Только он может заставить его сердце плакать...

*** Как бы Кюхен не ненавидел высокомерную заботу Йесона, сейчас он был очень рад, что тот на него все же напялил бронежилет и даже настоял на том, чтобы он взял дополнительную обойму. Все же иногда паранойя, хоть и чужая, играет на руку. Парень вжимался в узкое пространство между шкафом и стеной и старался не то что не дышать, но и не моргать — даже это казалась вызывающе громким. Вообще Чо больше любил проводить сделки где-то на складе, где больше места, меньше вариантов для противника спрятаться (высококлассных киллеров он исключал сразу, те и за километр из винтовки достанут) и не так много входов и выходов, которые надо контролировать. Но в этот раз упертость продавца завела их в заброшенное здание со множеством этажей, помещений и кучей ненужных вещей в них. И, Господи, спасибо большое, наверное. Где-то совсем рядом послышался выстрел, и Кю крепче сжал в руке рукоятку пистолета. Именно сегодня больше всего в жизни он не хотел им пользоваться, молился, чтобы не пришлось сделать ни одного выстрела, потому что одно дело разборки между кланами, а другое, когда между кланами и полицией. Копов убивать направо и налево нельзя — это знает даже самая последняя шавка. Полиция тоже в каком-то смысле мафия, и они мстят за своих так же жестоко, как и настоящие мафиози. Они как взбесившийся бульдог, который не отпустит до тех пор, пока не поймет, что ты сдох или же его самого не пристрелят. Незачем записывать в свой и так большой список врагов еще и полицию. Впрочем, он бы не сильно усугубил ситуацию, так как китайцы, судя по всему, были согласны повоевать с сеульскими фараонами, если те, конечно достанут их потом в Китае. Китайцам нечего было терять, именно поэтому и заварилась вся эта каша. Копы явно не рассчитывали на такой теплый прием. Неужели им не сообщили, что тут не только местные? То, что кто-то сдал их, Чо даже не сомневался. Вот только не знал кто и стоит ли доверять сейчас кому-то даже из своих, если те, конечно же остались в живых. Судя по новым выстрелам неподалеку и топоту ног, шансы Кюхена отсидеться и свалить в туман по-тихому таяли с каждой секундой. Именно поэтому парень решил, что пора бы выбираться. Улучив момент, когда выстрелы послышались чуть в стороне, Кю прикрыл на миг глаза, сам себе пожелал удачи и только потом рванул из своего убежища на выход из помещения. Сложность заключалась в том, он застрял на третьем этаже и нужно было как-то добежать до первого невредимым (невозможно) и свалить куда подальше. При этом еще было желательно не засветить свое лицо копам. В общем, миссия почти невыполнима. Рыбкой нырнув в укромное место за каким-то пыльным ящиком, Кюхен расстроенно прикусил губу и подумал, что Чонуну, кажется, придется искать себе нового, кхм, Кюхена. Но жить все же хотелось, а отдавать свое законное место возле Кима — нет. Парень аккуратно оглянулся по сторонам, даже высунулся слегка из своего убежища, чтобы оценить варианты дальнейшего побега. Вспомнил, где находится вторая лестница и рванул туда. Стоило только обрадоваться, что все идет как по маслу, как плечо обожгло болью, а самого Чо дернуло в сторону. — Не двигаться, оружие на пол, — голос копа дрожал, и когда Кю развернулся, то понял почему — молодой мальчик, даже в полной амуниции он выглядел слишком…дитем. С такими лучше быть аккуратнее, ведь от нервов могут и пальнуть нечаянно. Коп открыл рот, чтобы продолжить свою тираду, но в ту же секунду Чо услышал негромкий хлопок, а после увидел алую вспышку возле шеи парня, глянул тому за спину — свои. Кюхен не помнил имени этого мужчины, но точно знал, что тот пришел с ним. Коп тем временем осел на пол, недоуменно прижимая руку к шее, откуда ярким фонтанчиком уходила жизнь. Мужнина легко кивнул, мол, я прикрою, и Кюхен сорвался с места. Плечо слегка онемело, и черт бы побрал этого мальчишку, даже стрелять не умел толком — зацепил по касательной, только проблем добавил. Лестница казалась бесконечной, хоть выстрелы и затихали потихоньку оставаясь вдалеке. По ходу, каким-то невероятным образом все оказались на верхних этажах. Все, да не все. На последнем пролете Кюхену пришлось резко притормозить, так как на площадку вдруг вылетел оперативник. Этот явно был более матерым, чем тот, которого Кюхен оставил умирать выше, с ним будет сложнее. Чо мысленно чертыхнулся от досады, пользоваться по назначению пистолетом все еще не хотелось. Но затормозить и хоть как-то спрятаться просто не успевал. Коп заметил его немного позже, чем надо было — Кю успел навести на него ствол, а после просто-напросто остолбенел, потому не верил своим глазам. Прямо на него из-под открытого забрала штурмового шлема смотрел Шивон. В полной боевой амуниции, с полицейскими нашивками и прочей хренью, мать его. Кюхена по спине словно плетью обожгло. Шивон — коп. Шивону тоже не понадобилось много времени, чтобы узнать его. Его глаза расширились в удивлении, словно для него эта встреча тоже была сюрпризом. Это взбесило еще больше. Кажется Шивон это понял. — Кюхен, постой, не на… Договорить он не успел, Кюхен нажал курок раньше, а после побежал вниз по ступеням так, словно за ним гнались все демоны ада. Холодная белая ярость застилала глаза, но при этом придавала сил. И хотя бы за это он был благодарен Шивону — за то, что дал ему второе дыхание. Этого хватило, чтобы отбежать довольно далеко, где его уже не могли догнать, по крайней мере не сейчас. Забредя в какой-то узкий переулок, Чо устало опустился на землю. Достал телефон, покрутил его в руке. С одной стороны надо позвонить Йесону, хотя бы для того, чтобы тот его забрал, а с другой — копы могут сейчас отслеживать все звонки в прилегающих районах и будут очень ему благодарны, если он выведет их прямо на Чонуна. Внезапно парень застыл, ощущая, как холодеет у него все внутри от первобытного страха. Йесон убьет его. Он спутался с копом — такое не прощают. Йесон так точно. Кю коротко истерично всхлипнул и долбанул здоровой рукой по асфальту. Черт с ней, с жизнью, но он не оправдал доверия, возложенного на него Кимом. Он навсегда останется в его глазах не верным помощником, а предателем, крысой, которая снюхалась с фараонами, и возможно сливала им информацию. Кю в который раз замер, испугавшись собственных мыслей. Информация. Он ведь ничего не успел выболтать Шивону? Они столько раз виделись, что теперь было тяжело вспомнить, не оговорился ли он где, не дал ли понять хоть что-то хоть намеком. А вдруг сегодняшняя облава произошла по его вине? Вдруг это он и есть невольный информатор. Кюхену хотелось выть в голос. Чем больше он думал, тем больше жалел о том, что потратил на проклятого копа всего один патрон. Сейчас бы он предпочел собственноручно вырвать ему трахею, но прежде разузнать, что тому от него вообще нужно было и что он успел узнать, притворяясь, что Чо ему нравится. Сердце неожиданно судорожно сжалось, Кю пришлось даже стукнуть ладонью по груди, чтобы прогнать эту давящее чувство. Шивон не достоин его, ничего не достоин. Даже пули от него. Собаке собачья смерть. Кюхен поднял лицо к небу, не потому, что слезы застилали глаза, а просто… проверить, насколько стемнело. Он не будет расстраиваться, не будет тосковать по этим встречам. Все это было ненастоящее, просто он забылся и поверил, что можно как-то по-другому, не так, как он привык. Что можно без выгоды, скрытых мотивов, без прошлого… Рана на плече напоминала, что он не простой студент, а Шивон никакой не классный парень, да и из Йесона папочка не очень. Хотя, откуда Кюхену знать, у него самого отца никогда не было, так что сравнивать не с чем. И все же стемнело. Теперь можно попробовать дойти до дома или до куда получится. Хорошо, что рубашка темная, нужно просто закатить рукава, и никто даже не обратит внимания на парня, еле бредущего по улицам. Скорее решат, что он пьян, чем-то, что он ранен. Боже, это же Корея. Вот только возвращаться не хочется, Чо чувствует себя восходящим на плаху, но упрямо сжимает зубы и бредет по улицам, стараясь держаться в тени. Он уже успел понять, что сам явно не дойдет, и наверное, Чонун уже поднял всех на уши, разыскивая пропажу, которая совершенно не хотела, чтобы ее нашли. Больше хотелось хоть немного упорядочить свои мысли, прежде чем встретиться с темными глазами, от которых укрыть такую огромную неподъемную вину будет тяжело. Почему-то снова перед глазами встал Шивон. Почему он не стрелял? Он даже пистолет на него не навел нормально. Ведь он точно видел, что Кюхен собирается сделать, но почему-то тратил время на разговоры. Идиот. Точно, идиот. И предатель. Шпион. Таких не жалеют. Кюхен словно психует сам на себя, вытягивает телефон и нажимает на вызов. Хватит, нагулялся, наприводил свои мысли в порядок. Да так, что аж тошно. Уж лучше думать, как выжить возле Йесона, чем накручивать себя непонятной фигней. Парень устало присел на каменные ступеньки возле какого-то торгового центра, огляделся, и когда Чонун поднял трубку, просто коротко сказал, где находится и отключился. Меньше всего хотелось ворочать языком. Чонун подъехал довольно быстро, молча помог ему залезть в машину и отвернулся к окну. Кюхен знал, что тот сейчас вне себя от бешенства, ведь он таскался по городу несколько часов точно, а позвонил только недавно. Говорить ничего не хотелось, но Чо словно кто-то дергал за ниточки. — Кажется, я пристрелил копа, — сказать это оказалось не так страшно. Не так, как «кажется, я убил Шивона». — Совесть мучает? — спросил Йе после затянувшегося молчания. Кюхен бы сейчас рассмеялся, но только нервно дернул уголком губ. — Надо бы куда-то пистолет деть, а то не дай бог еще проявят чудеса дедукции и вычислят, кому счет за похороны слать. — Сука ты, Кюхен. Парень даже спорить не собирался. Сука, так сука. Он сейчас о себе намного худшего мнения. — Я думал, что ты сдох и валяешься в какой-то куче мусора в грязном переулке. И что я получаю? Звонок и краткие инструкции, откуда тебя забрать. Чонун говорил ровно и спокойно, почти равнодушно, но Чо точно знал, что в душе он орет, как ненормальный и выбивает из него все дерьмо. — А ты рассчитывал, что я позвоню весь в соплях-слезах, буду умолять тебя меня спасти и заодно выведу на тебя всех копов города? Хороший план, Йе. Прости, что не дал тебе почувствовать себя Суперменом. — Какие жертвы, блять. Прости, что-то никак не могу понять, куда ты крылья и нимб дел? Кюхен тяжело вздохнул. Йесон все так же смотрел в окно, видимо не хотел ничем портить свой образ крутого железного босса. Младший придвинулся поближе, вплотную. — Чонун, — Йе дернулся от неожиданности и все же повернулся к Кю. — Чего? Показалось, или голос все же слегка предательски дрогнул? — Иди в жопу, Чонун. Меньше секунды на то, чтобы полюбоваться яростью в глазах босса, прежде чем получить смазанный удар в челюсть. Кюхен удовлетворенно откинулся на сидение и улыбнулся. Ну хоть что-то в этом мире не меняется. — Всегда мечтал это сказать. Именно так. Настроение почему-то поползло вверх. Пока их отношения остались в прежнем состоянии, а все остальные проблемы Чо будет решать по мере поступления. Возможно Йесон никогда не узнает, что Кюхен сделал. Мертвые говорить не умеют, а уж позаботиться о такой мелочи, как смерть, он в состоянии. Главное только разузнать, кто еще в курсе его падения. *** Шивон выжил. Об этом Кюхену сообщил Йесон на следующее же утро. Конечно, сказал он не так, но по описанию ранения Чо понял, что это именно Шивон. И вот уже больше недели Кю не мог определиться, что ему чувствовать по этому поводу. С одной стороны, ему не поздоровится, если Шивон выйдет из комы и расскажет, кто именно его ранил. И тут уже не знаешь, что лучше — сдаться полиции, застрелиться самому или подождать, пока это за него сделает Йесон. Все три варианта вели к смерти, и Кюхену это ой как не нравилось. Он не для того столько лет стремился вверх, чтобы теперь все закончилось вот так позорно. С другой стороны, какая-то часть парня была рада, что Шивон остался жив, и за это он себя еще больше ненавидел. И особенно за то, что собирался сделать, но пока не решался. Вот именно поэтому и не стоит по-настоящему сближаться с людьми. Их потом тяжелее убивать. Или легче, это смотря с какой стороны посмотреть. Он всегда ненавидел то чувство, когда словно оказываешься между небом и землей и зависаешь, не двигаясь, не дыша, чтобы не спугнуть тот хрупкий миг, когда тебе еще не нужно ничего решать. Никто ничего не требует, ничего не происходит. И вот сейчас Кюхен отчаянно желал, чтобы вот это все не заканчивалось никогда. Потому что знал, что несмотря на то, что испытывал к Шивону что-то сентиментальное, уже сделал свой выбор в пользу Йесона. Наверное, так будет всегда, даже если за этот выбор ему придется поплатиться своей жизнью. И все же, жить пока хотелось… Это Чо понял в ту же секунду, как узнал, что Шивон вышел из комы. Его словно облили липким страхом. А после Чонун довольно сообщил, что тот сказал следователям, что не успел рассмотреть, кто в него стрелял, а потому составить фоторобот будет проблематично. Видимо, недоумение на лице Кю проступило слишком сильно, так как Ким подозрительно прищурился. — Что-то не так? Всего несколько слов, но в них было столько скрытой угрозы, что Кюхен поспешил сделать моську попроще. Вместо страха внутри стало расползаться раздражение. На Йе, который слишком внимательный, когда не надо — лучше бы так его чувства замечал. На Шивона, который какого-то хрена вдруг решил сыграть в игру, правил которой Чо не знал. На себя самого, что вообще влип во все это дерьмо, а теперь кажется и вовсе с макушкой ушел в эту зловонную массу. Потому именно сейчас уже в который раз собирался соврать Чонуну, усугубляя свое и так незавидное положение, если тому станет что-то известно. — Конечно не так. Я думал, что стреляю намного лучше. Кюхен старался, чтобы его голос казался как можно более равнодушным. — Ты вообще не должен был стрелять в копа, — вдруг ни с того, ни с сего взорвался Чонун. — Сколько раз вам, долбаебам, надо повторить, что пистолет на крайний случай и его не стоит даже наводить в сторону фараонов? Тот мужик, что тогда помог Кюхену, погиб в перестрелке. Кю об этом знал. А так же о том, что у Чонуна были большие планы насчет него. А тут еще и сам Чо решил в стрельбе потренироваться. Вот Ким и ходил злой. Одного потерял, второго — вот почти. — Что-то я сомневаюсь, что ты носил бы мне передачки в тюрьму. — Что-то я сомневаюсь, что ты не мог обойтись без перестрелки. Не мог. Потому что слишком много всего произошло за короткий промежуток времени, чтобы думать головой, а не эмоциями. — Тебя там не было, — отрезал Кюхен. — Ясно? Не мы начали перестрелку. Китайцы. Он дернул ворот рубашки, одна из пуговиц отлетела, жалобно звякнув о пол. Психанув, Кюхен дернул сильнее, наслаждаясь звуком рвущейся ткани. Оголил раненное плечо. — Видишь это? Это твои сомнения. Я пытался. Ясно? Так что засунь себе свои сомнения… Он не договорил, да и не нужно было. Чонун упрямо поджал губы, и Кю точно знал, что он ничего больше не скажет. Чонун сам винил себя, что его там не было, и со всем пришлось разбираться Кюхену. Винил себя за то, что погибали его люди, а он об этом даже не знал. И младший откровенно играл на этом, так как не мог позволить увидеть, что в действительности творилось у него на душе. Пусть он вил свою ложь слишком топорно — потом подправит — но ведь выбора почти не было, нужно было выиграть себе хоть немного времени, чтобы подумать, что теперь делать. Поэтому он поспешил подняться с удобного кресла и выйти прочь из комнаты, пока его и так неидеальная маска не дала трещину. Для начала нужно было узнать, чем руководствовался Шивон, когда вдруг решил не сдавать его своим. Первая и самая логичная причина — он хотел шантажировать Кюхена, возможно, сделать из него информатора. Но тут его точно ждал облом. Чо лучше бы перерезал себе горло ржавой ложкой, чем дал себя так легко подцепить на крючок. И тут дело даже было не в его верности Йесону. Элементарные упертость и гордость играли гораздо большую роль. Кюхен бесился только от одной мысли, что кто-то может использовать его, словно марионетку, дергать за ниточки и заставлять делать что-то, что самому парню не по душе. Если у него и есть хозяин, то только потому, что он сам так решил, сам его выбрал. И только он будет решать, сменить его или нет. Про вторую причину Кюхен старался вообще не думать, так как она бесила его еще больше первой. Выводила из себя, потому что вселяла надежду не понятно на что. Шивон же не мог действительно испытывать к нему какие-то теплые чувства? Потому что если мог, то Кюхен их уж точно не заслуживал, пусть и желал. Более того, он пытался убедить себя, что ему этого и не надо вовсе. Просто потому из этого точно ничего не выйдет, да и его больная любовь к Йесону никак не желала загибаться, хотя билась в предсмертных судорогах уже довольно приличное время. Но Шивон был как морфий — успокаивал, убаюкивал, дарил иллюзорное освобождение от боли, и Кюхена нестерпимо ломало от такой резкой отмены. Пробираясь в госпиталь, парень костерил себя последними словами и при этом уговаривал себя, что просто идет закончить начатое. На самом деле он не сомневался, что ему действительно придется убить Шивона, потому что не мог представить причину, по которой ему не стоит этого делать. Чо уже давно понял, что когда долго раздумываешь над ценностью чужой жизни, то кто-то за долю секунды может лишить тебя твоей, а Кю был слишком эгоистом, чтобы не ценить, что имел. Госпиталь Кюхен знал, как собственную квартиру, но попросить Онью о помощи даже и не думал, ведь тогда обо всем этом мог узнать Чонун. Самой большой проблемой были полицейские, стоящие у двери палаты, и если честно, то Кюхен понятия не имел, как пройти мимо них. Можно было бы подсыпать с кофе что-то — снотворное или там слабительное — но самого себя подставлять не хотелось, медицинский персонал тем более, хотя и не было сомнений в том, что он сможет убедить какую-нибудь молодую сестричку проявить заботу о бравом полисмене и предложить ему перекусить или выпить что-то бодрящее. Но ведь если Чо действительно убьет Ши, эта же девушка его и выдаст. Не так уж тяжело будет отследить по описанию, кто именно стоит за сделками с китайцами и имеет наглость убить офицера полиции прямо в госпитале, наплевав на охрану. Кюхену такой радости в жизни было не надо. К счастью для него, полисмены Кореи не спешили показывать исключительное рвение к службе, а потому, Кюхен, накинув халат врача, спокойно прошел мимо спящего стража закона, подавив порыв найти плед и издевательски укрыть его, подоткнув края. Человеческие ошибки — иногда самое ценное, что есть на земле, они позволяют другим достигать цели даже особо не напрягаясь, просто выждав правильный момент. Сидя в кресле напротив кровати Шивона, парень светился довольством, настолько, что даже не спешил разбудить того, хоть и понимал, что другая спящая красавица за дверями может проснуться в любой момент. Такой себе способ пощекотать нервы, раз уж все шло как по маслу. Шивон словно почувствовал его присутствие. — Пришел, чтобы закончить начатое? Хриплый спокойный голос заставил Чо вздрогнуть от неожиданности. Он даже слегка рассердился, потому что это Шивон должен вздрагивать, а не он. — Возможно, — ледяной тон голоса дался почти легко. — Тогда не стоило так напрягаться, просто подожди еще немного, — Шивон смеялся, тяжело, хрипло, но смеялся. Кюхен сжал подлокотники кресла чуть крепче, чем надо бы. —Врачи говорят, что я все еще одной ногой в могиле, несмотря на то, что очнулся. Стрелявший в меня постарался на отлично. Кюхен почувствовал, как дернулся глаз. Он сразу отметил, что даже сейчас Шивон не говорил прямо о том, что именно Кюхен почти стал его убийцей. И кажется, он совершенно его не боялся, даже будучи прикованным к кровати и опутанным разными трубками и проводами, про назначение которых Чо догадывался с трудом. Не так он себе это представлял, если честно. В последнее время что-то начало появляться все больше людей, которые не дрожали от страха перед ним. — Ты коп, — Кю почти засмеялся от того, с каким презрением это сказал. Словно это не он принадлежал к верхушке преступной группировки, а Шивон. — А ты мафиози, — в голосе Шивона слышалась явная ирония. — Я бы поиграл с тобой в игру «скажи самую очевидную вещь», но боюсь, сил на разговоры у меня не так много, а у тебя времени. — Почему ты меня не сдал своим? Глупый вопрос, на самом деле, но Кюхену очень хотелось услышать ответ. Посмотреть, как Шивон будет извиваться, пытаясь найти ответ, который бы его устроил. Посмотреть, насколько тот умеет лгать. — А почему ты пришел убивать меня лично? — Так значит, ты знаешь, кто я? Шивон снова рассмеялся, а Кю показалось, что если тот еще раз себе такое позволит, то ему и делать ничего не придется, сам загнется. — Уже да. Доказать точно никто не может, что это были люди одного из уважаемых людей города, но все же подозрения вполне себе обоснованы. — Вот только не надо мне тут рассказывать, что не знал, кто я. — Такие люди, как ты, обычно по рынкам не ходят и карманников за руку не ловят. — Ну да, конечно. — Кюхен, я очень устал. Делай то, зачем пришел. Его определенно не воспринимают всерьез. — И не думай, что я не воспринимаю тебя всерьез. Один раз ты меня почти убил, и я не сомневаюсь, что во второй точно сможешь. Сука! Кюхен собрал все свои силы, чтобы встать с кресла плавно, без излишней суеты и горячности. Чтобы Шивон не заметил, насколько его слова бесят и конфузят одновременно. Да он просто над ним издевается. Шивон даже не смотрел в его сторону, просто прикрыл глаза, словно собирался заснуть или даже уже спал, словно в палате не было никого, кто собирался оборвать его и без того хрупкую сейчас жизнь. Безрассудство чистой воды. Чо несколько раз сжал и разжал пальцы, словно те онемели, а потом, неожиданно даже для себя самого, пошел на выход. — Надеюсь, худшие прогнозы врачей оправдаются. — И тебе не хворать, — тихое незлобное, на грани улыбки. Кюхен внутренне взвился, как дикая кошка. Еле подавил в себе желание пнуть спящего на посту копа. Отошел подальше и выругался на самого себя. Слабак. Он знал, что не чувствует ничего такого к Шивону, как например, к Йесону. Но почему-то желание убить его куда-то испарилось, словно его и не было. Словно стало все равно. И почему-то Кю вышел из палаты с твердой уверенностью в том, что никто и никогда не узнает, кто именно стрелял в Шивона. Никто и ничего ему не обещал, не клялся и не умолял оставить жизнь, но Чо знал, что еще один секрет вырос меду ним и Чонуном. А еще знал, что точно пожалеет об этом.