Воспоминания

- Ник… - ошарашенно выдохнула Удонна, широко распахнув глаза. Слова точно гвозди ссыпались с языка, поэтому их никто не мог слышать, хотя их было много. Очень много. – Боуэн… На красных от усталости и слез глазах снова проступили прозрачные соленые капельки. Какое-то странное, непонятное и необъяснимое чувство застыло на измученном битвами, бессонными ночами и потерей лице. Надежда? Линбоу, все так же стоя спиной к двери, в которую только что с грохотов ввалился его потерянный сын, которого все считали погибшим, даже не спешил узнавать, что происходит. Он лишь добавил усталым голосом уже заезженную фразу, добавив туда капельку горечи: - Дорогая, успокойся. Он не вернется. Это мираж. Видение. – кажется, Белая волшебница и вправду начала постепенно сходить с ума. - Пап! - ник был шокирован такой реакцией отца. – Эй! - Не волнуйся, я тоже его слышу. Это пройдет, ты же знаешь. Все эти наваждения нереальны… В общем, у волшебника отпала челюсть, и он решил оставить убитого горем рыцаря в своем мире, где его сын – уже история. Но у него же была еще и мать, а материнское сердце, как говорится… Женщина встала, не обращая внимания на слезы, взглядом в глаза своего выросшего и пропавшего недавно чада, и осторожно сделала пару шагов ему навстречу. Ник хотел было крикнуть что-то вроде: «Мам, это я!», а потом задушить Удонну в объятьях, но ему хватило самообладания просто стоять и ждать, пока его слегка, что называется, обезумевшие родители уверуют в его жизнь. Белая Волшебница тем временем вплотную подошла к юноше. Она просто стояла и смотрела на него, иногда слегка качала головой, словно сама себе говорила: «Нет, это не мираж…», игнорировала слова мужа забыть все и уйти спать, оставила призывать его обернуться: ей, кажется, вернули сына. Ник вглядывался в измученное лицо матери, в десятки новых морщин на щеках и на лбу, на впалые щеки, на бледный цвет кожи… Что он сделал с тем человеком, с которым в глубине души мечтал встретиться девятнадцать лет? Практически убил. Измучил. И чем он, спрашивается, лучше того гада Морана?! Женщина аккуратно, точно боялась обжечься, подняла руку, перемотанную и бинтами и перемазанную какими-то ароматными мазями, и медленно положила ее на плечо сыну, не отрывая от него глаз. На ее удивление и бесконечную надежду мираж не рассыпался, не пропал, не исказился. Он просто остался стоять на месте. Не было никаких вспышек света, ни внезапного пробуждения, ничего. Был человек. Настоящий. Тонкие, почти молочного цвета пальцы несмело усилили хватку, точно пробуя – а вдруг показалось? Вдруг это опять какая-нибудь подушка, и сейчас придется искать воду, чтобы освежить пересохшее от волнения горло? Да нет, не придется. Вот это тепло, что можно почувствовать даже сквозь рубашку, вот это горячее тяжелое дыхание, вот даже бешенный стук сердца… точнее, сердец. Живой. Он – живой. - Боуэн!.. – снова выдохнула Удонна, падая от собственного бессилия в объятия сына, который, наконец, решился сделать хоть что-нибудь. Что это время сделало с его матерью? Что? Почему она так исхудала, почему пропал огонек надежды в глазах? Кто эта сволочь, что стоит за всем этим? Кажется, ее уже уничтожили. - Мам… Мам, я прошу тебя, не плачь… - Ник сильнее прижал ее к себе, чувствуя, как намокает рубашка на спине. – Мама, мамочка, все хорошо, никто не погиб, слышишь? Вы ошиблись, я жив! Я тут, я больше никуда не уйду, обещаю! – волшебник понятия не имел, что говорит и как, но он впервые почувствовал, как ему не хватало этой материнской любви, заботы. Каким он был глупцом, когда не слушал мудрых наставлений и советов. Зачем, ну вот зачем он тогда отнекивался, не желая одеться потеплее? Судьба подарила ему целый год вместе с матерью, а он не ценил, не желал ценить! Ну почему изучению новых заклинаний он предпочел сон, почему отказывался есть, когда ему со всей любовью и заботой приносили в комнату суп? Им дали время. Время, которое он не старался сберечь. - Пап?.. – взгляд парня упал на фигуру мужчины, которая неподвижно стояла к нему спиной вот уже несколько минут. Линбоу мечтал увидеть сына. Мечтал, но прекрасно понимал, что этого не будет. Мертвых не вернуть, не возвратить упущенное время. Все это… прах. И если уж злой рок решил забрать у него семью – его уже не переубедишь. Видно, такова участь рыцаря-волка, и ее не изменить… правда, он немного не учел то, что Ник – это ЕГО сын. - Это галлюцинация, сейчас пройдет. Мать с сыном изумленно переглянулись. Поспешно усадив женщину на ближайший стул, Ник не без интереса и беспокойства подошел к отцу: а не придется ли великого рыцаря в срочном порядке отправлять сейчас в психиатрическую больницу? Больше всего сейчас Линбоу боялся повернуться и понять, что никого сзади-то нет. Только его сошедшая с ума жена, да и он. Он прекрасно знал, что мертвые не возвращаются. И даже если это был сон, ему казалось, что лучше постоять так и наслаждаться родным голоском, который, казалось, сгинул в другом Мире. - Пап, хватит, а? – без капли юмора заметил Ник. – Уже не смешно! Молчание. - Я с тобой разговариваю вообще-то! – на секунду Рассел потерял контроль над собой и позволил себе грубо развернуть мужчину на себя, но когда он опомнился – его уже строго просверливали два карих глаза. - Сильное попалось заклинание… - безразлично сведя руки за спиной, констатировал воин. – Ну, и кто тебя послал? Ник вытаращил глаза, внутри все постепенно закипало. Каким же дураком надо быть, чтобы не признавать собственного сына?! - Чего?! - Сильно и громкое. – на секунду Линбоу поджал губы. – Я не собираюсь верить в наваждения. Вам меня снова не обмануть. - Но мне-то ты веришь, пап?! – растерянно произнес Николас на почти на пике ярости. Он не знал почему, но поведение отца сильного выводило его из себя. - Я верю своему сыну, - рассудительно заметил мужчина. – но он погиб. Ник, поставив руки на пояс и игнорируя взволнованное лицо матери – она, в отличие от мужа, на удивление быстро пришла в себя, но вмешивать не решалась. А не сошел ли ее муж с ума больше нее?.. – нервно выдохнул. - Веришь, значит? – это был истерический шепот, не предвещающий ничего хорошего. - Да. Тебе удивительно удачно удается его копировать. А теперь уходи к тому, кто тебя послал. - Ла-а-а-адно… - протянул Ник медленно, не отрывая взгляда от спокойных глаз отца. Показалось на мгновение, что сейчас он просто попробует все еще раз объяснить, н спокойно и без наездов. Ага, сейчас. По комнате прокатился такой звук, как будто бы кто-то уронил на гладкую поверхность килограмм сырого мяса: Николас, не вытерпев, со всей дури зарядил отцу кулаком в челюсть. - А так – веришь?! – крикнул он. Удонна ахнула и закрыла рот ладонью. Линбоу согнулся, с его губ сорвался едва слышный сон. Он готов был вот-вот выхватить палочку и отправить надоедливое «видение» куда подальше, но вместо этого он выпрямился, и, забыв про боль, ошарашенно уставился на парня. - Что смотришь? – уже спокойнее ответил юноша. Он давно заметил, что с драками часть ярости и злости, да вообще всех эмоций, уходит в удар. - Сынок, это правда ты? – не веря своим словам Линбоу замотал головой. Волшебник улыбнулся, даже рассмеялся. - Мам, ты смотри! – он обернулся в сторону стола, от которого недавно отошел. – Наш папа думает, что я – Мать Тереза! *** - Ну, а потом вы уже знаете. – Закончила Мэдисон рассказ, отпив из чашки ароматный горячий напиток. Голова от него постепенно наполнялась тяжестью, а тело желало водрузизть себя на что-то мягкое и теплое. Вида едва воздержалась от колкого комментария, только позволила себе расслабленно откинуться на спинку стула и просверливать сестру глазами. Она уже слышала эту историю, но теперь ее рассказывали спокойно, без беготни, причем, со всеми подробностями. Не сказаьт, что волшебницы не была заинтригована. - А мы-то думали… - начал было Линбоу, но тут же умолк. - Пап, давай не будем? – с намеком заметил Ник, попутно улыбаясь матери, которая беспрерывно смотрела на него. Сидела эта компания волшебников долго, время давно перевалило за полночь. За обедом – который, кстати, пришлось спешно готовить, ибо ныне счастливые родители отказывали себе в пище – эти разговоры не кончались, только делились на две темы: довольные волшебники расспрашивали сына обо всем подряд, не менее довольная сестра устраивала допрос сестре. И никто не жаловался, даже наоборот. Но дело уже дошло до ночи, день давно достиг своего логического завершения. Конечно, хотелось еще поговорить, но спать-то хотелось куда больше. Измотанные организмы молили глупые умы о пощаде и драгоценных часах сна, потому что понимали: утром выспаться не удастся даже при всем желании. - Ладно, - серьезно сказал Линбоу, поставив пустую кружку на стол, когда очередной рассказ подошел к концу. – Завтра будет много дел. Всем надо выспаться. Собеседники переглянулись и негласно согласились с главой семьи Ника. - А я, пожалуй, пойду… - осторожно сказала Вида, косясь на выход. - Куда это ты? – настороженно и удивленно спросила Мэдисон, задвигая стул. - Работы в деревне идут даже ночью. - Так темно же! – развел руками Ник. - Так Магия! - Оу… - тихо выдохнула Мэди. – Ну, если надо… - Не скучай! – улыбнулась Ви, и, обняв сестру, растворилась в воздухе, на секунду оставив в нем сноп розовых искр. - Мам, давай-ка и ты спать, а? – Николас подошел к Удонне и взял ее за плечи. – Тебе тут больше всех надо выспаться. Белая волшебница с надеждой посмотрела на мужа, но тот только утвердительно кивнул: - Боуэн прав, тебе надо поспать. – заверил он. -Ну, если вы настаиваете… - Удонна выдохнула и, еще раз обняв сына, положила ему ладонь на щеку, со всей нежностью заметив: - Как ты вырос… Волшебник улыбнулся, на секунду закрыв глаза. Господи, как же ему в тот момент сразу захотелось почувствовать себя маленьким мальчиком на руках у заботливой матери! Но, время вспять не повернешь… - Я провожу. – Линбоу, взяв жену под руку, поспешил и сам отправиться спать. Дождавшись, когда родители скроются за поворотом и уйдут наверх, юноша улыбнулся и обернулся к Мэдисон, что по-хозяйски смахивала со стола крошки от овсяного печенья. - Ну? – он поставил руки на пояс, потом словно передумал и облокотился на стул. - Ты чего? – улыбнулась Мэдисон, доставая волшебную палочку: мыть кружки было безумно лень, но простейшие манипуляции с ними все же нужно было произвести, прежде чем вызывать на помощь магию. - А ты, великая мученица, когда спать отправляешься? - До утра точно лягу, - буркнула Мэди. Ей явно не понравилось такое обращение, но спорить она не стала: усталость. - Ну ладно, не дуйся. – признал свою ошибку Ник. – А если серьезно? Тебе бы тоже не помешало бы выспаться. - Как и тебе. – ответила волшебница, встряхивая тряпку. - Ну, я-то понятно, а ты? Девушка вздохнула. - Хочешь, чтобы я легла? - Да! – парень заулыбался до ушей. Интересно, с чего бы? - Ну тогда помоги-и! - барышня сунула ему в руки гору посуды и, по-детски улыбнувшись, скрылась в дверном проеме. «Напросился на свою голову! – пронеслось в голове у парня. – Но лучше действительно помочь, а то засядет еще потом за свои книжки…» *** - Ну, теперь можно спать? – устало потянулся волшебник, когда была перемыта целая гора посуды, а также в каждом углу теперь нельзя было найти ни грамма пыли. – Ты довольна? - Я? Вполне. - Ну и? – Ник опять с намеком посмотрел на подругу. Уже в который раз этот вечер. В «Роткоре» все спали. Даже Огненное Сердце, который обычно по ночам летает не пойми где, и тот храпел на своем законном месте. Линбоу с Удонной уже мирно посапывали у себя в комнате, умиротворенные долгожданной встречей с потерянным сыном, а Вида наверняка сама спала в какой-нибудь деревне. И во сне руководила. «Счастливая! – мысленно хмыкнул Ник, тоже подумав об этом.» - Что? Спокойной ночи? – непонимающими глазами девушка смотрела на друга. - Ну да. – волшебник облегченно выдохнул, у него как камень с души упал. Он быстрым шагом направился к лестнице и уже собрался было подняться, как краем глаза заметил, что его очаровательная спутница, с которой они через многое успели пройти, тянется за книгой на самой верхней полке. Николас вернулся и внимательно понаблюдал за ее действиями. Она явно не замечала, что за ней следят. Наверное, думала, что он уже ушел. - Ты идешь? – от вопроса девушка вздрогнула и обернулась. - Ты меня ждешь? - Ну да. Мэдисон опустила голову и поправила волосы, убрав выбившуюся из хвоста прядку за ухо. Весь ее вид говорил о том, что она очень утомилась и ей не повредит пара-тройка часиков в теплой кроватке. Но сказала она следующее: - Да ты-то иди, а я просто тут… книги хотела кое-какие просмотреть… Кстати, не поможешь достать одну? Что-то она совсем высоко… Сейчас Николас пожалел, что девушек не бьют. А ведь так хотелось подойти и врезать этой непутевой девице, а потом силой потащить ее в кровать. - Так, красавица, ты идешь спать! – грубо рявкнул он, хватая девушку за предплечье и утаскивая за собой. - Но… - Никаких «но»! «Красавица». Сколько? Девять букв? Всего девять букв, наверное, столько же звуков, четыре слога… а сколько воспоминаний. Страшных, больных, ужасных воспоминаний. Точно ее, но всего одна, и имя ему – Моран. Мэдисон поборола себя, поборола свой страх. Лично видела смерть своего кошмара, но.. Но избавиться от чувства незащищенности и беспокойства по ночам было выше ее сил. Ник почувствовал, как вздрогнула его подруга, заставил себя развернуться и все-таки узнать, в чем тут дело. - Что случилось? Только давай быстро, иначе тебе придется тащить меня наверх. И это, я скажу тебе, нифига не ирония. - Ну… - Мэдисон боялась поднять на него глаза. Столько пройти вместе и бояться посмотреть в глаза человеку, который не раз спасал тебе жизнь… Глупо? Возможно. - Ты боишься оставаться одной? – Ник попытался заглянуть ей в глаза. Волшебница снова вздрогнула и, открыв от удивления рот, уставилась на друга. В ее глазах читалось удивление и, кажется, благодарность. - Как ты… Как ты догадался? – отпираться не было смысла. Ник ухмыльнулся. - Положим, я тебя давно знаю и очень хочу спать. Пойдем. Если хочешь, я останусь с тобой? Мэди изумилась еще больше. - Ты сейчас серьезно? - Конечно. – парень вымученно улыбнулся. – Только пойдем ко мне в комнату, а то от твоей кушетки у меня опять все тело болеть будет… Как ты вообще на ней спишь? *** Комната Ника действительно была больше и светлее. Правда, на полках царил настоящий кавардак, а в шкаф и вовсе заглядывать было страшно, но все же до «нормальной человеческой кровати» можно было дойти по идеально отмытому полу. Странное сочетание. ,На большом дубовом, кажется, еще мамином столе валялись какие-то бумажки, ручки, пергаменты и прочий мусор. Можно было подумать, что здесь живет поэт-прозаик лет тринадцати, а не взрослый юноша-супергерой. Кровать и правда выглядела человечнее. По крайней мере, туда запросто могли бы влезть два человека, да еще бы и место осталось. На кушетке в комнате Мэди с трудом помещалась сама Мэди, не то, что Ник. За окном выл ветер, ветки с грохотом врезались в стекло. Лунный свет пробивался сквозь штору, которую опытный парень сразу задернул поплотнее, дабы избежать пробуждения от солнечных лучей. Выспаться хотелось нормально. - Ну, всяко лучше, чем у тебя там! Девушка рассмеялась. На языке крутился вопрос, который она все никак не решалась задать. Вроде как и время было не то, и место неподходящее… Но все это время она молчала именно по этим двум причинам, а лучше от этого не становилось. И вот сейчас, когда мозг вообще отказывается что-либо соображать, она все-таки решилась. -Ник? – на секунду уверенность пропала, поэтому голос начал немного срываться и растворяться в воздухе. - Да? - А можно вопрос? Рассел почувствовал, что ему сейчас не до вопросов. Он мечтал быстрее свернуть покрывало, лечь, отвернуться к стене и захрапеть на весь лес, но он же не мог отказать подруге в ее просьбе. Поэтому он встал, оторвался от своего занятия и, подойдя к ней, ответил: - Конечно. Все, что угодно. Только недолго. - Ник, - барышня замялась. – Ник, я хотела спросить… помнишь, мы тогда выбежали из храма? Парень кивнул. - Ну, ты мне тогда сказал… Сказал… Сказал, что любишь меня. Это правда? – щеки волшебницы вспыхнули, как огни в ночи, правда, сквозь полумрак это было слабо заметно. Ник вопросительно поднял бровь, впервые почувствовав, что взгляд девушки, направленный в пол, сверлит почему-то только его, а не старинное дерево. Ну, ляпнул – надо отвечать. Но отвечать не хотелось, какие к черту слова? Они, наконец, обрели дом, покой, а теперь могут с чистой душой завалиться в кровать и выспаться хорошенько, пока утренние дела не заставят подниматься. А тут вопросы… - А ты сама как думаешь? – скептически ответил он, точно это был вопрос о покупке чего-то вкусного, однако улыбнулся. - Я не знаю. – пожала плечами его собеседница. - А давай, - он осторожно взял ее голову за подбородок и поднял, чтобы она могла видеть что-то кроме деревянных досок. – Давай проверим? – с этим словами он впился своими губами в ее, не успев даже толком набрать воздуха в легкие. Мэдисон от неожиданности вздрогнула, но это было неважно. Слегка приоткрытое окно поскрипывало, от него веяло холодом. Неважно. Была только эта ночь и эти двое. И ничего больше.