Босиком по мостовой

— Да, я Гвендолин, а это мой муж — Гидеон де Виллер, — я взяла Гидеона за руку, то ли слишком волнуясь не пойми от чего, то ли просто мне захотелось взять мужа за руку. — Приятно познакомиться. Может, немного вина с пряностями? — Нет, спасибо. Вино сейчас будет лишним, — я погладила свой живот, дабы сделать еще более очевидным мое положение. Моя какая-то прабабушка понимающе улыбнулась. Она сама ведь была в положении, и пусть в это время вино пили почти всегда, сама она не притронулась к графину с вином, явно интуитивно понимая, что оно может причинить вред ее ребенку. — Откуда Вы знаете, что мы должны были прийти? — Не только ты обладаешь силой, — леди Элен лукаво улыбнулась и попросила нас присесть поближе к ней. Она не выглядела такой замученной, как я. Вынашивание ребенка не сказывается на ней таким же образом. Наоборот, она выглядит более оживленной и цветущей. Я присаживаюсь в кресло рядом с родственницей, расправив свое красивое платье. Гидеон встает у меня за спиной и кладет свою руку мне на плечо, для того, чтобы я знала, что он рядом. — Силой? — Ты же разговариваешь и видишь призраков. Я думала, ты сама догадалась, в чем магия ворона, — я с удивлением смотрю на девушку. Как я за 7 лет так и не поняла такую очевидную вещь? А ведь я с детства привыкла видеть призраков. — Откуда Вам все это известно? — Гидеон крепче сжал руки на моих плечах. Его начинает настораживать то обстоятельство, что леди Бёргли знает обо мне, и, судя по всему, немало. — Мистер де Виллер, успокойтесь, не в моих интересах вредить Вашей жене и Вашему ребенку. Если умрут они, граф Сент-Жермен станет бессмертным и обретет слишком много власти. Он ведь может решить заодно переписать всю историю, да и человек он противный. Я не знаю Ваш мир, но уверена, что Вы ни в коем случае не хотели бы, чтобы он добился своего. Я знаю о его грандиозных планах на бессмертие, на приобретение огромного влияния в Вашем мире. Он по глупости доверил свои соображения мне. Сент-Жермен считает меня безграмотной пустышкой. Этот человек не знает женщин. Леди Бёргли подмигнула мне и коснулась моей руки. Я решила сразу сказать, зачем мы пришли. Она так напомнила о моей матери, о Люси, о ее ласковой заботе. Довериться леди Элани казалось совсем не сложно. Есть ли в этом смысл? Посмотрим. — Леди Элани, граф угрожает моим детям. Они будут не такими, как мы, они станут новым поколением путешественников. Убив их — он убьет меня, и снова станет бессмертным, — заговорив об этом, я снова начала нервничать. Что будет с моими детьми? Граф очень сильный соперник. Какой шанс сохранить жизнь своим малышам и помешать планам графа? — Граф говорит что-то о проблемах с рубином, своевольным вороном и глупым алмазом. Возможно, и Вас он недооценивал. — Леди Бёргли, может, Вы знаете что-то такое, что могло бы нам помочь? Я хочу узнать, есть ли способ защитить Гвендолин и наших детей, — голос Гидеона звучал ровно, но его рука на моем плече немного сжалась, словно ему нужна моя поддержка. — Шанс есть всегда, но, к сожалению, я ничего не знаю. Я не подозревала, что после тебя, Гвендолин, будет кто-то еще. Я очень сожалею, что ничем не могу помочь тебе, — ее искренне огорчало то, что она не обладает никакой полезной информацией. — Нам все равно было очень приятно познакомиться с Вами, леди Элани, — я улыбнулась ей, и на миг к моим глазам подступили слезы. Я вдруг вспомнила, что даже в своем времени она скоро умрет, оставив своих малышей без матери. Насколько мне известно, ее муж очень быстро найдет ей замену, не успеет снять траур по жене, как женится вновь, а ее дети... ее дети будут расти вдали от отца и мачехи, брошенные всеми. — Гвендолин, я знаю, не стоит об этом спрашивать и нарушать порядок вещей. Но раз уж я знаю, что вскоре умру, не могла бы ты сказать, что будет с моими детьми? — Откуда Вы знаете? — Я ощущаю. Не знаю, как или почему, но чувствую все то, что произойдет. Вот почему я знала, что ты придешь. Я чувствовала это. Только вот я не знала, как ты выглядишь, а ты так похожа на этих заносчивых де Виллеров. — Потому что один из них — мой отец, а второй — мой муж, мои дети тоже будут де Виллерами. — Так значит милая Люси все же открылась тому милому парню и, как вижу, все это закончилось тобой. — Откуда Вы знаете моих родителей? — Они побывали у меня. Они были даже моложе вас, милой Люси было около 17 лет. Они хотели узнать у меня что-то о графе, совсем как вы. Я ничем им не смогла помочь. Так что будет с моими детьми? — Все с ними будет хорошо. Они оба проживут очень долго и у них будут прекрасные семьи, — в целом это было правдой. Стефан и Ана росли сами по себе, отец забыл о них, а мачеха не обращала на них внимания. Лорд Бёргли умер, когда сыну исполнилось 20, мачеха же вскоре нашла приют у дальних родственников, так как пасынок отказал ей в доме, несмотря на предсмертную волю отца. — Спасибо, — девушка проглотила ком и попыталась улыбнуться. — Я рада. Теперь я спокойно могу ждать своего часа. — Все с Вами будет еще хорошо, не отчаивайтесь, — я не могла смотреть как она расстраивается, даже если то, чего она боится — правда. — Не будет. Я знаю это, но мне теперь не страшно, раз с детьми все будет хорошо. А теперь, как бы мне не хотелось поговорить с вами дольше, вам пора уходить. Мой муж скоро вернется, а я не хочу лишних проблем. Лорд Бёргли очень ревнив, — я посмотрела внимательно в глаза девушки и заметила, как в них немного затаился страх. Такое ощущение, словно бедная девушка немного побаивается мужа. Не то, чтобы это был совсем страх. Возможно, обычно он нормальный, но может на него и находить. Лучше удалиться по добру по здорову, пока мы бедной девушке не принесли лишних проблем. — Мы понимаем. Были очень рады познакомиться, леди Элани. — Я тоже была очень рада. Прощай, Гвендолин, береги своих детей, они самое важное, что есть у каждой из нас, — девушка устало улыбнулась, а мы поспешили к лестнице в башне. У Гидеона был талант запоминать маршруты. Ему не составило особого труда вывести нас из башни, и мы, не дожидаясь слуги, направились к выходу. Гидеон старался по большей части идти впереди меня, словно загораживая собой от неведомой угрозы. Была она или нет, но все же было легче ощущать себя под защитой. Мы были в 16-м столетии, нравы тут гораздо строже, обычаи более дикие, а женщин... женщин тут мало ценят. В эти времена было не принято, чтобы беременная девушка-женщина показывалась на люди, поэтому мы с Гидеоном в этом времени довольно странная пара. Нам по пути никто не попадался, и я обрадовалась этому: неприятностей я не хотела. Только не в этом времени и не тогда, когда меня тошнит. Ни с того ни с сего меня начало мутить. Где тут туалет (совсем забыла, как он назывался в этом времени), я не знаю. Придется только ждать обратного прыжка и надеяться, что все обойдется. У меня бывали приступы тошноты, которые сами же проходили, но это случалось редко. Может, это один из таких случаев? Пока нам сопутствовала удача, можно было немного расслабиться и даже позволить себе расстроиться, что мы потерпели неудачу с леди Элани Бёргли. Моя какая-то там прабабушка была красивой и очень милой девушкой, но, к сожалению, не обладала для нас никакой полезной информацией. Все же было интересно узнать, какой она была. Жаль ее. Такая славная, а так мало прожила. Я прожила бы еще меньше без помощи Гидеона, родителей и дедушки Лукаса. Немало помог и Ксемериус. Как сказала леди Элани, магия ворона состояла именно в том, что я могла видеть призраков. Ксемериус и Джеймс не раз меня выручали и были моим преимуществом как и свекр, наверное. Это часто играло мне на руку, и в этот раз тоже может стать моим «козырем» в борьбе с графом. — Добавляйте по 10 капель ей в воду на ночь, и через две недели у вашей госпожи начнутся роды, — мы замерли совсем рядом, услышав незнакомые нам голоса. — И это должно потом вызвать родильную горячку? — Хотя один из них был смутно знаком, может, мне кажется или это и правда был тот слуга, который проводил нас к Элани? Он, наверное, все еще думает, что его хозяйка занята странной парочкой, говорящей, что они ее дальние родственники. Это время он решил использовать для того, чтобы предать ее. Как предусмотрительно с его стороны, сама преданность и забота. — Да, никто ничего не заподозрит. Смертность при родах очень высока, — у меня подкосились ноги, когда я поняла, что они хотят сделать. Я знала, что леди Элани скоро умрет, но совсем не представляла, что это будет подстроено. Каким нужно быть человеком, чтобы лишить жизни молодую мать? Какое может быть оправдание двойному преступлению? Вспомнилось доброе лицо леди Бёргли, ее ласковая улыбка и теплый взгляд. По чьей-то прихоти ее дети останутся без матери. Они будут расти, не зная материнской теплоты и ласки, они будут задаваться вопросом: «Как это было бы иметь маму, которая бы любила?» У меня была Грейс, она была прекрасной и замечательной мамой, я бы никогда и ни за что не отказалась бы от нее, я за многое ей благодарна, но меня уже семь лет мучает мысль о том, какой была бы моя жизнь, если бы растила меня Люси. Жизнь дети себе не выбирают, за них все решают взрослые, и вот сейчас эти двое собираются лишить невинных детей матери. Чтобы сделала я, если бы кто-то попытался сделать то же самое с моими детьми? Я бы отстаивала их до последнего. — Нет, Вы не сделаете этого, — я рванулась вперед прежде, чем смогла бы подумать о том, что же я творю и какой опасности подвергаю и себя, и своих детей. Гидеон не успел вовремя среагировать и задержать меня. Я очень быстро оказываюсь в незнакомом помещении, где стоят двое мужчин. Я действовала инстинктивно, ничего толком не продумав и не решив, что буду делать дальше, я просто поддалась импульсу. — Кто это у нас тут? Леди, Вы помещением не ошиблись? – тот, кто не был лакеем, ухмыльнулся, от чего внутри меня все перевернулось. Он выглядел опасным, и я вовсе не хотела проверять, так ли это. Он был очень высоким, около двух метров ростом, с грязными русыми волосами и внушительных размеров телом, такой и раз ударив, убить может. Под правым глазом, пересекая верхнюю часть щеки, тянулся кривоватый порез, а глаза были настолько темными и глубоко посаженными, что казались бы пугающими, даже если бы он улыбался, сейчас он смотрел почти что убийственно и нетерпеливо. — Зачем Вы это делаете? — Ну молодец, Гвен, спросила убийц, для чего они собрались убить свою жертву, просто гениально. Гвен, время идет, а ты не умнеешь. — Разве Вы не должны быть с госпожой? — лакей попытался сделать равнодушный вид слуги, но это у него не вышло, он был тоже очень зол, что их застукали с поличным. Знали бы они, что не больше, чем минут через 10-20, мы исчезнем и никто не узнает их секрета. Естественно, они не знают, что мы из будущего, очень далекого будущего, они не знают, что мы им ничего не сделаем плохого. Мы тут вообще временные гости и скоро нас не будет. — Мы уже закончили, и мы уходим, — поспешно говорит Гидеон, оказавшись рядом со мной и схватив меня за руку. Я даже не заметила, как он оказался рядом, но не стоило даже сомневаться, что он будет где-то поблизости. Сильная и решительная рука попыталась незаметно оттащить меня назад, в безопасность, но не тут-то было. — Не так быстро. Джером, мы же не можем позволить им уйти, когда они знают о наших планах. Не стоило, маленькая любопытная миссис, совать свой нос, куда тебя не просили, — мне стало страшно. У того большого мужика, громилы, улыбка вышла, как волчий оскал. Я сама попятилась назад и оказалась наравне с Гидеоном. Ощущение его руки на моей и вид его профиля боковым зрением немного успокоил расшатавшиеся нервы, но лишь совсем немного. — Не так быстро, малышка, не так быстро, — я не знала, что они хотели сделать, но мне стало страшно, не за себя, за детей. Если бы не они, я была бы куда смелее. — Вы не тронете ее. Делайте, что хотите, со мной, но отпустите мою жену. Она в положении, — Гидеон незаметно попытался отодвинуть меня еще дальше, но мужчины были не глупы. Это у него не вышло. — А ты хитер, но ты же не думал, что сможешь обойти нас? Я не знаю, как все произошло дальше. Что первым началось и как все переросло во весь хаос, в центре которого мы оказались, я не заметила. Помню только, как меня резко дернули назад, передо мной оказался Гидеон, и спустя пару мгновений он начал оседать. Из моей груди вырвался такой крик, что, должно быть, его услышали все в замке. Мужчины предпочли скрыться. Мне было все равно. Последний раз Гидеон умирал у меня на руках очень давно. Это было семь лет назад и это был единственный случай, когда я видела его смерть. Все стерлось из памяти и забылось, как страшный сон. Мне казалось, что подобное никогда не повторится больше, но повторилось. По его рубашке под левым плечом растекалось красное пятно, с каждой секундой оно становилось все больше и больше. Я не знала, что мне делать, Подолом своего платья я стала затыкать рану, но все, что получилось, — окрасить серебристую ткань в ярко бардовый цвет. Краска почти полностью сошла с лица Гидеона. Я уложила его к себе на колени и попыталась все же что-то сделать с его раной, пока его рука со все еще ослабевающей хваткой пыталась удержать меня. — Гвен, Гвен, — он звал меня тихим голосом, но я словно не слышала этого, я продолжала подолом затыкать рану и реветь навзрыд. — Гвенни, любимая, — я еще яростнее начала затыкать рану. — Гвендолин, — слезы ливнем полились из глаз, я не помнила себя от отчаяния. — Гвендолин Софи Элизабет Шеферд-де Виллер, посмотри на меня! Когда и это на меня не подействовало, он взял своими ладонями мое лицо и заставил посмотреть ему в глаза. Они были встревожены и в то же время спокойны, словно его вовсе не беспокоило, что с ним происходит. Он и правда даже не пытался что-то изменить, все это время он просто пытался что-то сказать мне. — Гвенни, успокойся, все будет хорошо. — Не будет. Ты истекаешь кровью. Как тут спокойно? — я обвиняюще посмотрела на него, он призывал меня успокоится, а я все продолжала плакать и плакать. Как он мог так спокойно относится ко всему? — Гвенни, подумай о детях, тебе нельзя волноваться, — Гидеон многозначительно положил руку на мой живот и серьезно посмотрел мне в глаза. Его лицо стало еще бледнее, а движения более вялыми. Он умирал. — Как думать о детях, когда ты умираешь? — из последних сил Гидеон сжал мою руку и заставил снова смотреть ему в глаза. — Гвенни, я не могу умереть, я бессмертен, ты же помнишь это, да? — Я об этом забыла, совершенно забыла, все такое реальное. Теперь, вспомнив об этом, я энергично закивала, а он, улыбнувшись, перестал дышать. Я ревела над бездыханным телом своего мужа. Я знала: через несколько минут он очнется и снова будет со мной. Но сейчас он мертв, абсолютно, неоспоримо мертв, и это разрывало изнутри. К смерти невозможно привыкнуть. Смерть всегда застает тебя неожиданно и только забирает. Голова закружилась, и я поняла, что мы возвращаемся в свое время. Никто нас больше не тревожил. А что бы они увидели? Обезумевшую беременную девушку и мертвого парня? Живописная картина. Ничего не скажешь. Когда мы приземлились в своем времени, то оказались в какой-то комнате, я даже не стала смотреть где, я локтем столкнула вазу, Гидеон, упав, задел сервант с посудой. Грохот должно быть сотряс весь замок, мне же было абсолютно все равно. Я просто плакала и крепко прижимала к себе мертвого Гидеона. Знание не спасает от боли. Он придет в себя, он будет жить, но смотреть, как он умирает, как его бездыханное тело покоится у тебя на груди — это особо жестокая пытка. В комнату влетели все сразу: Лесли и Рафаэль, дядя (или, точнее, дедушка) Гарри, мистер Канн и мой двоюродный дед Винсент, за ними, совсем немного отставая, спешила моя прабабушка. — Гвенни, что случилось? — не растерявшись, спросил Рафаэль, в то время, как Лесли бросилась к нам, и,сев рядом, обняла меня. — О Боже, бедная Гвенни, он сейчас очнется, он очнется. Все же остальные наблюдали за происходящим, не скрывая ужаса. Представляю на что это похоже со стороны. Мертвый Гидеон и я: руки в крови, платье в крови, и лицо, скорее всего, тоже в крови. Гидеон закашлялся и резко сел. Я не знаю, что он собирался сказать или сделать, мой организм справился со всем единственно возможным способом: он просто отключился, перестал функционировать. Это словно ты выдергиваешь из розетки телевизор, еще секунду назад он работал, а тут взял и погас.