Другая

Окраина Чикаго Два года назад Кэролайн обречённо вздохнула, услышав мощный раскат грома за окном, не предвещавший ничего, кроме очередного ливня. Девушка любила Чикаго, город, в котором родилась и выросла, в котором встретила Клауса и обрела в этот момент своё счастье, но осень в этом месте, пожалуй, худшее, что существует на свете. Дожди, которые, кажется, не заканчиваются месяцами, порывы холодного ветра и слякоть. Всё это запросто может свести с ума. Особенно, если ты живёшь в захудалой квартирке на последнем этаже старого дома, с бесконечно текущей крышей, а в щели между твоим окном и стеной можно с лёгкостью просунуть руку. Не прошло и пяти минут, как по стёклам забарабанили тяжёлые капли; сначала медленно, будто для разминки, а затем всё более настойчиво, набирая темп, обращаясь, наконец, густым, непроглядным ливнем. Блондинка расставила несколько глубоких тарелок под местами, которые обычно начинают протекать первыми и понадеялась, что сможет сегодня этим ограничится; ей пришлось помучится с поиском ненужных тряпок, которыми можно было бы заткнуть щели под окном, когда, те что там сейчас, промокнут. Сделав всё, что нужно, Кэролайн заняла своё прежнее место на потрёпанном жизнью диване и устало посмотрела на массивные настенные часы, показывающие уже слегка за десять. Клаус должен был прийти с работы еще пару часов назад, но он, видимо, снова задерживался и как назло оставил мобильный дома. Кэролайн безумно хотелось лечь спать после изматывающей одиннадцати часовой смены в кафе, но она знала, что несмотря на усталость, ей вряд ли удастся сомкнуть глаза дольше, чем на десять минут. Их кровать слишком холодная и пустая без Клауса. — Клаус? — Сонно пробормотала девушка, жмуря глаза, не совсем понимая, что происходит. — Который час? — Прости, я разбудил тебя? — Голос мужчины, виноватый и чертовски уставший прозвучал где-то над ухом блондинки. Нежно поцеловав девушку в лоб, он крепче прижал её к груди и направился в спальню. — Уже одиннадцать, пойдём в постель. — Там на плите ужин, — зевнула Кэролайн, с улыбкой вжимаясь в шею любимого мужчины. Крепкие руки, сжимающие её в объятиях, пустили по коже табун мурашек. — Да, я уже поел, спасибо, родная, — открыв дверь ногой, Клаус вместе со своей ношей протиснулся в небольшую комнату. Мужчина бережно опустил Кэролайн на кровать, заставляя пружины недовольно скрипнуть, и не потрудившись раздеться, тут же лёг рядом. Не без труда нащупав в темноте тонкое шерстяное одеяло, он накрыл им их обоих. Блондинка повернулась на бок и поспешила прижаться к любимому, который, в свою очередь, обвил её плечи левой рукой, уничтожая последнее остававшееся между ними расстояние. Клаус уложил подбородок на светлую макушку и тут же отключился, полностью окутанный теплом и восхитительным девичьим ароматом, состоящим из яблочного шампуня и нежного запаха самой девушки. Следующим утром, дождь хоть и поутих немного, но всё ещё не прекратился; за окном было сыро и холодно, как собственно, и в крошечной спальне на последнем этаже. Когда Кэролайн проснулась, Клауса в кровати уже не было и девушка огорчённо застонала, когда потянувшись за утренним объятием, не обнаружила ничего, кроме холодной простыни. Будильник на комоде показывал без десяти семь утра и блондинка задумалась, что могло вытащить мужчину из постели в такую рань воскресным утром. Когда её ступни соприкоснулись с ледяным полом, Кэролайн поёжилась и быстро пошлёпала на кухню, надеясь обнаружить там своего возлюбленного и уговорить его ещё хотя бы на часик вернуться под одеяло. На ходу девушка схватила со стула длинную вязанную кофту на пуговицах и накинула себе на плечи, в попытке спастись от холода, впившегося в голую кожу крохотными иголками. Как и предполагалось, Клаус сидел за кухонным столом, укутавшись в плед и поджав под себя ноги, чтобы согреться; его сосредоточенный взгляд скользил по раскрытой перед ним газетой. Мужчина задумчиво нахмурил лоб и, прикусив нижнюю губу, перевернул страницу, полностью поглощённый своим занятием, он и не заметил появления девушки. — Проснись и пой, да? — Полюбовавшись несколько секунд безупречным профилем своего мужчины, нарушила тишину Кэролайн. — Что-то вроде того, — слегка вздрогнув от неожиданности, ответил Клаус. Встретившись взглядом с голубыми глазами, он тут же расплылся в тёплой улыбке. — Доброе утро, солнышко. — Что ты здесь делаешь в такую рань? — Девушка устроилась на коленях мужчины, жестом любезно пригласившего её под свой плед. — Нам, хм, нужно серьёзно поговорить. — Голос Клауса напрягся, когда он закрыл газету и аккуратно сложил её, в отчаянной попытке оттянуть время, прежде чем приступить к неприятной для него теме. — Что-то случилось? — Кэролайн, нежившаяся до этого в тёплых объятиях, мгновенно выпрямилась, голос её практически звенел от напряжение. В блондинистой голове моментально пронеслись самые тревожные мысли. — Я собираюсь найти новую работу, — напряжённо начал Клаус, внимательно вглядываясь в глаза возлюбленной. — Но тебе же так нравилась эта, — голос Кэролайн теперь звучал озадаченно. — Ты говорил, что это твоя стихия. — Это всё ещё так, — вздохнул он после недолгой паузы, и встретившись с недоуменным взглядом Кэролайн, поспешил объясниться, — но эта работа не приносит желаемых результатов. На лбу Клауса выступило несколько напряжённых морщин, а плечи, словно обременённые тяжёлой ношей, сгорбились. Мужчина провёл рукой, которой не обнимал Кэролайн, по воздуху, пытаясь этим жестом охватить комнату, в которой они находились. — Ты посмотри, где мы живём. Мы же едва сводим концы с концами… — Клаус, ты… — попыталась перебить его девушка, но он невесомо провёл указательным пальцем по её губам, призывая к молчанию. — Я пропадаю там сутками, а получаю жалкие гроши, из-за этого тебе приходится надрываться в своём кафе, — продолжил сокрушаться Клаус. — Кэролайн, я люблю тебя, ты необычная девушка и ты достойна гораздо большего, чем-то, что я могу дать тебе сейчас. Внимательно выслушав пылкую речь Клауса, Кэролайн улыбнулась и нежно провела кончиками пальцев по его лбу, желая разгладить бороздившие его морщины. Мужчина немного расслабился под лаской, но серые глаза по-прежнему светились беспокойством. — Любимый, ты преувеличиваешь, — спокойно начала Кэролайн. — Да, мы не купаемся в роскоши, но всё не так плохо. Мы молоды, у нас ещё всё впереди, вот увидишь. Для меня ведь главное, что ты рядом, а всё остальное сущая ерунда. — Но… — Тшшш, — теперь была очередь блондинки заставить Клауса замолчать. — Я люблю тебя. Очень сильно. И меньше всего я хочу, чтобы ты оставил любимую работу — в которой, я уверена, ты со временем достигнешь невиданных высот — только потому, что на твой взгляд, ты даёшь мне недостаточно. Я здесь, ладно? Рядом с тобой, и я всегда прикрою. Клаус несколько раз открыл рот, но не сумев сформулировать чёткую мысль, молча закрыл его. Серые глаза мужчины лучились обожанием и благодарностью, и он крепко, до хруста в рёбрах, прижал к себе Кэролайн, вырывая из её груди возмущённый писк. — Выходи за меня замуж, — спокойно изрёк он, тёплой щекой прижимаясь ко лбу девушки. — Хорошо, сейчас только вытру дождевую лужу под нашим окном, — хихикнула Кэролайн, немного скривившись, когда щетина Клауса царапнула нежную кожу. — Я серьёзно, — нахмурился шатен. — Кэролайн Форбс, я хочу чтобы ты стала моей женой… — А я разве шутила? — Девушка слегка отстранилась и посмотрела на Клауса, изогнув бровь. Она, очевидно, собиралась сказать что-то ещё, но настойчивые мужские губы, впившиеся в неё голодным поцелуем, не дали ей этого сделать. Горячие руки Клауса были повсюду, лаская, легонько царапая и прижимая к себе, освобождая плечи от такой лишней и раздражающей сейчас одежды. Из горла Кэролайн вырвался приглушённый стон удовольствия, когда язык мужчины, покинув её рот, отправился в путешествие по чувствительной шее; её пальцы запутались в рыжих волосах, притягивая Клауса ещё ближе, желая исчезнуть, раствориться, слиться в единое целое с любимым телом. Она отстранилась лишь на секунду, которая показалась им обоим вечностью, только чтобы перекинуть одну ногу через него и обхватить мужчину своими бёдрами. Блондинка медленно потёрлась о выпирающий сквозь пижамные штаны бугорок, обхватывая лицо Клауса обеими ладонями и затягивая его в очередной страстный поцелуй. Не смотря на то, что температура на улице за ночь успела опуститься на несколько градусов, в захудалой квартирке на последнем этаже с каждой минутой, кажется, становилось всё жарче.

***

Сейчас Чикаго, Луп — Клаус, звонок на третьей линии, — громко процедила Кэтрин, просунув голову в кабинет босса, раздражённая отсутствием внимания последнего к уже несколько секунд надрывающемуся телефонному аппарату. — Будь добр, возьми трубку. — Я говорил тебе соединять меня только с Эндрю, — апатично отозвался мужчина, не отворачиваясь от окна, в которое бездумно смотрел последние пятнадцать минут. — Это он и есть! — Прошипела секретарша. — Ты бы знал, если бы хоть иногда прислушивался к тому, что я говорю. Моментально выходя из оцепенения, Клаус развернул своё кресло к рабочему столу и поспешно схватил телефонную трубку, сердце его обнадёжено подпрыгнуло. Заметив, что Кэтрин всё ещё смотрит на него из дверного проёма, мужчина раздражённо махнул ей рукой, заставляя сейчас же удалиться. — Эндрю, — немного возбуждённо ответил он. — Здравствуй, как поживаешь? — Привет, Клаус. Всё хорошо, не жалуюсь. — Отозвался собеседник. — Ты, наверное, и сам догадался, что я не просто так звоню. Я пробил то, что ты просил. Сердце Клауса пропустило несколько ударов, а рука, сжимающая трубку, вспотела. Не дожидаясь ответа, его собеседник продолжил: — Мои ребята проверили все внутренние и международные аэропорты, все автобусные компании и вокзалы Чикаго. Билетов на имя Кэролайн Элизабет Майклсон в течение последних пяти месяцев не продавалось. Мы просмотрели ближайший пригород, там тоже пусто. — А что насчёт гостиниц, мотелей? — С надеждой спросил Клаус, заранее зная ответ. — Прости, дружище. У нас есть доступ только к общей базе гостиниц Чикаго и там тоже пусто. Но есть ещё сотни мотелей и хостелов, которые мы проверить не можем. — Что ж, спасибо за твоё время, Эндрю, мой секретарь свяжется с тобой и выпишет чек. — Мне правда жаль. — Искренне сообщил голос на другом конце линии. — Ты найдешь её Клаус, не растворилась же она в воздухе. Угрюмо поблагодарив друга и распрощавшись, Клаус положил трубку. Четыре с половиной месяца методичного прочёсывания города пока не увенчались успехом, но Майклсон и не думал сдаваться. Скорее наоборот, его попытки с каждым днём становились всё усерднее, он поднимал всё новые и новые связи. Отпускать жену он не собирался. — Кэтрин! — Нетерпеливо заорал Клаус. Успев привыкнуть к раздражительности босса, сопровождающей его последние несколько месяцев, и не желая в очередной раз провоцировать его, девушка появилась практически мгновенно и кротко посмотрела на него в ожидании дальнейших распоряжений. — Как только рассчитаешься с Эндрю, найди мне толкового риэлтора и пригласи его сюда на ближайшее удобное для него время. — Зачем? — Изогнула бровь брюнетка, не ожидавшая подобного приказа. — Кэтрин, — прошипел сквозь зубы Клаус, устало закрывая глаза. — Не твоё собачье дело. Иди, выполняй. — Хам. — Фыркнула секретарша, развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к двери, бросив на ходу: — Советую тебе принять для начала душ, если не хочешь убить бедолагу своим перегаром. Клаус не глядя швырнул в сторону удаляющейся фигуры первое, что попалось ему под руку — стеклянный стакан с остатками виски на дне. — И уберись тут! _________________________________________________________________ — Мистер Майклсон, — в кабинет вошёл высокий мужчина средних годов с черными как смоль волосами. Брюнет был одет в дорогой, сидящий на нём безупречно и явно сшитый на заказ костюм. — Чем могу помочь? — Безэмоционально кивнул ему Клаус, не удосужившись даже подняться со своего места, чтобы как следует поприветствовать гостя. — Деймон Сальваторе. — Улыбнулся брюнет, сверкнув рядом белоснежных ровных зубов. Он достал из папки, которую держал в руках, прямоугольную визитку из дорогого картона и положил её на рабочий стол Клауса. — Лучший риэлтор в Чикаго. — Ах да, точно, присаживайтесь, — в глазах мужчины отразилось понимание, он приосанился и придал голосу деловой оттенок. — Я хочу продать дом. — Мне нужно больше подробностей, мистер Майклсон. — Деймон опустился на предложенное ему место, снова открыл свою папку и выудил несколько бумаг формата А-4. — Расскажите о вашем доме. — Линкольн парк, двухэтажный особняк в английском стиле на четыре спальни. — Задумавшись ответил Клаус, в то время как его собеседник принялся заполнять соответствующие поля в документах. — Что ещё? — Причина продажи? — Сальваторе оторвал глаза от бумаг, чтобы с интересом посмотреть на Клауса. — Семейные обстоятельства. — Сухо процедил мужчина. — Мне хотелось бы услышать больше подробностей. — Я ищу риэлтора, который готов выполнить свою работу без лишних вопросов, мистер Сальваторе. — Клаус взял ручку и нацарапал на клочке бумаги несколько слов. — Вот адрес, если вы хотите взяться за это дело. — Да, конечно. — Деймон принял листок и внимательно прочитал надпись. — Сколько вы за него хотите? — Мне совершенно всё равно, главное поскорее. — Встретившись с недоуменным взглядом, Клаус добавил: — Видите ли, не так давно этот дом потерял для меня свою основную ценность и теперь он мне не нужен. — Позвоните мне, когда нужно будет что-нибудь подписать. — Дав своему собеседнику понять, что разговор окончен, Клаус снова развернулся к окну и сжал свои виски ладонями. Головная боль теперь стала его верной спутницей, усугубляя и без того паршивое состояние. В голове мужчины пронеслись размытые воспоминания о том, как они с Кэролайн выбирали этот дом: как засветились её лазурные глаза, стоило им перешагнуть порог особняка, как звонко звучал её смех, когда они распаковывали коробки при переезде. Какой в этом смысл без неё? Девушка наполняла это место теплом и уютом, наполняла своим ярким солнечным светом. Когда — именно когда, а не если — он найдёт её, они найдут себе новое гнёздышко и в этот раз он всё сделает правильно. Размышляя об этом, Клаус незаметно для себя уснул прямо в кресле. В последнее время мужчина всё чаще оставался в офисе с ночёвкой, не желая возвращаться в опустевший теперь дом, иногда снимая на ночь номера в ближайших отелях, когда необходимость принять душ и переодеться особенно обострялась. Первые месяцы после потери жены остервенелые попытки Клауса разыскать её разбавлялись ночными приключениями в барах и борделях Чикаго. Мужчина курил, напивался, принимал наркотики и пытался забыться в бесчисленных девушках по вызову, но это едва ли ему помогало. Пустота в душе Клауса с каждой ночью лишь разрасталась, грозя в скором времени полностью затянуть его в тёмную пучину отчаянья. И когда похудевший на двадцать фунтов Клаус, с поселившимися на его лице синяками под глазами и отёками, получил последнее предупреждение от главных спонсоров своей компании, мужчина, наконец, пришёл в себя. Каждый день его теперь был чётко организован, Клаус снова стал выполнять свои прямые обязанности президента компании, хоть и без былого энтузиазма. Общение с особями противоположного пола свелись к нулю, к величайшему разочарованию Кэтрин, которую он ещё не уволил лишь из нежелания расстроить жену, когда та вернётся. Из старых радостей Клаус оставил себе лишь алкоголь, но только в умеренных количествах, достаточных для того, чтобы хоть частично освободить его от навязчивых мыслей. Казалось бы, за четыре с половиной месяца можно было бы смириться со с своей утратой, но этого не произошло. Каждый день мужчина всё острее осознавал, как сильно любит свою жену и всё более отчаянно сокрушался о своём скотском по отношению к ней поведении. Каждый день он всё детальнее продумывал план повторного завоевания Кэролайн и неизменно засыпал и просыпался с её именем на губах.