Наши спящие желания

- А где это Аккерман у нас сегодня? Ваша староста обычно хорошо посещает, – послышался голос преподавателя, - Эрен. Вы же вместе живёте, не скажешь, что с ней? Жан стоял за дверью, как раз хотел постучать и услышал знакомую ненавистную интонацию: - Она приболела. Не придёт. - Ага… а Кирштайн где? Опять пропускает. Ему бы нежелательно. - Да, наверно опять важные эксперименты с некоторыми веществами проводит! Ну, практика такая своеобразная, знаете ли? Жан не выдержал, распахнул дверь аудитории и, виновато взглянув на преподавателя, ответил: - Простите за опоздание и не слушайте, пожалуйста, эту ерунду. Можно? - Ох, а вот и он. Проходи, присаживайся, мы ещё не начали. Всю лекцию у парня тряслись руки от злости. Хотелось прямо сейчас вскочить и вмазать этому умнику. С первых дней учёбы их отношения не заладились. Сначала на вопрос «Почему ты решил стать врачом?» они ответили уж слишком по-разному. - Я хочу помогать людям. Спасать жизни, лечить болезни, - говорил Эрен. Знакомство с новыми одногруппниками продолжалось: - А ты, Жан? Ты не очень-то похож на добродетельного парня. - Правильно говорите. Я никакой не добродетельный. Я просто хочу узнать всё о человеческом теле. Хочу изучить каждую мелочь, каждую клетку. Хочу узнать, на что способна моя эта «бренная оболочка». Что и при каких условиях я смогу почувствовать, и насколько меня при этом хватит. - Пфф, тоже мне, экспериментатор. Никогда не встречал таких отвратительных людей как ты. Разве не должен настоящий врач прежде всего думать о своих пациентах, а не о себе самом? – взъелся Эрен, - С такими мыслями ты вообще не имеешь права находиться в таком месте! В целом, Жан был общительным и достаточно открытым человеком. Завести друзей в новом городе для него труда не составило. Было, с кем обсудить учёбу в колледже, было с кем встретиться на выходных и на праздниках. Вот и Новый год первокурсник Кирштайн отмечал с ребятами постарше, которые и просветили его, что курить можно не только сигареты. Жан всегда легко поддавался на всевозможные провокации, подчиняясь своим инстинктам и желаниям. Всё это, в сочетании с любопытством, пронырливостью и жаждой знаний нового привело к тому, что уже очень скоро у этого парня накопился приличный опыт употребления всяческих «радостей» в разных видах. Спасало его лишь то, что финансы не всегда позволяли ими баловаться, а учёба в медицинском, которую Жан и под дулом пистолета бы бросать не хотел, требовала слишком много сил и времени. Находиться где-то на грани нормальной жизни и страшной зависимости было трудно. Но так как деньги ему присылали только родители, приходилось включать мозги. Эти же самые финансовые затруднения выводили его из длительных трипов, которые он никогда не планировал, но они были неизбежны. Переживая очередную невыносимую ломку, Жан каждый раз клялся себе, что не доведёт больше своё ещё не полностью изученное тело до крайности, что вот он – его предел, но, однако же, раз и навсегда такую клятву ему дать никогда не удавалось. Последние прошедшие недели были более благоприятны для самого Жана, и не очень радостная для его кошелька пора в жизни. Но тот факт, что он уже с самого окончания очередных новогодних праздников каждый день исправно посещал лекции и выполнял задания преподавателей, не мешал Эрену поддеть Кирштайна. Как и пару лет назад, сейчас он всегда и везде любым удобным способом пытался насолить Жану, постоянно напоминая, что людям вроде него не место в медицине. Вот и сейчас он сказал всё, что хотел и сидел с довольным видом, корча из себя прилежного студента, слушая лекцию. Жан же не мог ни слова записать нормально. Его почерк и без того был поистине «врачебный», а когда Кирштайн находился в расшатанном состоянии, вообще превращался в китайскую грамоту даже для него самого. В кармане завибрировал телефон. «Ривай» - гласила надпись на дисплее. Жан скинул, но теперь занервничал ещё больше. Звонки от этого человека почти всегда предвещали новую уже привычную задачку, за выполнение которой можно было получить вознаграждение. На перемене парень вылетел из аудитории и тут же набрал знакомый номер. - Вы звонили? - Ну, здравствуй, во-первых, - раздался спокойный голос на том конце провода. - Сможешь сегодня к шести часам подъехать? - Смогу. - Ну, тогда я жду. Долгими их разговоры по телефону никогда не были. А вот чтобы успеть вовремя почти на отшиб города, Жану надо было спланировать свои действия. Однако ещё одно дело у него было не решено. Он быстро вернулся в аудиторию, подошёл к Эрену и со злобным видом спросил: - Йегер, нахуй так делать, а? - Кирштайн, нахуй так жить? – ответил Эрен, - Тебе всё равно ничего не светит в медицине с такой репутацией. Мог бы сразу числануться и не париться. - Вот ещё! Щас специально для тебя пойду и документы заберу. Мало ты мне в том году поднасрал, так ещё и сейчас учёбу пытаешься испоганить? - Не кипятись ты, Жан, - похлопал его по плечу одногруппник, - Эрен с девушкой поссорился, вот и злится. - Ага. А злость на мне срывает – зашибись просто! С девушкой он, видите ли, поссорился. Да мы даже не видели, чтоб у тебя девушка была. Ты только и можешь, что Микасе мозги ебать. Чем она там так заболела, что даже на занятия сегодня не пришла? - Не твоё дело, свали уже, - рыкнул Эрен. Успокаивались эти двое так же быстро, как и начинали перебранку. Однако этот учебный день прошёл для Кирштайна довольно напряжённо. После окончания занятий Жан поспешил домой, где быстро перекусил вчерашней непонятной стряпнёй собственного приготовления. Затем переоделся в более удобные ботинки, лёгкую куртку с капюшоном, захватил небольшой спортивный рюкзак и вышел на улицу. Середина февраля задавала своё настроение. Было сыро и ветрено, шёл мокрый снег. Чувствовалось приближение весны. Хотя для студентов весна – это никакая не пора любви, или расцвет природы. Весна – это практика и сразу же следом – экзамены. По крайней мере, с первым у Жана проблем не было. Сейчас он направлялся к небольшому аккуратному зданию, затерявшемуся во дворах не самого благополучного района города. Оно выделялось на фоне жилых многоэтажек: белый сайдинг, скромно и со вкусом отделанная серая крыша и вывеска над входом: «Клиника пластической хирургии» Если говорить об общей обстановке этого места, то ей бы подошло определение «приятно-серая». Действительно, здесь не было никакой яркости, но и унылым тоже ничего не казалось. Там Жана ждал человек по имени Ривай – главный врач и хозяин этого медицинского островка. Про него, пожалуй, тоже можно было бы сказать, что он приятно-серый. Мужчина лет тридцати, невысокого роста и аккуратного телосложения с острыми чертами и чёрными волосами. С первого взгляда в его лице нельзя было прочитать никаких эмоций, но Жан знал, что этот человек умеет и улыбаться и сердиться, правда, делает он это очень редко. В его кабинете всё так же, как и во всей клинике, выглядело опрятно и сдержано. Бежевые стены, светлая мебель. Над большим столом висели в рамках документы о законной деятельности его учреждения. Ривай действительно был хороший врач, мастер пластики, что ни говори. При всём его стремлении к идеальному порядку, чистоте и стерильности, он не брезговал ковыряться в человеческом теле, пытаясь его совершенствовать по желанию клиента. - Давненько вы ко мне не обращались. - Неспокойно было, вот и не обращался, - мужчина развернулся в кресле лицом к Жану, - кофе будешь? - Ну, если у меня время не поджимает… Ривай лениво поднялся и подошёл к кофе-машине. - Далеко нести-то? – спросил Жан. - Не очень. Вон на столе бумажка, посмотри. Жан взял в руки записку, изучил адрес и прикинул, как и на чём будет добираться. В этот момент перед ним поставили дымящуюся чашку. - Спасибо. - Всегда пожалуйста. Ты, кстати, и сам давненько не заглядывал. Или медицина тебя всё меньше интересует? А то мне для тебя практики никогда не жалко – приходи, учись. Я уже говорил, что ты вполне перспективный, не забрасывай это дело. - Отчего же? Мне никогда не перестанет нравиться всё это, я думаю. Просто времени не было. Тут и праздники новогодние и сессия навалилась, вот и не заходил. А так, намечается что-нибудь интересное на ближайшее время? - Вот на ближайшее как раз-таки нет. Все стандартные какие-то обращения: ринопластика, грудь и липосакции – ничего необычного. - Ну, даже так – буду посвободнее - обязательно загляну. У меня просто хвост ещё один остался. Жан допил кофе, подошёл к неприметному шкафчику в углу и достал оттуда коробочку каких-то таблеток. В ней же лежали несколько купюр, которые моментально пустили тепло по рукам до самых карманов куртки. - Что это? – спросил он, - Даже не запаковано никак? - Не волнуйся, сегодня у тебя непыльная работка. Это антидепрессант. Редкий и достаточно тяжёлый. Применять не запрещено, а вот без рецепта не отпускается, да и вообще в розницу его не найти. При худшем раскладе тебя даже при предъявлении корочек твоих отпустить могут. Там всё оплачено, тебе только доставить. - Ох, замечательно, - выдохнул Жан, - всегда бы так. Я пойду тогда. - Иди. И не расслабляйся. Думаю, ты будешь не против, если в ближайшую неделю я дам тебе кое-что посерьёзнее? - Да нет, в принципе. Буду только рад. - Рисковый ты парень, - протянул Ривай, - я тебя ни от чего не отговариваю, но всё же вспоминай иногда, что ни ты, ни даже мы сами не застрахованы. Всякое может случиться. Жан распрощался и поспешил на остановку. Эта клиника была для него чуть ли не вторым домом. Впервые он попал сюда чуть меньше года назад. Вся группа устраивалась в городскую больницу на летнюю практику. Только Жан подзабыл точную дату начала. А вот о том, что лето на дворе, помнил хорошо, поэтому в первый же день явился не совсем здоровым, с определёнными последствиями и не способный что-либо понимать после очередной дозы чего-то расслабляющего. Как мог, он прятался в толпе своих одногруппников и не ждал ножа в спину от Эрена. Тот рассказал руководителю практики обо всех пристрастиях и привычках Кирштайна, после чего последнего ждал отказ от сотрудничества. Жан давно заметил, что в этом городе, куда он два года назад приехал учиться, все слишком заботились о своей репутации. И теперь, прославившись как студент-наркоман, он не находил никаких вариантов, пока не наткнулся на сайт этой клиники. «Попробовать стоит. Не возьмут – буду искать дальше» - с такими мыслями он ходил уже на множество собеседований. Однако тут, услышав причину отказа городской больницы, главный врач посмотрел на него с каким-то интересом. Так Жан вполне успешно и даже продуктивно прошёл летнюю практику. А ещё только здесь его недостаток сыграл ему на руку. Он был нанят оказывать помощь несколько иного рода. - Доставлять эм-м-м… такие вот «товары на дом»? - Ну да. Или ты что-то имеешь против того, чтобы толкать дурь? Разве ты сам иногда не живёшь за счёт таких же барыг? – повёл бровью Ривай. - Я не то, чтобы живу этим, но бывает, балуюсь, - Жан виновато опустил глаза. Он прямолинеен, но прав: Кирштайну, как никому, это знакомо, - в общем-то, я понимаю всё, но… - Позволь, я объясню! – подала голос суетливая помощница главврача Ханджи. В клинике она работала как анастезистка, также являлась заместителем Ривая и к «общему делу» тоже имела самое прямое отношение. Она поправила очки и ободряюще тронула Жана за плечо. - Соглашусь, это опасно. Но и платим мы за это хорошо. К тому же, у нас пока спокойно. Мы что-то вроде филиала. Не охватываем большие масштабы, поэтому всё пока получается. Даже если накроют нашу верхушку – господина Доука – нас не тронут. - Ну, не забывай, - добавил Ривай, - что если накроют его по нашей вине, то мы первые и выйдем из игры. В общем, достаться тут может всем, сам понимаешь. В любом случае: дело твоё. Жан часто вспоминал свой первый визит к Риваю. Он принял его на практику, несмотря на то, что знал о его проколах. А потом доверил и тайны своей клиники. И такое доверие теперь не хотелось подрывать. Ездить по вечерам в автобусах и на метро с чем-то опасным в рюкзаке было страшно только сначала. Потом Жан привык. Просто взять и принести по нужному адресу, как курьеры часто доставляют к нему домой пиццу. Так и сейчас. Он вышел из автобуса и ещё раз взглянул на скомканный листок с адресом. К вечеру поднялась слабая метель. Это было не очень приятно, и Жан поспешил в место назначения. В подъезд он зашёл вместе с каким-то парнишкой. Сразу бросились в глаза его светлые прямые волосы, спадавшие на плечи, прямо как у девушки. В лифте с таким уж точно нечего опасаться. - Какой? – сухо спросил тот приятным высоким голосом. - Двенадцатый, - ответил Жан. Парень посмотрел на него и вскинул бровь. - Мне тоже, - маленький изящный пальчик нажал на кнопку. Жан присмотрелся к нему повнимательнее: бледная кожа, большие голубые глаза, аккуратные черты лица. На светлой макушке быстро таяли и становились искрящимися каплями снежинки, щёки слегка обветрились и порозовели. Весь какой-то слишком женственный и смазливый. «Блять, и как таких земля носит?» - мелькнуло в голове. Паренёк как-то странно поглядывал на Жана. Он тоже явно думал о нём что-то своё. Лифт остановился. Оба вышли и как-то незаметно для себя подошли к одной и той же квартире, едва ли не столкнувшись пальцами на дверном звонке. Незнакомец недовольно взглянул на Жана. Он хотел что-то спросить, но не успел, дверь отворилась. На пороге их встретил долговязый худой парень, который явно не ожидал, что они заявятся к нему в одно время. Белобрысый вошёл в квартиру и молча начал расстёгивать куртку. - А вы, видимо, от мисс Зоэ? – с опаской обернувшись, спросил хозяин и вышел на лестничную клетку, стараясь, чтобы его гость не увидел процесса передачи товара. - Угу, - буркнул Жан, скинул рюкзак и тоже покосился по сторонам и прислушался. Убедившись, что соседям нет дела до того, что происходит, он запустил руку во внутренний карман отделения и ещё не успел вытащить коробочку, как его спутник из лифта подал голос: - Стоп. Ты что, опять взял себе этого дерьма? - Армин, не кипятись, всё нормально! – задергался клиент и требовательно посмотрел на копающегося в рюкзаке Жана, мол, «давай товар и проваливай отсюда». - Да нихрена не нормально! Ты знаешь, что я этого не люблю! И ты знаешь, что мне есть, куда податься кроме тебя. Можешь сидеть и дальше глотать свою радость, я ухожу, - голос его сейчас звучал злобно и даже истерично. - Да постой ты, Армин, останься! Уговаривать строптивого гостя было, видимо, бесполезно, он молча с каменным лицом зашёл в лифт. - Эй, блондиночка, двери придержи! – бросил Жан, быстро всучил коробку с препаратом заказчику и запрыгнул в кабину следом. - Двадцатка, - услышал Жан, когда створки лифта сомкнулись. - Чего? - Двадцать лет. За хранение и распространение наркотических веществ, - со знающим видом отчеканили ему в ответ. Стало как-то неприятно. Мало того, что этот парень был внешне омерзителен по меркам Кирштайна, судя по всему - гей, так ещё и пытается его обвинить в чём-то. - Умничать вздумал? Что-то я не припомню, чтобы смазливые бабы отличались высоким интеллектом! – рыкнул Жан, - Думаешь меня посадить за то, что я кормлю этими колёсами твоего любовника? Это даже не наркота, если хочешь знать, я врач и имею право хранить это у себя. - Он мне не любовник, если хочешь знать, и мне всё равно, чем ты там его кормишь, - спокойно ответил блондин, а затем добавил: - Врач, говоришь? Что-то мне на вас везёт в последнее время. - Меня твои говномесы не интересуют, но я уж точно надеюсь, что мы больше с тобой не встретимся! – на счастье Жана, лифт доставил их на первый этаж и позволил выйти на свободу. - Тогда поменьше двадцатки, - проговорил его всё ещё совершенно спокойный собеседник, - надо рассматривать условия перепродажи, хранения... Жан уже с открытой ненавистью в глазах обернулся на него и увидел лёгкую улыбку и открытый взгляд, сверлящий его спину. - Слушай, чего тебе надо? - Ничего. Симпатичный ты просто, - усмехнулся тот. Жан громким пинком открыл дверь подъезда, достал и подкурил сигарету и быстрым шагом направился на остановку, стараясь игнорировать раздражающее поведение такого неприятного нового знакомого. Пройдя несколько метров, он всё же обернулся посмотреть, не преследуют ли его, так как, по теории Кирштайна, «пидорство может быть заразным», и ему было чего опасаться. Парень всё ещё стоял у подъезда и смотрел Жану вслед, но мгновенно опустил голову, когда понял, что попался. «Блять, ну и чмо» - думал Жан уже сидя в автобусе и водя пальцем по запотевшему стеклу. Может, он и отличался от других тем, что не берёг себя, пичкая веществами, но женственных мальчиков с тягой к другим мальчикам точно не понимал. Хоть их город и был достаточно крупной столицей, жизнь здесь протекала довольно посредственно, и не предполагалось, что подобные яркие пятна в обществе могут являться нормой. С этим Жан был абсолютно согласен. Он добрался до дома, скинул в коридоре рюкзак, прошёл в комнату и плюхнулся на диван. Посидев несколько минут, он прокрутил в голове расписание на завтра, решил, что на первую пару идти не обязательно, и потянулся рукой к столу, где среди каких-то канцелярских мелочей под кипой скомканных черновиков лежал маленький бумажный свёрток.