Наши спящие желания

- Жан, вставай, Жан, - Армин легко потряс его за плечо. Кирштайн еле-еле открыл глаза, пытаясь вспомнить всё, что произошло вчера. Утреннее солнце светило в окно, в комнате витал запах кофе. Армин стоял перед ним уже одетый, верхние пряди своих волос он собрал на затылке в тонкий хвост, а остальные свободно рассыпались по плечам. Вылезать из-под тёплого одеяла не хотелось, но каждому студенту уж точно было знакомо это чувство, как и то, что нет способов его пересилить. Нужно просто взять себя в руки и подняться. Жан нашёл взглядом свою одежду, потянулся и, быстро спрыгнув с кровати, начал одеваться, а Армин пристально уставился на него. - Хватит на меня пялиться! – рявкнул Жан. - Извини. Я не виноват, что у тебя такое шикарное тело. - Тебе вообще известно хоть что-нибудь типа стеснения или скромности? - Чего мне стесняться? – удивился Армин, - Своих собственных чувств и желаний? Так я уже к ним давно привык, хотя, в случае с тобой – это определённо что-то новое для меня. Кофе будешь? - Давай, - сердито буркнул парень. Они уже стояли в коридоре и собирались выходить, когда Армин схватил Жана за руку. - Подожди. - Чего ещё? - Ты сейчас ведь пойдёшь делать то, что я тебе предложил, да? - Угу, в колледж для начала, потом в больницу. Ах, ну да, - Кирштайн развернулся и посмотрел на него, - хоть я и заплатил за всё это достаточно странным образом, всё же, мне стоит сказать тебе спасибо. Армин внезапно рванулся вперёд и бросился ему на шею, крепко сжимая, почти стискивая в своих объятиях. - Блять, не начинай! – Жан попытался его оттолкнуть, но снова не смог. Хрупкие тонкие руки держали на удивление крепко, а тёплое дыхание чувствовалось на шее, заставляя что-то внутри содрогаться. - Я хочу, чтобы у тебя всё получилось, - шёпот лёгкой щекоткой проник в ухо. - Я тоже, знаешь ли, очень хочу! Не вешайся на меня, отпусти! – Кирштайн начинал злиться, но Армин вообще никак не воспринимал его слова. - На удачу, - прошептал он и мягко поцеловал Жана так, словно ему это было уже привычно. Тот не успел сориентироваться, как по его губам прошёлся влажный тёплый язык. И почему-то он снова поддался этому порыву и втянулся. На совсем короткий миг они оба почувствовали друг от друга какую-то неподдельную отдачу и взаимность. Только спустя несколько секунд, Жан сообразил, что происходит, резко оторвался и отворил входную дверь. - Пошли. У меня мало времени, и тебе тоже в универ надо, – тихо сказал он. «Ну почему? Почему опять это произошло?!» - думал Жан, стоя в переполненном вагоне метро уже один. Он всё не мог понять и объяснить своё поведение. Он был уверен в том, что окажись сейчас Армин рядом с ним, и начни к нему приставать – Жан бы без тени сомнения крепким ударом поставил его на место. Так почему на деле всё не так просто? Он не понимал Армина, не испытывал к нему даже малейшей симпатии, вообще не желал с ним видеться нигде и ни при каких условиях. И почему-то оттолкнуть его от себя, не ответить на его порывы оказывалось практически невозможно. Жан попытался сосредоточиться на своих проблемах и стал перебирать слова для формулировки темы своей будущей работы. С началом лета в колледже досиживали свои занятия некоторые группы, бегали студенты-практиканты с документами, и ходили унылого вида должники. Жану не составило труда попасть к нужному ему преподавателю. Тот поднял на него слегка удивлённый взгляд из-под очков. - Кирштайн, чего это ты вдруг решил заранее начать писать работу? Я, конечно, только за, но на тебя это не похоже. Да ещё тема такая… ты, прости, основываясь на собственном опыте, что-то изложить там хочешь? Жан замялся, хотя и знал, что в колледже его часто ставили в неловкое положение таким образом. - Нет, не совсем. Я просто столкнулся на работе с этим препаратом, вот и решил исследовать, к тому же, начальство разрешило, и, главное – выделило материалы. - Ну, что ж, - пожал плечами преподаватель, - замечательно. Подписываю я тогда твоё заявление, на следующей неделе созвонись со мной, встретимся, я дам тебе задание на лето. - Всё понял, спасибо, - закивал Жан, - обязательно позвоню. До встречи. Теперь в клинику. Быстро, ни на что не отвлекаясь и внимательно глядя по сторонам. К полудню солнце разыгралось, Жан скинул толстовку. На шумной улице он едва ли услышал телефонный звонок, который порядком напугал его. Он осторожно вытащил телефон из кармана и ещё раз огляделся. Каждый прохожий теперь ему казался подозрительным. Звонила мама. И надо бы взять, но о чём он может с ней поговорить, ограничиваясь тем, что телефон на прослушке? Лучше не говорить никому ничего лишнего. Жан сбросил. Он знал, что звонила она узнать, когда он соберётся навестить родителей, ведь занятия в колледже уже закончились. Но Кирштайн решил, что свяжется с ними позже, когда будет уверен, что всё улеглось. Пусть лучше поволнуются сейчас, чем нахватаются проблем потом. В метро Жану всегда было спокойнее. То ли от большого скопления людей, то ли от монотонного гула поезда. Ближе к обеду вагоны опустели. Можно было приземлиться на сидение и хоть на полчаса расслабиться. Никаких особо странных личностей вокруг себя он пока не замечал. Его даже немного укачало, но прозвучавшее название нужной станции заставило резко вскочить с места и тут же схватиться за поручень, чтобы не упасть от головокружения. Подходя к больнице, он ещё раз огляделся вокруг. Тихо, как обычно бывает в этом районе. На небольшой парковке пара незнакомых машин, и чёрный джип Ривая. Жан зашёл внутрь: за стойкой всё та же медсестра приветливо ему улыбнулась. Он поднялся на третий этаж и заглянул в кабинет. Главврач сидел за столом, подперев голову руками, и не сразу заметил своего стажёра. Вид у него был задумчивый. - Ты всё-таки пришёл? – удивился он, - Даже на день раньше? - Ну… - протянул Кирштайн, - у меня есть кое-какой вариант, смотрите. Он выложил копию подписанного заявления из колледжа. Ривай взял бумагу и начал внимательно изучать её, периодически вскидывая брови и кивая. Когда он дочитал, уголок его рта дёрнулся, и он поднял глаза на Жана. - А неплохо придумано. И ведь не поленился взяться за такое. Тебе теперь придётся в любом случае это писать? - Ну, да. Хотя, у меня в этой ерунде не было предпочтений, поэтому мне без разницы, про что будет моя работа. - В любом случае - отличная задумка. Только тут всё равно количество не совсем сходится. Хотя, за эту погрешность проштрафимся, но не так сильно, - сказал Ривай уже с каким-то облегчением в голосе, - если твоя бумажка прокатит, то никакую проверку можно не бояться. - Но лучше всё-таки подстраховаться, - сказал Жан и выдал ещё один вариант, предложенный ему Армином. - Не знаю уж, как ты до всего этого додумался… - Лучше и не спрашивайте, - процедил Жан. В памяти тут же всплыло смазливое личико, прикрытое растрёпанными светлыми волосами. Ривай уже открыто усмехнулся, как будто бы обо всём знал. - Но хорошо, я тоже думал об этом, - он взглянул на часы, - у меня консультация скоро. А тебя, я, наверно, попрошу как раз заняться всеми остальными бумагами. Надо бы всё раскидать равномерно: что-то в истории болезни, где это возможно, что-то в эти отказы - как получится, в общем. - Ладно, я сделаю, - согласился Жан. Весь остаток дня он провёл за бумажной работой. Позже к нему присоединилась Ханджи. Они исправляли, перепечатывали, переписывали что-то. Ривай устал ставить подписи на документах, которые после повторных прочтений и пересчетов оказывались неверными и отправлялись в мусорное ведро. Он только качал головой и вставал, чтобы сварить кофе, запахом которого пропитался, казалось, каждый уголок его кабинета. Непросто было уговорить что-то подписать и самих пациентов. К ним отправили Ханджи, как самую приятную и располагающую к себе собеседницу. В кабинет постоянно заглядывал скользкий тип, который сопровождал их проблемного клиента, что-то спрашивал у Ривая, косился на Жана, копающегося в бумагах, и улыбался. - Как же надоел, – вернувшись с очередного осмотра, протянул главврач, - они меня хотят на что-то спровоцировать. Нам повезло, что они не знают никаких подробностей. Мне уже хочется оставить этот фарш на его одноглазой роже и ничего с ним не делать. Вы скоро закончите? - Да, да, почти всё, - ответила Ханджи, - можно, я сегодня хоть домой поеду? - Совсем сдурела? Нет! – Ривай взглянул на Жана, - У тебя вчера всё спокойно было? Мы вот здесь остались ночевать, как-то безопаснее, да и за кабинет свой опасаюсь. - Правильно вы сделали, - не стал скрывать Жан, - меня кто-то пытался преследовать. - Правда? – воскликнула Ханджи. Ривай только перевёл на него заинтересованный взгляд, молча ожидая продолжения рассказа. - Да. Какие-то два типа пасли меня, возможно, от самой больницы. Я еле оторвался от них. Ночевал у друга. - Чёрт, конкретно за нас взялись. И это ещё не значит, что они отцепятся, если мы пройдём проверку. Ривай едва заметно нервничал. Он то вертел в руках ручку, то постукивал ей по столу. Его усталый взгляд был обращён к коллегам. Жану показалось, что сейчас всё как будто поменялось местами. Раньше он искал в этом месте поддержки и понимания, а теперь у него у самого появилась возможность помочь. Ночью Кирштайн тоже решил остаться в больнице по совету Ривая. Да и сам он чувствовал: случись что, возможно у него и не получится так удачно сбежать во второй раз. Заставить себя уснуть на свободной больничной койке в пустой палате было тяжело. Вторую ночь он проводил не дома, но на этот раз хотя бы один. Картины в голове сменялись: то Жан фантазировал, как их всех обвиняют в хранении и продаже наркотиков, арестовывают, потом таскают по допросам и судам, то эти сцены сменялись Армином, который изгибался и стонал под ним. Чтобы прогнать свежие воспоминания, приходилось опять возвращаться к мыслям о завтрашнем дне. - Ты не выспался. В операционную я тебя не пущу. Как раз поможешь Ханджи всё принять и разрулить. Ну, и если вдруг кто нагрянет, подстрахуешь ситуацию. А они нагрянут, я уже в этом уверен, - вид у Ривая сегодня был решительный, хоть глаза тоже покраснели от недосыпа. - А Ханджи разве не будет вам ассистировать. - Я попросил Петру, она её заменит. Она тоже неплохо справляется. Не забывай, что это дело только наше. Поэтому вы должны быть там, в случае чего. - Да. Я понял, - кивнул Жан, - всё будет в порядке, я надеюсь. Операция через полчаса, говорите? -Угу. Иди ко мне в кабинет, сидите там и ничего не упускайте, а я начну потихоньку наводить порядок на этой наглой расквашенной харе. Ривай резко развернулся и пошёл в сторону операционной. Время тянулось невыносимо долго. Часы на стене, казалось, тикали громче обычного. А за окном, никого не спрашивая, светило яркое летнее солнце. Ханджи молчала. Она всегда уходила в себя, если дела принимали серьёзный оборот, и сейчас стояла и, не отрываясь, смотрела на улицу. Жан дремал на диване. - Опа, - подала голос женщина, - кажется, у нас гости. Парень тут же вскочил и подбежал к окну. - Это… - Знакомая машина. Это госнаркоконтроль. Они часто у нас бывают, но обычно согласно расписанию. А тут воспользовались тем, что внеплановые проверки никто не запрещал, - пояснила Ханджи, - и время ведь узнали, заразы. Курьер от Доука тоже должен приехать скоро. Пойдём. Встретим их, как полагается. *** Такого чувства облегчения Жан ещё никогда не испытывал. Они с Ханджи стояли возле окна и провожали взглядом отъезжающую от больницы служебную машину, в которую только что сели двое мужчин и женщина. Ривай откинулся в кресле и посмотрел на своих подчинённых. - Уехали? - Да! – радостно ответила Ханджи, - Наконец-то! Всё, сволочи, перекопали, каждую бумажку по десять раз перечитали. И баба эта у них такая противная, больше всех придиралась! Подпись ей, видите ли, не понравилась, не в том месте, говорит, стоит! Тебе повезло, что ты почти всё пропустил. Жана всё ещё немного трясло от волнения, и даже в воздухе витали остатки этого напряжения. Но уже чувствовалась свобода от бесконечно подозревающих тебя пристальных взглядов, которые обшарили всё в каждом помещении больницы. Пытаясь выглядеть представительными и вежливыми, эти трое вызвали отвращение даже у Ханджи. Повезло, что она смогла изобразить учтивость и проявляла инициативу, показывая и растолковывая некоторые сводки. Когда к ним пришла медсестра из приёмной и сообщила о прибытии курьера, и у неё, и у Жана сердце в пятки ушло. Но Ханджи первой смогла взять себя в руки и выложила на стол ту самую кипу документов, которые они так лихорадочно оформляли весь прошлый вечер. Затем она отправила Кирштайна принять его «материал для исследования», а заодно и немного проветриться. Занося в кабинет стопку из небольших коробок, он уже был готов отвечать на вопросы о своей будущей работе. А задано их было немало. Выручила Жана только его же собственная находчивость и некоторые имеющиеся познания, которых хватило, чтобы подробно описать будущие опыты и наблюдения. Волнение как рукой сняло, когда он затараторил про какие-то химические реакции, затем перешёл к применению кетамина в медицине и закончил всё правовыми аспектами использования данного препарата. Вчера утром он говорил со своим преподавателем о том же самом, поэтому воспоминания остались свежи. В тот момент Жан показал свою студенческую сущность. Точно как на экзамене, он выкапывал из головы всё, что знал, и обращал это в ту информацию, которую хочет услышать от него экзаменатор – в данном случае – сурового вида пожилой высокий мужчина в сером костюме, больше всех заинтересовавшийся стажёром. Однако больше его всё же волновали количественные расчеты, в которых Жан ещё вчера сам запутался. Ханджи пришла к нему на выручку и со знанием дела разъяснила проверяющим, что к чему. Повезло, что допоздна они высчитывали и сверяли числа в таблицах, чтобы нигде не осталось ни одного лишнего миллиграмма. И сегодня поняли, что их труды были не напрасны. Второй мужчина из неприятной троицы сделал в блокноте последние пометки и они, обменявшись только им одним понятными взглядами, сообщили, что закончили и претензий не имеют. После чего распрощались и вышли за дверь. - Что с поставкой? – спросил Ривай своим обычным ровным тоном. - Нормально всё – приняли, - ответила Ханджи, - отнесли пока на склад. А по документам-то в порядке – мы всё чисто сделали. - Ага, - подхватил Жан, - только если они вернутся через неделю, а у нас этого добра не будет… - Не придут они, - с уверенностью сказал Ривай, - во-первых, Доук уже явно в курсе всего, он не позволит дальше кому попало лезть в его дела. Да и ещё я одну вещь понял. Этому нашему пациенту крепко достанется за ложный вызов. Весь этот сброд, на который он работает, ждёт от него крупной добычи, а тут получились мы, не идеально, но чистые. Да и не тот у нас масштаб, чтобы под нас копать. А Доук уж сам о себе там позаботиться, у него таких, как мы - сотня, не только в столице, между прочим. - Даже так? – удивился Жан. - Угу, - кивнул Ривай, - так что можно расслабиться. Не хочешь, кстати, взглянуть на то, что у меня получилось? Тебе полезно будет. - О, точно. Я уже и забыл, что вы вообще-то были на операции, - хлопнул по лбу Кирштайн. Ривай искоса взглянул на него. - А я вот уже скоро начну путаться, зачем ты здесь у нас. Знаешь, даже когда ты надеваешь халат, мне всё равно кажется, что ты пришёл за товаром. Нет, всё-таки, ты и наркота – это неразделимые вещи. Ханджи хихикнула, прикрыв рот ладонью. Жан лишь с сожалением посмотрел на этих двоих и попытался выкинуть какое-то в принципе никому ненужное здесь оправдание: - Я в последнее время меньше стал на них налегать, как-то нет времени, наверное, это хорошо, да? - Похвально, - с ноткой сарказма в голосе сказал Ривай, - что ты готов тратить время на что-то более полезное. Пошли, давай. - Ой, кстати, кстати, Жан! – Ханджи резко оттолкнулась от подоконника и побежала за ними, - я спросить хотела. Кетамин… ты когда-нибудь сам пробовал его? Жан резко развернулся и непонимающе уставился на женщину. Он не удивлялся сильно, только потому, что это была Ханджи: она не первый раз так беззастенчиво спрашивала о подобных вещах. На деле – простая анастезистка и первый дипломат в их клинике, а в душе – сумасшедший учёный и просто любознательный человек. Однако повернувшись, Жан поймал на себе не менее заинтересованный взгляд Ривая, в котором читалось требование немедленно ответить. Парень почувствовал себя загнанным в клетку и, вздохнув, проговорил: - Да, было дело. Единственный раз, когда я что-то в себя вколол. После этого я даже уколов стал немного бояться, если честно. Мне тогда просто повезло, что рядом не чужие люди оказались. Ривай только усмехнулся. Жан, опустив голову, просто проследовал за ним в палату и приготовился слушать небольшую лекцию про восстановление кожных покровов на лице.