Воспоминания

Что общего у дракона и автобуса? Оба летают не по расписанию, путаются и не доезжают вовремя. Почти беспричинно. Безвременье расступалось, открываясь, обнажая искрящуюся суть с нужным измерением. И Огненное Сердце, влекомый таинственным светом, набирал скорость и... влетал в рассыпающийся сноп перламутровых искр. Как сытый хищник, пространство искажалось, переливалось и едва ли не хихикало, испытывая и всадника, и подопечного. - Достал! - выкрикнул, наконец, измотанный Ник. Полеты доставляли ему удовольствие, а медленно тлеющие на щеках и мантии искры радовали чуть меньше гуляющего в лесу хидиака. - Огненное Сердце, быстрее! Дракон взмыл выше, насколько выше возможно взмыть в пространстве без координат... Сверкающая бездна расширялась, ее края тянулись в стороны, как сгущенка, убегающая с ложки. - Сейчас! - рявкнул Ник и хлопнул дракона по чешуе. В ушах засвестело, сердце прилипло к ребрам, а легкие сжались, потому что невозможно было сделать вдох... Дракон коснулся портала носом... И обоих ослепило вспышкой, подобной пущенному влицо огромному солнечному зайчику. Дракон закружился, замотал головой и , кажется, начал терять равновесие. Едва не слетев, Ник уцепился за твердую, каленую чешую, ударился ногой о драконий бок и чудом смог вытянуть себя в седло. Дракона мотало. Поводья болтались, как макаронины, больно били по ладони, но никак не давались кулаку. - Сюда! - прорычал волшебник, с остервенением хватая кожаные ремни. - Тише, мальчик, тише! Ну! Успокоило дракона только "Ванишио", прошепченное со всей суровостью. Огненное Сердце выровнялся, резко дернулся в сторону и расправил крылья во всю длину. и будто замер, поймав поток пространства. - Достал... ты достал меня, гнида! - прокричал Николас пустоте. Рука волшебника дрожала, но палочку держала до побеления костяшек. Феникс на ее наконечнике светлел и загорался, пока, наконец, не вспыхнул. Мельчайшие крупинки былой вспышки постепенно проедали мантию и оставляли на коже крошечные проженные точки... - Венити! - грянуло заклинание, а по горлу волшебника будто прошлись наждачкой. Зажгло руку: каждую мыщцу от кончиков пальцев до плеча. Боль добедала до шеи и бросилась к желудку. Ник застыл, как живая статуя. Горящий феникс слетел со своей драгоценной имитации и огненным всполохом взметнулся ввысь, истончая междумирье, прорываясь сквозь завесу, открывая портал... Пространство дрогнуло. Вспыхнуло. погасло и стало иссине-черным, в миг накалилось добела и погасло, трясясь, искажаясь... Портал - сияющая ровная рана, за которой четко угадывался желаемый сад, - все еще был мал. Ник почувствовал, как он перестает сила литься сквозь палочку, как ее начинают... вытягивать. Немели ноги, уходила боль и чувство реальности. Портал бледнел, пространство клубилось... Огненное Сердце послал залп вслед за Фениксом Ника. И игривая жестокость междумирья рассеялась на необходимо долгую секунду... - Сейчас... -одними губами прошептал парень,, чувствуя, как по телу бежит смертельная прохлада. *** Он свалился с дракона у водопада. Капли, лазурные, сиреневые, зеленоватые... отпрыгивали от массивных камней и касались одежды, скул, лба... Словно оттаивая, Ник обнаружил, как болит его едва дышащее тело и ухмыльнулся. - Черт, я жив... Как ты? - он с трудом поднял голову и постарался углядеть дракона. Тот на почтительно расстоянии от земли нарезал неровные круги. Что-то подсказывало, он перенес перелёт лучше. - Как удачно ты сбросил меня... Вскоре он смог позволить себе сесть. Как будто свинец в его голове перелили к затылку, затошнило, но Ник ухватился за камень и тот неожиданно надежно удержал его сидя. Пальцы чувствовали мокрую шершавость, пальцы чувствовали.. С огромным усилием парень опустил руку к воде... Полегчало. Брызнув на лицо водой, Ник осознал, что в мире ест краски и звуки. Последние тлеющие искры были затушены - неясно, магией или физикой. - Так, так... - Ник с удивлением смотрел, как вода теперь расступается перед его ладонью, а пена скользит по коже, почти ее не касаясь. - Пропусти меня, - тихо произнес парень. - Пропусти. Я должен ее спасти. Я должен. Вода замерла, бурление прекратилось... Спустя несколько секунд неохотно стала сбиваться к руке парня пена. - Пожалуйста. Ника будто мотнуло, как в парке атракционов, а потом в лицо ударил холод.Было не темно, но сумрачно, призрачно, потусторонне. Девичий смех заставил парня увернуться. - Глупышка, - с жалостью произнесла прозрачная леди в платье, больше похожем на балахон. - Она не пойдет с тобой, но... я могу провести, - глаза призрака светились водянисто-белыми огоньками, мягкие черты лица были несвойственны подростку, и возраст погибшей выдавали разве что неловкие движения. - пойдем, - она протянула Нику руку. Машинально он протянул свою, но его пальцы встретились лишь с леденящим душу холодом. Призрак печально улыбнулась. Ник брел за ней потерянный, но не отчаявшийся. Стоило девушке указать путь, как сизо-фиолетовый туман обнажил скамейки, беседки и фонтаны с бесцветной водой. Где-то далеко сверху, над сизым покрываом, едва ли теплилось блеклое солнце. Каменная тропинка, поросшая мхом, вывела в уютный скверь, окруженный кустами с лиловыми цветами. прямо у входа стояла высокая мужская фигура. - Ты пришел, - голос Мэлора не выказывал неодобрения - скорее жалостливое сочувствие. - что ж, я ждал... - Где? - на удивление решенительно произнес Николас. - Просто скажи где, не надо нотаций. - Там, но... - Мэлор указал на вход в сквер, не решаясь отходить. - Она... не та, кого ты хочешь вернуть. Просто предупреждаю, затея скверная... - Тогда тебе лучше не вмешиваться, - отрезал Ник, ускорившись. Мэлор плавно отступил с его пути. На скамейке, сделанной из того же камня, что и надгробия, сидело три девушки. На их лицах четко угадывалась не грусть, а смирение, полное безмятежный покой, полный тоски и мнимой свободы, что дарует вечность. - Мне так жаль, - прошептала белокурая девушка, положив свою руку на руку соседки. - Есть, кому за тобой прийти. Мэди резко дернулась, почти как живая и поблекшие стеклянные глаза обратились к резво шагающему Нику. Николаса пронзило, точно ножом. Девушка - худая, бледная, почти прозрачная, невесомая, как вуаль, сидела перед ним одна. Ее собеседницы нечеловечски плавно отшагнули прочь. Ступор длился несколько секунд. взгляд девушки устремился куда-то сквозь парня, морщинки на лице разгладились, как у статуи древнегреческой богини, а губы - тонкие, синеватые, едва слышно прошептали: - Ты проделал такой путь, ты так рисковал... - и в голосе снова колыхались смирение и печаль, ничего кроме принятия. Но девушка встала и сделала крохотный шаг навстречу. Нику показалось, что ее нога утонет в камнях дорожки. - Мэдисон, - Нику оставался до нее шаг. И сделать его оне мог, точно стоял у стеклянной стены. Глаза призрака, того, что когда-то было могучей волшебницей, словно зеркала отражали его измученное лицо. - Я не успел тогда. Не успел. Я... - слова замирали на языке. Казалось, что-то рассматривает парня изнутри, хотелось отряхнуться, но кровь в жилах начала холодеть. - Ты не виноват, - девушка будто улыбнулась. - Я здесь.. в безопасноти. Лучше не станет, но хуже не будет тоже, - она опустила глаза, Ник обрел способность говорить. - Я пришел за тобой, - он поразился, как легко ему далась эта фраза. - Я не уйду без тебя. - Нельзя воскресить мертвых, - прозвучал голос Мэдисон откуда-то издалека точно воспоминание. И было неясно, рада она этому или нет. - Я не хочу верить, что ты погибла. Я вытащу тебя отсюда, призраком или нет, - парень машинально протянул свою руку к локтю девушки, но столкнулся с покалывающим кожу холодком. - Просто поверь мне. я дурак, Мэди. Я дурак! - парень вдруг ощутил, как в притупленная болью рана в сердце начинает кровоточить. - Я дурак, слабак! Я идиот! Но я, черт дери, я... Мне без тебя больно! Я не намерен так просто тебя бросать! Мэди слушала его, как пятилетняя девочка сложную сказку. Она взглянула в его лицо, исколотое искрами междумирья, и Ник снова потерял дар речи. Ее пальцы холодом касались его щеки, на удивление нежно охлаждали ранки, осторожно, точно боясь навредить. - Ты знаешь все сам, Николас Боуэн Рассел. Мы не можем воскресить мертвых. Мы теперь два мира,и ты причиняешь боль мне, - она выделила это слово непривычно четко для монотонной речи призрака. Будто она была не духом, а просто невыспавшейся девушкой, которую растолкали среди ночи и попросили ожить. Девушка отняла руку и смотрела, как потеплвшие было пальцы снова начинают холодеть. На ее лице впервые обозначилось удивление, хотя и оно сменилось покорностью, стоило живому теплу покинуть ее. - Николас, - прозвучал голос Мэлора. - Она права. - Я же попросил не лезть, - твердо произнес Ник. - Нет, - прикосновение Мэлора ощущалось непривычнно ярко, шершаво, горячо, физически... - Идем. Я выведу тебя. Ты не даешь ей забыться, ты делаешь ей больно. Ник не дергался, смотря, как последняя краска покидает теплеющую было руку девушки. - Ты причиняешь ей боль, - повторил Мэлор вкратчиво. - я перенес ее тело сюда, ее ничего не держит там, у вас, у тебя. Ник неуверенно шагнул назад. Мэдисон снова взглянула на него, обездвижив, и опустила глаза, давая возможность идти. Ее рука все еще держала ладонь, коснувшуюся щеки Ника. И парень сдался. Его тело само отвернулось от замершей девушки,и вот его взгляд уже встретился с каменной кладкой тропинки. - Так бу... - шепнул ему Моран, сочувственно кладя руку на плечо, но Ник дернулся. Словно вихрь, он метнулся назад и остервенело схватил Мэди за руку. Призрак совсем по-человечьи вздрогнула, а мгновением позже оказалась зажатой в объятьях парня, жадно целующего ее губы. Мир замер. Шрамы от искр междумирья на губах Ника внезапно вспыхнули, закололи, как раскаленные иглы. Вспыхнула и проженная мантия, одежда, и истерзанные руки. И тающая было призрак, лишь на мгновение ставший телесным,внезапно ощутила легкое жение,а следом нестерпимую боль. Языки пламени вырезали в воздухе ее исхудавший силуэт. Каждый локон, каждый оборванный клочок мантии вспыхивал и оставалась тлеть вполне ощутимой материей в этой лагуне призрачных душ. И призраки отшатнулись от этого огня. Жгло. Все тело девушки будто рождалось заново. Она вдруг осознала, что у нее был желудок, и печень, и сердце. И каждую клеточку будто прижигали металлом. привычная легкость и плавность становились недоступнее и недоступнее, пока, наконец, ноги не выдержали вполне реального веса и боли. Ник, жадно перенимая холод, становящийся приятной прохладой, медленно опускался к земле, укладывая девушку на камни. подобно волне, таинственная сила уносила тревогу, боль, потерянность... Легкие казались скукоженными, сжатыми в комок и Мэди поняла6 не хватает воздуха. Она уже почти лежала, приближенная к земле, на руки Ника, и он как нельзя вовремя отрвался от нее. И легкие обожгло кислородом. Грудная клетка девушки вздымалась и опускалась, тело ее било в конвульсиях, пока организм не привык... дышать. И милое кладбище, пристанище измученной души, стало коварным вополощением ее девичьих кошмаров. Жар отступал, накрывал озноб, головокружение, тошнота... - Ник, - прохрипела она едва ли не басом, поразившись, как трудно напрягать связки. - Ник! - Я же сказал, я не брошу. Точно не теперь. - Как ты узнал? - Мэлор, наспех убедившись, что Ник не опасен, кинулся к Мэдисон. - Как?! - он больно теребил Мэдисон за руки, сжимал плечи и трогал лицо. - Я не знал, - усмехнулся Ник и понял, как чертовски он устал. - Я просто не хотел уходить без нее. - Эти... эти шрамы, откуда? - голос мэлора стал высоким, как никогда. он ошарашенно трогал обоих, изучал, дергался и, наконец, испугшанно отпрянул. - Ты дрался со вселенной?! - Я был не один, - спокойно ответил ник, будто только что сходил за молоком. - Но да, всегда мечтал бросить выбор вселенной. У тебя есть идеи, что произошло? Эй? - он нашел в себе энергию встряхнуть отключающуюся девушку. - Вселенная оставлят следы... Междумирье... Ты принес его сюда, и оно как-то вытащило ее... - Из другого мира, да, я понял, - суетливо огрызнулся Ник. - Ты понимаешь, что ты наделал? - со страхом, но без упрека произнес он. - Моран... моран будет жить, и он... - И он пожалеет, - парень не без труда поднимался, вытаскивая за собой Мэдисон. - Ты не понимаешь, - начал было Мэлор. и Ник глянул на мага так, что стало ясно: все он понимает. - Держись, прошу тебя, - шепнул он на ухо девушке, с трудом цепляющуюся неслущающимися пальцами за его рубашку. - Все кончилось. Мы уходим, - бросил он последнюю фразу Мэлору. И тому ничего не оставалось, кроме как кивнуть.