Преданность или за боссом хоть на край света

Десятый босс семьи Вонгола сидел в огромном кожаном кресле, поджав под себя длинные худые ноги. Молодой человек укутался в большой теплый свитер и читал учебник по итальянской грамматике, чуточку нахохлившись. Настроение было так себе. Даже не смотря на приближающийся Новый Год, Десятый не чувствовал праздничного настроения. Во-первых потому, что итальянская грамматика была не единственной его проблемой, во-вторых потому что ему очень хотелось праздника. Полноценного домашнего (или не очень) Нового Года с друзьями, подарками, пушистой елкой, шампанским, мандаринками… Ага, как же. Отчетностей и документации из-за его же собственной нерасторопности накопилось столько, что ему из нее ещё недели две не выбраться, и мечтать о полноценном празднике было, конечно, можно, но… чего зря душу-то коробить? Да, он мог стукнуть кулаком по столу и сказать, что мол, иди те все вы в далекий дремучий лес, но это уже было не солидно. Да и Реборн за такое заявление мог закопать в том самом лесу. Заживо. Праздник на час юношу ни как не устраивал, ибо хотелось веселиться, кутить, какие его годы, ну! В двадцать хочется праздновать все праздники подряд, так, чтобы внукам рассказать стыдно было, а не сидеть с ненавистным учебником. Увидел бы сейчас его Занзас или не дай Реборн(!) прочел бы его мысли, сразу же пустил бы пулю в лоб, не задумываясь. Тоже, блин, нытик нашелся. Да, нытик, но какое настроение, когда гора не разобранной документации буквально перекрывает своей высотой пушистую наряженную ель, стоящую в кабинете?! Хотелось чуда. Чтобы вот хоп! И на тебе завершенные на десяточку дела свалились. Хоп! Все договора подписаны, хоп! И артикли выучены так, что даже Реборн прослезился бы от мастерства ученика. Мечтай, Савада, мечтай. В кабинет постучались. Не спрашивая разрешения о входе, в кабинет вплыл Мукуро, пинком ноги открыв дубовую дверь. В руках он держал стопку папок и файлов. Что-то бурча себе под нос и фыркая, Рокудо подпинывался ворчащим на него Гокудерой, у которого стопка была повнушительнее. Обе стопки были поставлены на стол Саваде, а два гордых собой хранителя хором, торжественно произнесли: - С наступающим! Цуна настороженно посмотрел на хранителей. - Это то, о чем я думаю? - Не знаю, о чем ты думаешь, Цунаёши-кун, но это разобранная отчетность за весь через неделю прошлый год. Какой я молодец, да? Разобрал все са-ам! – Мукуро получил обидчивый тычок под ребра, - Гокудера помогал. Немножко. Цуна полными надежды большими глазами посмотрел сначала на документы, стоящие аккуратной стопочкой, затем на своих хранителей. - Ре-ребят… - юный босс готов был прослезиться. Гокудера, видя состояние босса, добавил: - Остальное доразберем к четвергу. Кею к этому делу припашем. Вам только подписать останется. Савада возвел глаза к небу. Дедушка Мороз, дорогой, неужели это ты ниспослал мне этих чудесных людей в помощь? -Счастлив, Цунаёши-кун? – осведомился Мукуро, присевший на подлокотник кресла. Попытка приобнять босса за плечи успехом не увенчалась, но Джудайме, видимо, окрыленный снизошедшей халявой, хитренько улыбнулся: - Если почистишь мне мандаринку, поцелую в щеку. Загоревшийся идеей иллюзионист рванул добывать представителя цитрусовых. Или сразу два. Может, раздобреет Цуна и не только на щечку расщедрится? Провожая парня скептичным взглядом, Гокудера обратился к боссу. - Джудайме, Вы уверены, что стоит поощрять подобное поведение этого ананасоголового? Так ведь и в привычку может войти – что-то делать за поцелуй, а если разбалуете, то я даже не знаю, как мне его от Вас оттаскивать. - Все в порядке Гокудера, - сказал Савада, закрыв пособие. – Я уже давно хотел завести себе раба, который чистил бы мне мандаринки.