Воспоминания

— А ты знаешь, куда идти? — недоверчиво спросила Мэдисон, когда они в очередной раз неудачно вписались в какие-то заросли. Ветки лезли в глаза, всячески пытались зацепить одежду и поранить путников, но все же это были родные ветки. Родная «серенькая» природа, а не этот пестрый мир безвременья, в котором только и можно, что существовать, но никак не жить. - Нет, — почти беззаботно отмахнулся бы парень, если бы ему не приходилось «отбиваться» от деревьев.  — Тогда куда мы идем? — девушка доверяла другу, но в ее сердце еще сохранилась крошечная капелька паники, начинавшая расти при каждом удобном случае. Юноша усмехнулся.  — Здесь все равно везде понапихано разных деревушек. Я не думаю, что их жители откажут своим освободителям в небольшой помощи! - Да, но зачем это?  — А ты знаешь, куда идти? — Рассел, наконец, нашел выход из злополучного плена деревьев и теперь с легкой улыбкой спародировал интонацию и фразу барышни. - Нет, — выдохнула та, когда тоже оказалась на «свободе».  — Ну вот. Значит, ищем деревню! – он, похлопав ее по плечу, шмыгнул носом и пошел вперед. Мэдисон на пару мгновений остановилась и вдохнула аромат родного волшебного леса. Какой обычный, обыденный, обыкновенный запах! Чудесно! Никакой вычурности! И пусть любой житель Браервуда утверждал бы сейчас обратное, восторгаясь немыслимыми красотами, но для волшебницы это была вполне естественная среда. Она даже зажмурилась от удовольствия и желания простоять так еще пару часов. Вывел ее из транса голос уже успевшего отойти на приличное расстояние Ника:  — Ты где там застряла? Девушка неохотно открыла глаза. Изображение слегка поплыло, потом залепилось темными матовыми бликами, а после глазам предстала вполне себе четкая и такая желанная сейчас лесная картина: буквально в пятидесяти метрах от нее виднелись потрепанные заросли, оттуда едва слышно доносились голоса, а между стволами деревьев можно было различить полуразрушенные деревянные крыши домов.  — Ну и? — Рассел вернулся к подруге. — Искать поселение кто будет?  — А я, кажется, уже нашла… — сквозь сон ответила девушка, ткнув рукой на внезапно обнаружившуюся деревеньку. Ник внимательно вглядывался вдаль, а потом, немного отойдя, зажмурился и, схватившись за голову, опустился на корточки:  — Мы что, все это время шли прямо параллельно ей?! — заныл он. — Но как? КАК?!  — Успокойся, — засмеялась Мэди, садясь рядом с ним. — Там же защитные чары. Хорошо, что мы вообще ее заметили.  — Эх… Ну что, идем?

***

*** Всюду сновали разные магические существа: эльфы, гномы, феи. Каждый что-то нес, что-то кричал, кому-то помогал, передавал странные предметы. Шумели странные строительные приборы, летели опилки, стучали молотки и рычали шуруповерты: современная техника прекрасно сочеталась с современной магией. В общем, деревня шла на поправку довольно быстро, не смотри на то, что ее почти всю разрушила армия Морана. Жители работали слаженно, иногда, конечно, ворчали друг на друга, но по-крупному не ссорились. Была видна качественная организация. - И, что будем делать? — шепнул Ник. На пришельцев никто не обращал внимания. Маленькие гномы не могли поднять головы из-за тяжелых грузов, что много больше размеров их собственного тела, Некоторым великанам, присланным с самых дальних концов Браервудского Леса, было глубоко наплевать на жалких букашек под их ногами - Ну, наверное, у них есть какой-то управляющий или что-то вроде того… Работают они слаженно, сразу видно, что ими кто-то руководит. А отрывать от работы никого не хочется…  — Управляющего, говоришь? — Ник проводил взглядом какую-то эльфийку в темно-фиолетовом платье, что как-то странно на него посмотрела. – Эй, простите! — обратился он уже к маленькой феечке, которую увидеть можно было только по зеленоватому сиянию в воздухе. Маленькая точечка вздрогнула и, повернувшись, начала увеличиваться, чтобы ее было видно и слышно.  — Д-да? — она словно была чем-то напугана. Суровый и порядком искалеченный Ник явно загнал ее в тупик. В малюсеньких глазках-бусинках явно читалось негодование, удивление и любопытство. Да этой крохе пара дней от роду! А тут какое-то незнакомое существо, которое в разы больше тебя, пытается от тебя что-то получить. - Ник, — Мэди укоризненно посмотрела на друга, положив ему руку на плечо. Тот закатил глаза, мол, если такая умная, давай сама. Потом девушка слегка пригнулась и, мило улыбнувшись, пояснила новоиспеченной фее: — Не бойся! Мы прибыли издалека и немного заблудились. Нам нужно знать, кто у вас тут главный и задать ему пару вопросов… Выражение лица ее собеседницы изменилось. Она, что-то пискнув на своем языке, спросила, удивленно разглядывая путников:  — Тебя зовут Мэдисон? - Да, но это не столь важно…  — А ты, — фея не стала дожидаться ответа, а лишь обратилась к Нику. — Боуэн? Сын Удонны и Линбоу? Парень с секунду соображал, что при рождении ему дали совсем другое имя, а потом согласился с жительницей деревни:  — Да… А какое это имеет значение? — он недовольно вскинул бровь и поймал на себе настороженный взгляд подруги. Тут же зеленая точка уменьшилась, что-то выкрикнув, и унеслась в непонятном направлении, точно ее и не было. Она даже, кажется, выронила несколько зернышек, что куда-то должна была отнести. Тут же вся жизнь на импровизированной стройке остановилась. Внимание всех без исключения присутствующих, даже троллей, было приковано к молодым людям. Кто-то побросал свои орудия, кто-то стоял, как вкопанный, но все смотрели на них.  — Чего это с ними? — шепнул Николас Мэди, подозрительно обводя взглядом присутствующих.  — Не знаю… — также тихо ответила та.  — А что сказала эта мелкая…?  — Я не поняла, она слишком быстро говорила… Повисла гробовая тишина. Все молчали, даже насекомые. Сверху поблескивал налаживаемый щит, который еще не набрал достаточно энергии, но уже вполне мог отразить слабые атаки магов-новичков. И так могло бы продолжаться довольно долго. Но тут послышался стук сапог по древесине, чьи-то невнятные легкие ругательства и едва слышный скрип старых прогнивших половиц.  — Что здесь происходит? — спросил сосредоточенный женский голос. Его хозяина, точнее, хозяйку, еще не было видно, но говорила она явно громко и властно. И тут случилось то, от чего по спине у Мэдисон — да и у Ника, наверное, тоже! — по спине пробежал холодок, во рту пересохло, а горло неприятно закололо. Из-за ближайшего дома быстрым шагом вышла темноволосая девушка с короткой стрижкой и карими блестящими глазами. На голове одна прядка была окрашена в ярко-розовый цвет, а одежда представляла из себя вполне помятую форму Мистической силы, когда та еще была на ходу и сражалась со злом.  — И почему все замерли? — волшебница явно сдерживалась от прямых ругательств, понимая, что жители деревни ни в чем толком не виноваты да и без того понесли колоссальный ущерб от армии Морана. Не хотелось травмировать их еще сильнее. Рядом с барышней, уже поставившей руки на пояс и раздраженно оглядывающей эту немую сцену, возникла та самая зелененькая точка. Она что-то пискнула, и это заставило недовольные карие глаза обернуться в сторону путников. Лицо строгой командирши тут же переменилось. На нем застыло ни с чем не сравнимое удивление. Взгляды девушек встретились, пробежались по каждой черточки их лица, по одежде, по силуэтам в целом, точно изучая, точно вспоминая, силясь поверить в происходящее. Так они простояли с широко распахнутыми глазами несколько секунд, на них смотрели абсолютно все, включая даже Ника, а потом Мэдисон произнесла хриплым голосом, будто бы не веря своему счастью:  — Вида? .. Услышав родной, отчасти даже уже позабытый голос, Ви, промедлив еще секунду, кинулась обнимать сестру, что в свою очередь сделала то же самое. Видеть, как плачет Мэдисон — это одно. А видеть, как крупные соленые слезы катятся по щекам Виды, как стекают по ее подбородку к шее, как залезают под воротник бузы и замачивают его край, невольно щекоча кожу — совсем другое. Волшебницы просто стояли и обнимались без слов, без лишних причитаний. Все лишнее отбросили в сторону. Мир остановился, были только они, и они наконец-таки были вместе. Ни одна из них не ревела ночами о потерянной сестре, ни одна не волновалась, потому что никак не могла связаться с другой. Они встретились спустя долгое время. И они были вместе.

***

Оставив осчастливленным и одновременно озадаченным воссоединением сестер жителям подробный план работы и так называемые «контактные данные», троица друзей двинулась в сторону дома. Благо, Виде была известна дорога домой. Сестры шли, пересмеивались, хохотали, обнимались, вспоминали детство, просто наслаждались обществом друг друга и окончательным разрешением войны. Сторона света понесла потери, как моральные, так и материальные, но ничто не могло сравниться с разлукой двух сестричек, что с самого начала были вместе и почти не ругались. Вот так просто отнять их друг у друга посмеет лишь безумец. Хотя, кто говорил, что Моран был нормальным? .. Ник наблюдал за этой картиной, идя чуть позади. Он ни во что не вмешивался, просто шел, давая девушкам возможность вдоволь наговориться. Рассел слушал разговоры сестер, наслаждался смехом Мэдисон, иногда даже открывал для себя что-то новое, а иногда узнавал то, чего, пожалуй, не стоит знать о его скромняшке-Мэди и о ее бунтарке-Виде… Он и представить не мог, как тяжело пришлось им обеим, ему, как и всем остальным, суждено было только догадываться. Солнце постепенно горячело, медленно взбираясь на самый верх небесной синевы. Постепенно просыпалось все больше и больше насекомых, Деревья постепенно поднимали листочки навстречу лучикам, диковинные цветки постепенно раскрывали лепестки. Разноцветные пестрые птицы, спев очередную короткую песенку, причудливо вспархивали каждая со своей ветки, создавая ощущение бесконечной радуги. Лес оживал. И даже было непонятно, от чего больше: от кратковременной ночи или от войны? Окончание затянувшегося противостояния – это, конечно, хорошо, Но скопилось столько вопросов и неотложных дел, что они просто уже начинали давить на психику. С этим надо было что-то делать, а поскольку сейчас ни на какие дела не хватит ни времени, ни сил, то негласно было решено начать именно с вопросов. - Ну, а ты, Вида, куда пропала? — с интересом спросил Ник, когда Мэдисон завершила воодушевленно рассказывать обо всех их похождениях и приключениях в иных мирах. От рассказа сестры у Виды несколько раз случались приступы смеха, мол, высоты и лягушек ты боялась всегда. Иногда она просто поддакивала, но чаще всего у нее сжимались кулаки. Она клялась, что немедленно пойдет и набьет морду каждому, кто хоть слово посмел сказать ее любимой сестре, но потом ей объясняли, что за нее это уже сделали. И вот теперь пришло время исповеди розовой волшебницы…  — Да я толком и не пропадала. Приехала я к нашим родителям, — она словно не замечала Ника, смотрела только на Мэдисон, впрочем, парень не особо обижался. - И? — поторопил ее друг.  — Дай договорить, а? — девушка оскалилась.  — Извини. Продолжай.  — Ну вот. А потом, на следующее утро, когда я уже собралась уезжать, словно какая-то стена не выпускала меня из дома. Я просто не могла сделать ни шагу, а еще в воздух как будто бы насыпали перца… б-р-р-р. В общем, из средств связи у меня остался телефон, но он не работал. Когда я попыталась разбить стену с помощью магии, то она просто пропустила все мои атаки сквозь себя. Причем, никого кроме меня это не смущало. Пришлось прикинуться немного заболевшей. Ну, ты же знаешь наших родственников! — она ухмыльнулась. — Ты при них чихнешь, а они тебе уже скорую вызвали!  — Это да! — почему-то невесело согласилась Мэдисон. — Помню, я как-то пожаловалась тете на насморк… - Да, весело было! — Ви хихикнула уже не в первый раз. — Ну так вот. — она отмахнулась от какой-то букашки, неловко впечатавшейся ей в лоб. — Я провела так несколько часов, может, даже меньше… А потом раздался какой-то взрыв, у нас снесло половину забора… Но кроме меня этого никто не заметил. Я сразу принялась тебе названивать, но ты не брала трубку… А я волновалась! А потом выяснилось, что в этом трансе я пробыла не пару часов, а куда больше…  — Эх… —, а я так перепугалась, что ты встала на сторону зла и пытаешься … Я испугалась. — Мэдисон грустно выдохнула. -Эй, сестра! — посмотрела на нее волшебница. — Запомни: я никогда от тебя не отвернусь. И оторву голову любому, кто посмеет хоть как-то тебе навредить, ты же знаешь! А если я — не я… то это не я.  — Я знала! — девушка вновь крепко обняла собеседницу, на ее глазах застыли слезы благодарности.  — Кстати, Ник… — серьезно заметила Ви. — Твои-то родители думают, что вы погибли…  — Не дождутся! — радостно подмигнул тот, завидев верхушку огромного дерева-штаба, что возвышалась над всем лесом…

***

Обстановка внутри «Роткора» ничуть не изменилась. Все так же на пьедестале лежал «Зенотом», посередине стоял огромный круглый стол, стены были обставлены полками с книгами, а наверх, на второй этаж, вела длинная старинная лестница…- В центре этой картины, за этим самым столом с магическим шаром посередине, сидела Белая Волшебница. Вид у нее был уставший и бесконечно опечаленный. Перед ней стояла кружка с недопитыми сердечными каплями, без которых женщина последнюю неделю не представляла своего существования в этом пустом, сером мире. Она, казалось, отказывалась даже лечить серьезные травмы, полученные в бою, и делала это только по воле мужа. Слишком много потерь для нее, слишком. Она и сама начала теряться, терять себя.  — Ты уже встала? — в голосе Линбоу, только что спустившегося из их комнаты, читалась скорбь, плохо скрываемая за маской заботы. Он — мужчина. Он — герой. Он — защита и опора своей семьи. И он не имеет права плакать по ночам.  — Я не спала. — тихо выдохнула волшебница, глядя сквозь мутную коричневатую жидкость в неизвестность.  — Снова? — он подошел к ней со спины.  — Я не знаю, как дальше жить, Линбоу… — они вместе прошли через многое, она даже не рискнула поднять на него глаза. Стыдилась. А он даже не решался посмотреть в ее глаза, потому что знал: это он упустил сына. И пусть воин-волк был невиновен, но что-то в глубине его души коробило их обоих. Они — великие войны. Защитники. И не раз спасали мир, лишались друг друга. Но вот судьба небрежно бросила им еще один шанс начать все сначала, словно это было ее маленькое одолжение. Судьба вернула им их дитя, вернула их друг другу. А теперь они по собственной же халатности вдруг решили, что их найденыш вполне самостоятелен, у него хватит мозгов не соваться туда, куда не надо соваться. Или по крайней мере не поплетется за подругой в безвременье, а сначала ее отговорит, после просив совета. Но их мальчик был слишком горд. И резв. И за это они его и любили. Сила матери, выдержка отца и… абсолютно свой характер.  — А ты знаешь? - Нет. Но я думаю, что… — на языке вертелось «сумеем это пережить», но Линбоу прекрасно понимал, что не сумеют. И теперь его главной задачей было не скатиться в бездну самому. А удержать в этом мире жену, с которой он и так был разлучен слишком долго, которой причинил столько боли и тепла, что за это уже должен гореть в Аду. Но он был здесь. И он нужен был. Ей. Белая волшебница точно прочитала его мысли.  — Я не вытерплю этого…  — Вытерпишь.  — Я не смогу…  — Сможешь. Диалог стал сухим. Она признавала собственное поражение, он пытался придать ей сил, а заодно и поверить в это самому. Но это было намного тяжелее, чем могло показаться со стороны. Они даже не могли посмотреть друг другу в глаза.  — Я не знаю, как дальше жить! .. — снова воскликнула Удонна и, закрыв лицо руками, в очередной раз разрыдалась. Ее муж был готов провалиться сквозь землю, но он этого не мог, а посему лишь отвернулся, сцепив руки за спиной в замок. Послышался толчок, на который никто не обратил никакого внимания. «Ветер, наверное…» Чьи-то торопливые, едва различимые шаги продвигались по коридору. «Галлюцинации на фоне стресса… опять галлюцинации» «Как дальше жить? ..» — вопрос не слетал больше с языка, потому что на нем уже выросла приличная мозоль. Этот вопрос задавали теперь часто.  — Я знаю! В красивенных деревянных дверях показался силуэт Ника. Свет от ламп осветил его лицо, показывая каждую капельку пота: юноша очень быстро бежал.  — Я знаю! — повторил он.