Театръ демона

Павел выбрался из кареты и замер. Давненько он же не бывал при дворах великих особ. Уже бы давно проживал себе один или с какой-нибудь тихой супругой на окраине Петербурга, было бы у него двое детишек. И жил бы он так спокойно до старости. Но в его жизнь ворвались нежданной метелью теперь его самые лучшие друзья. И этому он был очень рад. С ними было куда интересней, чем с какими-то баронами. А ведь он был капитаном, пусть и в отставке теперь по причине травмы. Паша поднял воротник и бодро зашагал в сторону дворца. Дорога здесь была расчищена, хоть танцуй – не поскользнешься. *** А тем временем в доме поручика Щиголева кипела работа. Ткани были расстелены не только на полу, но и на стульях, креслах, диване и фортепиано. Миша аккуратно на цыпочках бродил по свободным на полу прожилках между тканями с сантиметром на шее. Князев стоял у мольберта на входе в зал и уже писал очередной шедевр. Вокруг него валялись разорванные или скомканные листы бумаги. Сергей, ворча, что так неэкономно используется материал, разглаживал листки и складывал их на тумбу. Яша и Дима работали над нотами. Они спорили не только на словах, но и музыкой. Один пытался переиграть другого. А вот Саша исполнял роль слуги. То носил очередной набросок Мише, то образцы Горшенева нес Андрею. То выслушивал музыку Ришко и Цвиркунова, оценивал, давал совет и сам брался играть. То бегал на кухню, то в очередной раз в лавку за каким-то продуктом или новыми иглами и булавками. - Миша, давай помогу! – Говорила Елизавета Петровна, заглядывая в гостиную, где мужчина был обмотан тканями с ног до головы. - Что вы! Отдыхайте! – Отвечал тот, вновь щелкая ножницами. – Лучше пошлите поручика опять в лавку за овощами! - Угу, поручик сейчас сам тебя пошлет! – Ответил на это Саша. - Фталевая бирюза* или индиго**? – Оторвавшись от своего шедевра, неожиданно задал вопрос Андрей. Все повернули к нему головы с одним немым вопросом: «Что?» Свободный художник недовольно фыркнул. – Сине-зеленый цвет взять, похожий на цвет океанской волны в летнюю пору? Или насыщенный синий, который бы напоминал ночное небо своим переходом в черный? - Андрей, а какой бы сам взял? – Захаров стоял у полотна, склонив голову на бок. - Я вот у вас и спрашиваю. По мне, то тут оба подойдут. - Так, а что именно ты хочешь изобразить? – Поручик тоже остановился перед картиной. - Он подбирает цвета для занавеса. – Разъяснил Миша, выбравшись из тканей и тоже присоединившись к публике у мольберта. - Но почему не взять красный? Обычно занавес во всех театрах красный! – Удивился Захаров. - В том-то и дело, что «во всех». – Вздохнул Князев. – Наш театр будет отличаться от остальных. - Чем же? - Содержанием. – Усмехнулся Миша. – Мы будем «Театром Демона»! Это на сцене других театров есть лебеди и рыцари. А у нас будут лешие, ведьмы и упыри разные! - Кто ж согласится играть лешего? – Ухмыльнулся поручик. – Актеры очень капризны. - А этот леший нам на что? – Андрей похлопал Мишу по плечу. – Он так может публику напугать, что они еще долго будут икать, уходя с спектакля! - Хорошо, допустим. – Саша устало потер глаза. – А актрисы? Кто будет играть женские роли? - Хм… Пригласим Марию… - Задумчиво протянул Дима. - Она же уехала еще Бог знает когда! У нее семья, вряд ли она согласится. – Покачал головой Сергей. - Кейт? – Тихо предложил Дима, пронаблюдав, как племянница Елизаветы Петровны прошла на кухню. - Почему бы и нет?! – Пожал плечами Миша. – Она вполне может сыграть роль… - Попавшей в беду принцессы. – Перебил его Андрей. – Она же скромная слишком! Ведьму она точно не сыграет! - А мы Диму нарядим! – Вскричал Яков, завязав на скрипаче женский платок. - Я бы попросил… - Возмутился Дима, но договорить ему не дали. - Так мы и просим. - Нет, нам нужна именно женщина! – Фыркнул обиженно Ришко. - По кабакам прогуляемся! – Миша даже подпрыгнул от неожиданно возникшей у него идеи. - При чем тут кабаки и актрисы? Хочешь какую-нибудь куртизанку завербовать? Только попрошу в мой дом этих… не водить! – Поручик скрестил руки на груди, давая понять, что в своем решении он будет непреклонен. - Нет, их мы трогать не будем. В кабаках можно найти танцовщиц или певиц, которые трудятся ради корки хлеба. А тут они могут и у нас жить, работать и быть в тепле и хорошей компании. – Поспешил пояснить свою идею Михаил. - Хорошо. Но! Если только узнаю, что вы затеяли делать из моего дома… - Господин Щиголев, успокойтесь! Будет вам! – Елизавета Петровна погладила мужчину по плечам. – Идемте, я дам вам хороший горячий чай, он успокоит ваши нервы. Ребята никогда не посмеют что-то сделать в вашем доме без вашего ведома. - В моем-то смогли… - Проворчал Захаров, но никто его не услышал. - Михаил Юрьевич! – В комнату вбежала Кейт с порозовевшим лицом от мороза. – Вам тут письмо пришло только что! Миша взял из ее рук письмо, кивнув ей. Он прошел в гостиную, распечатывая письмо по пути. Остальные остались стоять на месте, глядя на него. Мужчина был к ним спиной, так что точно понять, какую весть ему принесли, нельзя было понять. Все же ожидание длилось недолго. Горшенев повернулся к друзьям и улыбнулся. Но и по улыбке трудно было понять, радостная весть ли к нему пришла или он прятал под маской грусть. «Что там?» - послышался чей-то тихий вопрос, но мужчина молчал. *** Паша вошел в маленькую комнату, которая даже не служила кабинетом. Это было что-то вроде маленькой гостиной. Обстановкой были круглые вытянутые столики по углам, на которых только стояли вазы с цветами. Посреди стол и два кресла. На стенах картины с изображением чаепития в цветущем саду на одной и барышней с фруктами на другой. Павел не стал рассматривать особо полотна мастеров. От большого количества света эта комната казалась большой. На окнах белые занавески и собранные шторы синего цвета с золотой вышивкой. Царь Николай стоял выпрямившись, сложив руки на спинке стула. Он не спешил заговорить с гостем, будто ждал, когда посетитель уже насладится видом комнаты. Павел поклонился и выпрямился. - Вы хотели видеть меня? - Да, присаживайся. Быть может кофе? – Мужчины сели за стол. Паша отказался от предложения. – Что же… Я слышал, что в прошлом году вы затевали какую-то работу по созданию театра. - Да, театр же готовится. Шьются костюмы и делаются декорации. Маленькие сценарии уже есть, остается с актерами определиться. - Когда идет ответ европейским театрам, это похвально. Какого же рода будут постановки? - Этого я пока не могу сказать. Не я пишу сценарии и готовлю костюмы. А на первый спектакль я бы имел честь пригласить вас и вашу супругу с детьми. - А приглашение я приму. – Улыбнулся Николай. Павел смотрел на этого человека и не видел никакой грозности в синеве этих глаз. Только безмерную доброту, ум и благородство души. Он поднялся вместе с царем, беседуя еще об искусстве, но его мысли уносились куда-то прочь. И так бы и велась беседа, если бы их не прервали женские крики. - Это моя книга! – В гостиную вбежала девочка лет десяти на вид, одетая в голубое платье без корсета и пышных юбок. Простое и скромное. Паше она показалась невинным ангелом, спустившимся с небес. Девушка смутилась, сделала легкий книксен. – Простите… - Ольга, что у вас опять случилось? – В голосе Николая не было слышно грубости, с какой часто обращаются родители к провинившемуся чаде. - Мария опять забрала мою книгу. - Держи, ябеда! – Показав язык, произнесла ее сестра, появившись рядом и протянув ей книгу. Ольга, получив обратно то, что она и хотела, поспешила удалиться, прихватив под руку и сестру. Николай только улыбнулся, глядя в проем, где только недавно были девочки. Паша и сам улыбался. Как часто он был свидетелем таких перепалок между ребятами в доме Щиголева. - Простите моих дочерей. – Извинился за них Николай. И вновь возобновилась беседа, так неожиданно прерванная девочками. И Паша вновь улетал куда-то мыслями, периодически вслушиваясь в речи царя. Беседа продлилась минут тридцать. Они распрощались и Павел сам пошел вниз, уже внимательнее осматривая лестницы. Каково же было его удивление, когда за огромной цветочной вазой он увидал Ольгу с книгой. Девочка была погружена в чтение и даже не слышала стука каблуков бывшего капитана. А он остановился вновь посмотреть на нее. Да, она действительно напоминала сошедшую с картины юную Марию-Магдалину. Ольга, будто почувствовав на себе взгляд, осмотрела на Павла и резко встала. Книга звучно упала на ступеньку. Как истинный джентльмен, он поднял ее и мельком глянул на обложку. - Шекспир? Неужели «Ромео и Джульетта»? – С улыбкой спросил он, возвращая владелице книгу. - Нет, это «Сон в летнюю ночь». Я бы уже дочитала ее сегодня, если бы Мария не помешала. – Ольга склонила голову, чувствуя, что вот-вот вновь покроется краской. - Ну, не буду вам мешать наслаждаться чтением, ваша светлость. – Он чуть поклонился и пошел своей дорогой. Спустившись, он посмотрел вверх. Она стояла, облокотившись об перила руками и глядя прямо на него. Он помахал ей в ответ с улыбкой. Она ответила и тоже улыбнулась. А потом быстро исчезла, как видение. *** Павел вошел в дом, где его чуть не сбил с ног Михаил. - Ой, Пашка! Некогда объяснять, я на вокзал! – И скрылся за дверью. - Что случилось-то? – Задал вопрос Паша, входя в комнату. - Как и ты, получил наш Мишка письмо и убежал. – Ответил ему Яша. - А тут что происходит? – Он осмотрел помещение, напоминающее огромный шкаф, куда запихнули все, что только могло поместиться. Какие-то коробки и ящики по углам, куски ткани на створках дверей и полу, кучи использованной бумаги, краски и среди всего этого хаоса корпели каждый над своей работой ребята. - А тут подготовка к театру. – Махнул рукой Саша. – Присоединяйся. - Надо бы хорошо постараться. Я на первый спектакль царя пригласил с семьей. – Павел даже не знал, за что браться. - Мда… - Протянул Князев. – А кто-нибудь понял, зачем наш Горшенев на вокзал побежал? * Фталевая бирюза - сине-зеленый цвет, образуется при смешивании с виридоновой краской (насыщенно-зеленой). ** Индиго – темно-синяя краска, цвет которой, после просыхания делается плоским.