет — другое дело, но это чувства драконов, тут от всадника мало что зависит. Много таких, которым все равно, лишь бы человек был хороший. Ну, и таких, как я, которые только мужчин любят, тоже хватает. — А я вот не знаю, как отцу признаться, — прошептал Денимел и осекся, сгорая от стыда. Лучше бы язык себе откусил, дубина, чем сидеть тут жаловаться... К счастью, Б’рен не стал на это отвечать, только уткнулся лицом в затылок Денимела, прихватил губами прядку: — У тебя волосы прямо светятся в темноте. А на солнце блестят так, что кажутся почти белыми. — Это я в материну родню, — Денимел с облегчением поддержал смену темы. — Она сама, правда, просто русая, а вот ее отец и братья точно такие же белобрысые, как я. Но они все здоровенные, рослые, а я вот мелкий получился. — Мне нравится, — Б’рен легонько поцеловал его в шею, провел раскрытой ладонью по животу. Денимел извернулся, ловя губами его губы, потом нехотя отстранился: — Уже очень поздно, кажется. Я, наверно, пойду, отец будет искать. — Мне тоже пора, — Б’рен отпустил его и поднялся. — Послезавтра на рассвете Падение. К’нет меня живьем сожрет, если не найдет утром в Вейре. — Ты летаешь в боевом Крыле? — подавляя дрожь в голосе, спросил Денимел. — Да, уже пару месяцев... Проводишь меня? Было, кажется, действительно уже очень поздно. Когда они выбрались из сарайчика, на ярмарочной площади почти никого не осталось, только за одним из столов сидела компания, негромко разговаривая о чем-то. Б’рен взглянул на опустевшие огненные высоты, остановился, глядя в пустоту. «С Миретой говорит», — догадался Денимел. — Умница девочка, решила не торчать тут в одиночестве, — подтвердил его догадку Б’рен. — Пойдем, она там, за поворотом ждет. Они вышли из освещенного фонарями круга площади, но сияющий на чистом небе Белиор давал достаточно света. Б’рен шел молча, время от времени улыбаясь, видимо, продолжал говорить со своим драконом. Денимел запахнул плотнее куртку, почему-то вдруг ощутив себя несчастным и одиноким. Даже в глазах защипало, и он ускорил шаг, боясь выдать свою слабость. Мирета ждала их на лугу, скрытом от взглядов из холда изгибом дороги и невысоким холмом. Встречая их, она негромко фыркнула и благосклонно склонила голову в ответ на приветствие Денимела. Ободренный таким несомненным знаком внимания, он, хоть и запинаясь, сумел спросить: — Ты можешь... То есть, я хотел бы... мы могли бы еще встретиться? — А ты хочешь? — серьезно спросил Б’рен. Денимел кивнул: — Хочу. Только пока не знаю, как. — Ну, значит, встретимся, — Б’рен притянул его к себе за шею, жарко шепнул: — Я постараюсь попасть на патрулирование в твоем районе. А ты пока думай. Денимел смотрел, как они взлетают и исчезают в Промежутке, трогал влажные от прощального поцелуя губы и думал, что правильно сделал, когда рассказал своим о знакомстве с юным всадником. Тогда уже начались Падения, и внезапно все, кто имел хоть мало-мальскую причастность к Вейру, стали этим страшно гордиться и выпячивать где надо и не надо. Вот и приезжавший к ним для проверки племенных качеств стада мастер-скотовод, невыносимо многословный и нудный, заболтал их всех, чуть не в каждом предложении упоминая свою тетку, живущую в Нижних пещерах Бенден-вейра. Денимел, вынужденно слушавший его весь день, не выдержал и прихвастнул потом за ужином — мол, он с настоящим всадником знаком и даже на драконе летал, но ведь не донимает этим всех окружающих. И теперь никто не будет удивляться, что он весь вечер провел с Б’реном. А ведь тогда сразу же пожалел о том, что проболтался, казалось, что испортил что-то... А оно вот как вышло. Белиор все так же ярко светил в опустевшем небе. Денимел подмигнул ему, и сладко зевнул, потягиваясь всем телом, ощущая каждую косточку и мышцу. Вдруг захотелось спать, да так сильно, что он едва доковылял до шатра и, не раздеваясь, упал на постель. Сонного ворчания отца он уже не слышал. — Говорят, ты вчера со всадниками веселился? — с улыбкой спросил отец за завтраком. — Старик Герит весь на желчь изошел, сын, говорит, у тебя и так наглый и невоспитанный, да еще со всадниками дружбу завел, они его и вовсе плохому научат. Денимел фыркнул в кружку, стараясь не краснеть: — Гериту дай только понудеть. Я Б’рена встретил, помнишь, рассказывал, как со всадником в Косом распадке познакомился. Он с друзьями был, ну и поговорили, выпили немного, потанцевали. — И чему плохому тебя всадники научили? — отец откровенно смеялся. Денимел недовольно засопел, надеясь, что остатки летнего загара и недостаток света в шатре скроют предательский румянец на его щеках: — Да ну тебя, перестань... И так голова болит. Правильно ты говорил — молодое вино коварное. «И ничему плохому Б’рен меня не учил, — добавил он про себя. — Только хорошему. Я и не знал, что может быть так хорошо. А если все получится, то потом будет еще лучше». На оставшийся товар пришлось сделать немалую скидку, зато его разом скупили горняки, разрабатывающие новые каменоломни в Битре, так что Денимел освободился неожиданно рано. Он немного пошатался по торговым рядам, купил себе точно такой же ремень, как у Б’рена, и новые сапоги у того же мастера. Было скучно и немного грустно, хотелось скорее приехать домой и начать подыскивать место, куда можно будет безбоязненно ходить на... свидания? Получалось, что так. Даже как-то смешно... и в животе что-то сладко сжимается, и хочется уже поскорей — чтобы сбитое дыхание и поцелуи куда попало, и гладкость обнаженной кожи, и запахи разгоряченных тел... Вообще-то из вчерашнего он мало что запомнил — только лихорадочное возбуждение, жар и острое, опустошающее удовольствие, слишком уж быстро и внезапно все произошло. К тому же, в подвернувшемся им сарайчике было темно, хоть глаз выколи. Но в следующий раз у них будет больше времени, и можно будет как следует разглядеть все, распробовать... Денимел согнал с лица мечтательное выражение и всерьез задумался — где в окрестностях холда есть пустующие постройки более-менее жилого вида? С крышей, с нормальными стенами и дверью, достаточно удаленные, чтобы обеспечить уединение, и достаточно близкие, чтобы не тратить много времени на дорогу... И обязательно надо, чтобы был очаг — зимой-то голышом без огня холодно будет!