На уроках спать нельзя!

Я сижу на кровати в нашей комнате и перебираю альбомы с фотографиями. Странно все очень, ведь, судя по всему, информационные технологии заполнили мир, а наша семья все еще собирает фотографии вот в таком, бумажном виде. Что ж, это так мило. Занимаюсь этим я уже несколько часов, большая часть альбомов пересмотрена. Я заперлась в комнате, не показываясь домашним, потому что… не чувствую, что они мои домашние. Дима сам гулял с детьми, так как я закрылась в комнате и не отвечала. Он подумал, что я сплю. Смотрю на фотографию со свадьбы. Это же я, совсем я. Мне там 19 лет, молоденькая такая еще. Не думала, что к такому возрасту смогу встретить свою судьбу. Я такая счастливая на фотографии, улыбаюсь во все тридцать два зуба, обнимаю мужа новоиспеченного да свечусь, словно лампочка Ильича. Эх, только чувство такое, будто это ну совершенно не я. Хотя и имя, и внешность та же. Раздается вдруг стук в дверь. - Оля, пусти пожалуйста! Мне нужна аптечка, а она у нас в комнате! – кричит Дима. Я встаю с кровати и быстро открываю дверь. Чем черт не шутит! А муж стоит, держа руку в другой руке, а на пол кровь капает. - Господи! – ахаю я. – Где аптечка? - В тумбочке у окна, во втором ящике. Быстро достаю аптечку и веду мужа в ванную, дорогу в которую я помню. Промываю аккуратно ранку обеззараживающим и перебинтовываю палец. Да, забыла сказать – у Дмитрия был обычный, но глубокий, порез пальца. - Это ты как так? – спрашиваю я его, кивая на раненный орган. - Я там ужин готовил, хотел тебя порадовать… - смущенно бормочет муж, заставляя меня улыбнуться. Эх, ну что ж я такая! Чувствую себя гадко от того, что со мной приключилась такая вот некрасивая ситуация. Да и стыдно, перед мужем-то. Он вот из кожи вон лезет, что бы мне угодить, а я так нехорошо его подставляю. Обидно ему, должно быть. Сердце прямо разрывается, стучит так, и я обнимаю своего, к чему привыкать начинаю, криворукого повара. Так как он сидел, то его голова мирно теперь покоится на моей груди, а я положила свой подбородок ему на макушку. Идиллию прервал плач маленького ребенка и испуганный прибежавший старший. - Мама, папа, там Саша упал! Но я не виноват! Он ползал по дивану, а потом скатился и заплакал! – кричит, сам чуть не плача, Миша. Я по-матерински улыбаюсь и спешу в комнату на звук. Там я беру малыша на руки и тихо укачиваю, мурлыча себе под нос какую-то мелодию. А это не так уж и сложно, быть матерью! *** Вот уже вечер наступил. Я доделала сама обед, да и ужин сварганила, благо готовить люблю и умею, покормила семейство и уложила своих детей спать. Теперь я ложусь сама, а Дима смотрит телевизор в гостиной. Мягкая кровать такая большая, неуютно одной, а теплое одеяло так велико… Дверь тихонько отворяется, в комнату входит Дмитрий. Он тихо проходит, открывает шкаф и достает оттуда одеяло и подушку. - Ты чего это? – спрашиваю. - Я решил, что не буду тебе мешать, - как-то грустно говорит он. Ну вот, довела человека. - Так-с, быстро укладывай то, что взял, обратно и ложись в кровать. Мне одиноко. Так-то лучше. Прямо на глазах расцветает! В глазах огонек появляется, улыбочка на лице. - Ты вспомнила? Ой, неуютненько как-то… - Да, - нагло вру я. А что? Вдруг проснусь на русском языке? Тогда и не придется сознаваться во лжи. - Боже, Оля! – мужчина прыгает в кровать и обнимает меня, прижимая к себе. – Я так волновался! Немного непривычные объятия, но хоть Дима счастлив. А там, глядишь, и мне полегчает. - Давай спать, сегодня трудный день был, - я снимаю очки с мужа и кладу на свою тумбочку. Он целует меня, чего я стараюсь не противиться, и прикрывает глаза. Я же отворачиваюсь, не снимая его рук со своей талии, прижимаюсь спиной к его груди. Так ведь в фильмах делали? Но мне уже не до этого, я засыпаю.