Ты

Я перебираю твои письма. Ты ведь любила писать их мне – если покопаться на антресолях, то коробки две-три можно найти. Несколько коробок прекрасных законсервированных воспоминаний – что ещё для счастья надо? Спросите мне раньше – и я бы ответила, что хватит чая и теплого кота под боком. Спросите же сейчас – и я скажу, что хватит того же чая и её, тихонько мурчащую песню и записывающую очередные глупости в свой дневник. Который по счету то был бы дневник? Десятый? Двадцатый? Или сколько ты их исписала до того, как мы стали жить вместе? Ты не могла жить без ручки и бумаги – это единственно, что я точно помню из нашей жизни. В твоей сумке всегда были несколько блокнотов и карандашей – и в любой свободный момент ты доставала их и начинала писать. Я как-то заглянула в твою тетрадь: слова, слова и один небольшой набросок карандашом - стрелочка к моему портрету с подпись «love her :3». Господи, я так не смущалась класса с пятого, а тут… из-за какого-то рисунка. А ты смеялась тогда звонко-звонко и обещала завесить такими рисунками всю комнату. И я в ответ ворчала что-то непонятное, а ты, не слушая, надевала свои кеды и бежала за упаковкой бумаги. И ведь развесила их по всей квартире – не всю пачку, конечно, но около пятидесяти точно. Несколько и сейчас висят где-то – остальные ты забрала с собой, уезжая. Моя маленькая художница. Моя маленькая глупышка. А ещё ты любила вырезать из газет статьи и фотографии и заклеивать ими стены в своей комнате. Я ведь помню, когда первый раз пришла к тебе, то на меня сразу со всех сторон набросились буквы. Разного размера, разного шрифта, разного времени. И фотографии. Черно-белые, старые, газетные и твои, новые, цветные. А ещё ты любила жечь остатки бумаги. Помню, как мы с тобой собирали их килограммами и вывозили за город, создавая огромные и сгорающие за несколько минут костры. Ты ещё меня всякий раз заставляла перепрыгивать через них три раза – в любой день, независимо от времени года. Свято верила в суеверия и в то, что если перепрыгнуть через костер, держась за руки, то мы никогда не расстанемся. Ты верила в суеверия. А я верила тебе, не смотря на то, что это было полным бредом. Я перебираю твои письма. Ты ведь мне много писала, особенно после того, как уехала. Самые большие твои истории приходили в первые месяцы после переезда. Ты мне писала о том, что, хоть здесь и ни черта не понятно, но тебе нравится. Ты распечатывала десятками фотографии и отправляла их мне – и на каждой цветной карточке была написана легенда или история. Некоторые ты сама придумывала, некоторые были правдивы. Я предпочитала не проверять – хотелось оставаться в заблуждении между мечтой и реальностью. Ты же всегда добавляла что-то свое, среднее. А некоторые твои письма были забавно-коротки – две-три строчки ничего не значащих слов. Но обычно под этими строчками были какие-нибудь твои рисунки, так что мне это тоже нравилось. Да и вообще мне нравилась ты вся. Твои рисунки. Твои слова. Твои письма. Твои голос. Твои газеты. В общем, все то, без чего тебя и представить нельзя. И, знаешь, это было очень неожиданно – получить от тебя письмо с просьбами сжечь все эти коробки. Ты, хоть и не спрашивала, но была свято уверена в том, что я храню их. Ты мне писала, что они все неправильные, и все это должно пойти в топку, ведь ты их перепишешь, напишешь как надо. По-правильному, так, как и должно быть. Без глупых рисунков. Без вырезок из газет. Без фотографий. Без однострочников. Знаешь, а ты ведь уже не вернешься. Другая ты – конечно, а вот та самая, в которую я когда-то влюбилась – нет. Та самая, с непонятной кашей в голове, рисунками и миллионами слов, которые путаются в тетрадках и волосах. Та самая, с фотографиями вместо обоев. Та самая, предпочитающая просто сидеть молчать в темноте, тихонько прижимаясь друг к другу вместо того, чтобы пить горячий чай на залитой искусственным светом кухне. Та самая, что предпочитала жечь бумагу и прыгать через костры. Та самая, что состояла из миллиона привычек и ни одной цельной мысли. Та самая. Единственная. Ты ведь понимаешь, что я не смогу выполнить эту просьбу-требование? Ты ведь понимаешь, что я не смогу с этим расстаться? Ты же умная, ты же понимаешь? Я просто их перепрячу, а тебе скажу, что сожгла. Я же люблю привязываться, глупо и бессмысленно, ты же знаешь. И прости меня все-таки за это. За то, что не смогла сберечь и сохранить ту самую, потеряв её в каменных тюрьмах больших городов.