Наши спящие желания

Утреннее пробуждение обычно было не самой приятной процедурой для Жана. Особенно, когда он почти не помнил, как и где заснул. А ещё когда одеяло почти всё сползло с кровати на пол, и вместо него тело накрывал утренний холод. Жан осмотрелся и снова, в который раз, обрадовался тому, что он находится у себя в комнате. Как обычно: проспал до полудня, судя по тому, что за окном всё было залито солнечным светом. Только вот улыбнуться ярким лучам парень не смог, потому что в этот раз память его не оставила. Перед глазами слайдами побежали события вчерашнего вечера. Жан приложил ладонь к лицу и ещё раз окинул взглядом всё вокруг. Дверь в комнату была открыта, в проходе валялся коврик из коридора, сам он уснул вчера прямо в одежде и… Армин! Он точно был здесь. Воспоминания понеслись дальше. Жан воспроизвёл в голове почти весь прошедший день, с того момента, как вышел из дома. И всё случившееся не поддавалось объяснениям, не связывалось, никак не укладывалось в голове. Одно он видел точно: Армин ушёл. Когда, как и с какими мыслями – это оставалось загадкой, и волновало теперь Жана больше всего. Кирштайн вскочил с кровати, тут же схватившись за гудящую голову, и вышел в коридор. Часы на стене показывали половину первого. Слух потревожило странное тихое журчание. Жан заглянул в ванну и увидел, что кран был плохо закрыт, и тонкая струйка воды текла в раковину. Зубная щётка и бритва не стояли в стаканчике, как обычно, а валялись на стеклянной полке под зеркалом. Рядом с ними – незакрытый тюбик с пастой. Армин снова воспользовался чужими вещами, после чего покинул квартиру. Жаном овладело полное непонимание. Возможные варианты в голове сменялись один другим, и он не успевал прийти хоть к какому-то выводу. Где он? Куда он ушёл и почему так рано, не разбудив его и ничего не сказав? Или наоборот – сообразил только с утра, что хочет убежать? В таких случаях любой бы просто позвонил, но Жан только сейчас понял, что у него и номера-то нет. Однако волнение и страх накатывали всё сильнее. Сейчас он, казалось, был готов на что угодно, чтобы только узнать, где Армин. И он откинул свою гордость и неприязнь, схватил телефон и начал лихорадочно искать там нужный номер, который сохранил когда-то на всякий случай. -Алло. Кто это? – раздался недовольный голос на том конце провода. - Йегер, это я, дай мне номер Армина! Срочно. В трубке послышалось какое-то невнятное шипение, а затем раздался громкий смех. - Кирштайн! Ну, надо же! Я аж испугался таких заявлений! – прокричал Эрен, - Номер Армина, говоришь? Тебе? – снова мерзкий и унизительный смех. Жан чуть было не раздавил от злости телефон в ладони. - Йегер, перестань ржать и дай мне номер! - Скажи-ка мне в таком случае, что у вас там произошло? – не спешил тот, - Я так понимаю, он ушёл, как говорится, в неизвестном направлении и ничего тебе не сообщил? Тогда скажу тебе, что он в своём репертуаре, и это только начало. - Заткнись, Йегер! Просто заткнись и дай мне эти грёбаные цифры! – не выдержал Жан, - Ты не знаешь нихрена, так что не лезь! - Не знаю? Только не говори, что ты сам что-то ему сделал, Кирштайн, я ведь тогда… - Эрен явно напрягся: такой расклад ему не нравился. Жана напугали его слова. И боялся он, конечно, не Йегера, а того, что тот был прав как никогда. Снова в памяти всплыл тот момент: он открывает дверь, Армин что-то говорит, и тут же его щуплое тельце летит в стену и с глухим ударом впечатывается в неё. Жан молчал, стиснув зубы. Эрен громко вздохнул: - Сейчай смской пришлю. Сообщение пришло почти сразу же. В нём был указан ряд цифр и подпись: «Удачи, Кирштайн». Жан незамедлительно набрал номер и заходил взад-вперёд по комнате, слушая мучительные гудки. - Да, - знакомый тихий голос. Армин тоже не знал его номера, и не мог определить, кому отвечает на звонок. Жан замер посреди комнаты, слова застряли в горле, и воздуха стало не хватать. - Армин! Где ты? Куда ты ушёл? – с трудом выдавил он. - Жан? – удивился тот, - Это ты? Я… я в универе. - Какой, нахрен, универ – середина июля? – тут же голову заполнили самые отвратительные мысли. Непонятно было, правду ли говорит Армин, а если врёт – то где и насколько? - Ну, тут… - он замялся, - проблемы, в общем… - Так! Ты ещё долго там будешь? Сиди, жди внизу. Или во дворе. Если я сейчас же с тобой не поговорю – будет очень плохо! - Жан, подожди, - Армин не успел договорить – Кирштайн бросил трубку, абы как привёл себя в порядок и бросился на улицу. В этот раз даже не было ощущения, что время тянется. Когда вагоны метро почти пустые, то кажется, что и поезд движется быстрей. Через полчаса он уже нёсся к воротам университета. Армин стоял у входа и не сразу его заметил. Только подбежав ближе, Жан увидел, что вид у него совсем потерянный. Да и выглядел он не очень: после вчерашнего случая на разбитой губе осталась ссадина, а под глазами набухли мешки от недосыпа. Он отрешённо смотрел куда-то на улицу, а затем перевёл пустой взгляд на запыхавшегося парня. - Армин! Я вчера… - Подожди, - тихо перебил тот, приподняв руку и коснувшись ладонью чужого плеча, - неважно сейчас, что там вчера было. Тут другое. Меня отчислили. - Что? Как, отчислили? – когда один шок сменялся другим, Кирштайн становился сам не свой, - Как тебя могут отчислить? Ты же отличник! Что ты вообще… - А вот так, - Армин опустил глаза и вздохнул, - одни уроды поднапряглись и добились, чтобы меня выперли. Да я и сам виноват не меньше. - Кто? Что за уроды? Какое им вообще до тебя дело? - Да есть там… они не верили, что я так хорошо учусь сам, без всяких посторонних связей и всего такого, ну и начали на меня копать. Нетрудно это всё было им провернуть. С преподами они меня, конечно, не застукали, я давно уже с ними не встречаюсь, зато нашли кое-что ещё. Дня три назад я был в клубе… не во вчерашнем, в другом. Тоже там эммм… работал. Кому-то удалось снять видео и разослать его куда надо. Это фактически – проституция в чистом виде, да ещё и нетрадиционная, так сказать. Проблемы универу не нужны – меня тут же сегодня утром вызвонили и сообщили, что я у них больше не учусь. На следующей неделе они собирают совет, возможно, даже до ректора это всё дойдёт. Там рассмотрят ситуацию и решат, что со мной делать. Конечно, никому не хочется, чтобы всё это просочилось в полицию, но если они увидят в этом какую-то угрозу – им самим меня сдать придётся. Сейчас с такой «коммерцией» строго, так что… - То есть, ты хочешь сказать, что ты не только вчера где-то ещё так вот «работал»? – Жан снова почувствовал укол ревности. Он почти не слышал последних фраз, а стоял и чётко осознавал, что его раздражает вся эта ситуация. Кулаки как будто сами сжимались, обида смешивалась со злобой, и он уже не мог прятать своего осуждающего взгляда. - Да, - как будто ничего не замечая, ответил тот, - у меня каждое лето так проходит: мне приходится идти и это делать, выбора другого нет, - Жан хотел что-то ответить, но Армин не закончил говорить, - и ты даже представить себе не можешь, насколько всё это дебильно получилось! Насколько это вообще глупо и противоречиво! – его голос задрожал, глаза заблестели, но он не срывался, а поднял голову, обратившись лицом к Жану, и продолжил рассказ, - Ты понимаешь, мне нужны деньги, чтобы оплатить учёбу. Плату нужно вносить на год вперёд – такие правила. Потом мне по всяким там социальным программам часть суммы возвращают, но это обычно ближе к середине учебного года, там с документами надо побегать. Получается, что я работал, чтобы продолжить учиться, и из-за этой самой работы меня и выгнали! Можешь даже посмеяться над этим. Они всё ещё стояли друг напротив друга. Жан продолжал вглядываться в лицо напротив, понятия не имея, что нужно говорить и делать в этой ситуации. Внутри же у него всё кипело, хотелось снова, уже на трезвую голову, начать вправлять мозги глупому мальчишке. Армин обернулся на здание университета, а затем сделал пару шагов, обходя Жана. - Пойдём. Мне здесь до следующей недели ловить нечего. Жан молча поплёлся за ним, на ходу вытаскивая и зажигая сигарету. И что теперь делать? Полить грязью ещё больше? Указать на то, что и так очевидно? Или попытаться успокоить? Первое так и рвалось наружу, но Кирштайн сдерживался, и гнев постепенно отступил, сменившись задумчивостью. Армин был сильно расстроен, буквально разбит, возможно, даже ненавидел сейчас себя, наверное, не стоило усугублять ситуацию. Он шёл впереди Жана, иногда вступал в лужи и налетал на прохожих. На светофоре оба остановились. Армин повернул голову: - Эй, а почему ты вообще пришёл за мной? - Я? Да про… – тот не ожидал такого вопроса и запнулся на полуслове. Так и тянуло соврать что-нибудь, но Жан понимал, что выглядеть это будет более чем глупо, - я подумал, что ты ушёл и больше не вернёшься. Не очень хорошо вчера получилось. - Ничего страшного, - Армин развернулся и продолжил путь. -Нифига себе «ничего страшного»! Как ты вообще сейчас со мной рядом можешь идти спокойно, на всё забив? - Ну, как будто бы я не знал, что ты можешь такое выкинуть. Как будто никогда я не имел дела с обдолбанными. Хотя, ты меня немного напугал, зачем вообще вчера накурился так? И снова Жан оказался прижатым к стенке и не знал, что ответить. А Армин уже непонимающе смотрел на него и пытался уловить бегающий взгляд. И, видимо, только в кино погода могла гармонировать с настроением героев, в жизни же всё было не так. Двое парней брели по оживлённому проспекту. Яркий солнечный свет резал глаза, вывески пестрили огромными цветными буквами и изображениями. Люди прогуливались, проходили, пробегали мимо них, то и дело обгоняя друг друга, сворачивая в кафешки и магазины; кто-то срывался с места, чтобы успеть на зелёный сигнал светофора или догнать автобус. Смеялись и кричали дети, хохотали на всю улицу какие-то шумные девицы, мужчины в строгих костюмах разговаривали по телефону. Всё вокруг жило и двигалось, а для Жана и Армина время остановилось, зависнув в воздухе сгустком из разочарования, непонимания и недосказанности. Они почему-то не спустились в метро, а, не сговариваясь, прошли мимо станции. Молчание слишком затянулось. Армин уже давно не ждал, что ему ответят, просто шёл, иногда косясь в сторону Кирштайна и тут же отводя взгляд. Обстановку разрядила мелодия, заигравшая из кармана Жана. Он мельком глянул на дисплей и тут же скинул вызов от Ривая, отправив телефон обратно. - Кто это был? – без всякого интереса спросил Армин. А про себя каждый из них тихо радовался этому незначительному событию. - Да так, с работы. - И почему ты не взял? - Не хочу я ни с кем сейчас разговаривать, - отрезал он, а потом добавил, - они привыкли, что я не всегда отвечаю. Справятся и без меня. Армин помедлил и посмотрел по сторонам. - Куда мы идём? - Не знаю. Я домой иду, хочешь – пошли со мной. - Угу. Им пришлось пройти приличное расстояние до следующей станции, и почти всё время они молчали. Метро в обед пустовало, они сели на свободные места, но Армин всё равно вдруг придвинулся поближе к Жану, а тот не возражал. - Слушай, - начал Кирштайн, - как ты вообще до этого докатился? Даже если у тебя такая ситуация, почему не подрабатывать где-то в нормальном месте, как все студенты? Ты ведь изучал закон, и ты как никто знаешь, сколько дерьма может принести с собой подобная работёнка. На лице Армина появилась косая улыбка. - Да вообще-то всё и начиналось в супермаркете. Просто, когда тебе говорят, что за полчаса в подсобке можно заработать столько же, сколько за неделю на кассе, а у тебя при этом висит куча долгов по оплате за общагу, недопуск к следующей сессии опять же за неуплату, ну и всё такое, тут уж невольно соглашаешься. А дальше, наверно, даже ты меня поймёшь: оно затягивает. Входит в привычку, вот и всё. Армин повернулся к Жану в ожидании его реакции. Тот сидел, глядя в пол, и молчал, переваривая всё услышанное. Ему не хотелось ничего говорить и развивать эту больную для обоих тему. Да и вообще не хотелось верить во всё, что этот парень делал до недавнего времени. Он просто сидит рядом, слегка прижимается к Жану плечом, и от этого становится теплее. И если бы не люди вокруг, он бы обнял его прямо сейчас. Да и наплевать, что он парень, наплевать, что он за деньги ходит по рукам, наплевать. Откуда вдруг такие порывы нежности заиграли в нём, Жан не знал. Только вдруг задумался над тем, что слишком уж часто он стал давать волю своим желаниям, поступать и думать только так, как ему хочется. Он даже не скрывал этого и не придумывал для себя оправданий. - Эй, нам же тут выходить? - А? Да, задумался что-то, - Жан вскочил с места и выпрыгнул из вагона. - О чём это, интересно, ты задумался? – ухмыльнулся Армин, когда они уже поднялись наверх и пересели на автобус. - А с чего это ты вдруг так повеселел? – передразнил его тон Жан. - Не скажу, что я повеселел, просто успокоился уже немного. - Я бы на твоём месте не был таким спокойным. - Да знаю я, что бы ты на моём месте делал. Ты и сам знаешь. Каждому, как видишь, своё. Однако я даже должен тебя поблагодарить за то, что пришёл ко мне. От этого, ты просто не представляешь, как мне полегчало. - Да я вообще-то не утешать тебя шёл. Но теперь, видимо, это уже не важно. Наконец, они зашли в подъезд и Жан тут же почувствовал рукой холодное прикосновение чужой ладони. - Ты чего это? – дёрнулся он. - Я всю дорогу хотел это сделать, - Армин вошёл в лифт, резко дёрнул Кирштайна на себя и сильно сжал его в объятиях. - Да, что с тобой такое? – вскрикнул Жан и попытался вырваться. Армин одёрнул его: - Ну. Не надо. Хотя, если я и правда тебе противен, тогда можешь себя не мучить, - сказал он полушёпотом и ослабил хватку. Кирштайн снова промолчал. Он и не собирался сильно сопротивляться. Двери лифта раскрылись. Он нащупал в кармане ключи, наспех открыл квартиру и впустил Армина вперёд. Жан едва успел защёлкнуть замок на входной двери, как был тут же прижат к ней. Когда эти маленькие руки Армина успели стать такими сильными? Он крепко сжимал запястья, хотя Жан не вырывался и не отталкивал его. Встав на цыпочки, еле дотянувшись, Армин начал грубый поцелуй, тут же подключая язык и неаккуратно стукаясь зубами и кусая губы. Жан не мог не ответить: такой порыв страсти нельзя было прервать или испортить. Армин умудрился в процессе скинуть кроссовки и расстегнуть молнию на толстовке Жана. Тот оторвался, но не отдалился, и посмотрел в блестевшие перед ним голубые глаза. Сверкали они настолько ярко, и настолько сильное желание сейчас было написано на лице их обладателя, что Жан тоже заторопился. Он быстро, без помощи рук, избавился от обуви и резко втолкнул Армина в комнату. Тот кое-как смог развернуться и запрыгнуть на кровать. В считанные секунды пол был усеян их одеждой, вывернутой наизнанку, Армин распластался прямо на покрывале, схватил руку Жана и энергично начал обсасывать его пальцы. Они не стали тратить много времени на подготовку, быстро забыв обо всех мелочах, Жан уже грубо и размашисто двигался внутри тесных стенок, чувствуя ответные толчки. Армин неистово стонал, лицо его менялось с каждым движением, впрочем, его партнёр всё равно не мог этого видеть: так резко накатившее возбуждение не позволяло открыть ему глаза. Жан наклонился и начал опять рвано целовать и покусывать чужие губы, тут же переходил к шее и возвращался обратно. Армин обхватил его руками за плечи и скрестил ноги на спине, крепко сжимая бёдрами бока, прижался так сильно, что они могли почувствовать друг друга почти всем телом. Жан сбился с ритма и просто старался войти как можно глубже. Скоро он потерял равновесие, и они перекатились по кровати. Армин навис сверху и начал свободнее толкаться навстречу, тёрся членом между животов. Жан совсем перестал сдерживаться, позволяя голосу сопровождать свои рваные громкие выдохи. Было жарко, дыхание спирало от духоты, покрывало пропиталось потом. Армина как будто отбросило назад, он прогнулся, запрокинув голову, и судорожно затрясся. Горячая сперма выплеснулась на Жана. Он поторопился закончить это безумие, нарастив темп и вскоре излившись внутрь обессилившего тела. С минуту они лежали, ничего не говоря, Жан чувствовал, как Армин тяжело дышал куда-то в подушку. Он повернул голову и посмотрел на него. Снова в глаза бросилась разбитая губа, а ещё приличных размеров шишка на лбу, до этого не заметная под чёлкой. Жан перевернулся на бок и легко поцеловал ушиб. - Прости меня, - вполголоса сказал он, - я вообще-то целый день именно это и пытаюсь до тебя донести. И не надо говорить, что всё нормально. Армин приоткрыл глаза и улыбнулся. - Не поверишь, но всё нормально. Я и не думал обижаться. - Блин, насколько же у тебя всё не серьёзно. Или ты думаешь, что я был прав, пытаясь тебе лицо расквасить? - Забудь уже, ты был не в себе. Конечно, я могу тебя в этом оправдать. Жан вздохнул. - Что ты теперь делать будешь? - Тут лежать с тобой буду, ты же не против, да? – Армин немного поёрзал и, вытянув покрывало наверх, накрыл их обоих. - Чёрт, ну я же серьёзно, - устало протянул Жан. - Да не знаю я. Надо сначала подождать, что мне там на собрании скажут. Может, меня вообще сдадут и всё. Там за такое не посадят, конечно, но штраф немалый выпишут. Опять впахивать придётся, чтобы всё оплатить. Жан снова напрягся, но вовремя перевёл свои мысли в другое русло и взял себя в руки. - Не думаю, что всё будет так плохо. Если, как ты говоришь, дойдёт до ректора, то он не будет таких гадостей тебе делать. Простым отчислением отделаешься. Армин засмеялся: - Это почему? Думаешь, если он по телеку всегда улыбается, то он всегда такой добрый и понимающий? Наверняка все они там из одного теста. У них тем более связи с прокуратурой, лучших учеников туда пропихивают. - Да нет. Ну, просто… В голове у Жана тут же выстроилась своя цепочка. Ирвин Смит просто не может быть зажравшейся шишкой, которая много говорит и фальшиво улыбается на камеру. Пусть он был не знаком с ним лично, да и новости местные смотрел не очень часто, но он знал Ривая. Тот бы такого лицемера и близко к себе не подпустил. А если, по словам Армина, они уже долгое время вместе, то этот факт о многом говорит. - Жан! Ты сегодня зависаешь слишком часто. Что такое? - Ай, да так, ничего. В общем, можешь успокоиться, всё у тебя обойдётся. Хотя, учёба твоя накрылась окончательно – это точно. - Да я уже понял. Теперь, видимо, мне нужно оборвать все связи, свалить в другой город и начать жизнь с чистого листа? Так вроде это делается? – Армин снова растянулся в грустной улыбке. - Тоже вариант. - Может, и вариант. Хотя, мне этого совершенно не хочется. А вот снова вернуться к кассе в супермаркете, может и стоит попробовать. Теперь уже заливисто засмеялся Жан: - Ты сам-то в это веришь? Ты куда бы ни пошёл, у тебя всё одним заканчивается. - Это да. Похоже, точно вошло в привычку. Жан пристально посмотрел на Армина. - Привычка, говоришь? - Ну да. Ведь часто сижу и понимаю, что мне это не нравится. Мне неприятно быть с этими людьми, мне противно брать у них деньги, я не хочу больше этим заниматься. А потом всё равно иду, как будто что-то меня заставляет насильно это делать. Ничем не отличается от того, как курильщик достаёт из пачки сигарету, давится дымом, чувствует тяжесть в лёгких, но всё равно делает это. Понимаешь меня? – он заглянул Жану в глаза, а тот лежал и всё смотрел на него. Потом отвёл взгляд и ответил: - Ты знаешь, говорят, что самая страшная привычка – это привязанность к человеку. Не знаю, так ли это, но в последнее время я стал в это верить. Армин непонимающе прищурился. Как ему пояснить свои мысли, Жан не знал. Он мог лишь изнутри чувствовать эту лёгкую боязнь того, о чём только что говорил. И он боялся неспроста. Он давно уже заметил: да, это привычка, как и любая другая. Сейчас Армин рядом, и ему спокойно. Вспомнить, как ещё около часа назад он бесился и места себе не находил, и вывод напрашивается сам собой. Страшно. И непонятно. Ещё совсем недавно он боялся сам сблизиться с Армином, а теперь зашёл так далеко? Жан нащупал под одеялом его руку и накрыл её своей, тут же почувствовав, как она слегка дрогнула. - Спасибо, - голос Армина прозвучал звонко и уверенно, - опять у меня проблемы, и опять ты остаёшься со мной. Вряд ли бы кто-то ещё так сделал. Если подумать, у меня никогда не было таких знакомых. - Правда? А… - Только не говори мне про Эрена. Пожалуйста. Конечно, он бы остался, попытался изобразить заботу и поддержку, а в итоге всё равно бы всё закончилось его истерикой. А ты ведь не будешь устраивать мне сцены? Жан смолчал о том, что был близок к этому ещё недавно, когда они встретились возле университета. Из коридора раздался звонок мобильного. Кирштайн с негодованием закатил глаза и приподнялся, но тут же снова упал на подушку, объявив: - Пошли все нахер. - Может, возьмёшь? – забеспокоился Армин, - Вдруг случилось что-то? - Не хочу я ни с кем разговаривать, - отрезал Жан, - кто бы там не звонил, не думаю, что это так важно, и без меня не обойтись. Сегодня он не желал ни с кем общаться и вообще никого видеть. Никого, кроме Армина. Он думал сейчас о том, сколько всего накопилось у него в сердце по отношению к этому человеку. Как всё перевернулось в голове после встречи с ним. И как много ещё неопределённости витает вокруг них. И, конечно, он ничего не сможет сказать самому Армину. По крайней мере, сейчас. Пока что он научился общаться только с его телом, но теперь Жану хотелось бы хоть в чём-то понять и самого его обладателя. Возможно, оттого, что Кирштайн сам всегда находился в шаге от каких-нибудь неприятностей, ему и хотелось спрятаться в чужих проблемах. Или же это у Армина настолько явственно были на лбу написаны просьбы о помощи? И пусть он не мог сделать ничего конкретного, но судя по счастливому лицу задремавшего Армина, простая поддержка от Жана уже была для него бесценной. - Эй, не спать. Вообще-то середина дня ещё только. Парень резко открыл глаза и проморгался. - Чёрт, точно. Надо вставать. Кирштайн уже оделся и направлялся на кухню, когда снова услышал звонок своего телефона. - Жан, возьми, - настаивал Армин, всё ещё не думающий вставать в постели. - Ну, если тебе от этого легче станет, - усмехнулся тот и нашарил в кармане назойливую трубку. Ривай. Никого другого он услышать и не ожидал. - У тебя что там, личная жизнь появилась, что ты в середине дня трубку не берёшь? – колкий вопрос, сказанный знакомым ровным тоном, застал Жана врасплох. - Да… то есть, нет. Я не слышал просто… извините! А там что-то важное? - Ну, два адреса на сегодняшний вечер и кое-что интересное на завтра. - Аж два? Чёрт! Я… - замялся Кирштайн, в последний момент сочинив отмазку, - я не успею сегодня. Я… далеко и очень занят. - Я не буду спрашивать, чем, но ты нас, прямо скажем, обломал. Ладно, сообразим что-нибудь, - с намёком на крайнее недовольство произнёс Ривай, - а завтра ты свободен с утра? И желательно, чтобы ты был в рабочем состоянии. - В рабочем? Ну, да, я думаю, так и будет. - Тогда приходи прямо к началу рабочего дня, если есть желание. У нас очень занятный случай, ты таких точно ещё не видел. - Правда? Мне аж интересно стало. Я приду обязательно! - Ну, тогда до завтра. - Да, до свидания. - Что-то случилось? – спросил Армин, перекатившись на другой бок. - Да нет, всё нормально. Завтра я иду на работу. - Но тебя же звали сегодня! Почему ты не пойдёшь? У тебя не будет потом неприятностей? - Неприятности, по-моему, сейчас не у меня. Ха, мне даже немного лестно. Не припомню, чтобы был вдруг так кому-то нужен и тут и там, - он резко развернулся и вопросительно взглянул на Армина, - или мне можно не оставаться сегодня с тобой? - Ну, если уж у тебя есть возможность решать идти тебе на работу или нет, то думаю, здесь ситуация та же. Просто на одну чашу этих весов ты должен опустить своё собственное желание. Если не думать ни о том, что нужно от тебя мне и твоему начальству, а о том, чего ты сам хочешь. Что ты выберешь? - Я уже давно выбрал, - Жан со вздохом опустился на диван, - научился же я на свою голову не врать самому себе.