В Мидгарде все спокойно

— Не дергайся! — шипит Локи, осторожно промывая глубокие порезы на руке брата. Когда же доходит до зеленки, шипит уже Тор, пытаясь отдернуть руки: жжет нещадно, до выступающих на ресницах постыдных слез. — И как люди справляются? — качает головой черноволосый, убирая склянки и бинты в аптечку. — Не дерутся зря, — зло роняет Тор, давно и безвозвратно озверевший в этой клетке непрочной плоти, излечение которой отнимает недели и месяцы, излечение которой требует неусыпного присмотра за ним младшего брата. — Тебя никто не просил проявлять благородство, — равнодушно пожимает плечами Локи, но по его неестественно прямой спине все равно становится ясно: брат зол не меньше. Но не на Тора: бога, пусть бы и в прошлом, не переделаешь, и он всегда будет продолжать лезть в самую гущу, в самое пекло, рискуя собой и своей жизнью ради чьего-то — порой сомнительного — блага. Локи зол на эти хрупкие, подверженные старению и болезням тела, на эти мягкие, слабые оболочки. На эти могильники из плоти и костей, на которые они оба теперь обречены. Локи давно не злится на свою роль няньки — без его помощи Тор давно бы погиб от любой занозы; он привык и даже втайне гордится своей незаменимостью брату. Но вот такая жизнь, полная непривычных опасностей, подстерегающих повсюду, так успешно избегаемых людьми, но для которых непривычные к земной жизни боги — легкая мишень, вводит его в уныние и тоску. Он давно отказался от грандиозных планов — любая мелочь, прежде не стоящая внимания, все равно с легкостью нарушает их, делая неисполнимыми; от своих прежних, колоссальных амбиций, которые только усложняют им жизнь, не принося никакой пользы. Даже от прежней вспыльчивости и то пришлось отказаться: излишняя прямота и грубость столько раз приводили к ужасным последствиям, что Локи счел нужным сдерживать себя как можно лучше. А если не получалось, стоило лишь взглянуть на шрамы на шее и животе, и желание нарываться на чужую агрессию сразу же отпадало. Первое, чему они с братом научились, — терпению. Мидгард учит ему с ходу и без лишних церемоний. Несколько сломанных ребер сразу же показывают им, что здесь они с людьми на равных, а три сломанных конечности на двоих — что с людьми лучше дружить, потому что без них бывшим богам не справиться. — Я не могу так больше. — Прежде Тор никогда не сдавался, но земная жизнь подкосила его довольно быстро, а немощность физической оболочки ослабила дух, сделав желчным и жестоким. Изредка воскрешаемый порывами благородства, приводящим к очередным травмам вроде этой — изрезанных стеклом от взрыва в многоэтажке, когда Тор прикрыл проходящих мимо женщин, рук — он позволял себе снова воспрянуть духом, но ровно до того момента, пока зеркало не отражало седые пряди, пробивающиеся сквозь золото волос, и усталый взгляд на изрезанном морщинами лице. — Мы все равно ничего не можем сделать. — Локи идет на кухню, чтобы поставить чайник, слушая тяжелую поступь брата, следующего за ним. — Что на ужин? — и к этому тоже привыкать пришлось долго. Приготовить похлебку, пожарить на костре дичь — этому оба были выучены и привычны в походах или на охоте, но разбираться с техникой приготовления помоев, которые люди зовут пищей, им пришлось долго, впрочем, безрезультатно. Готовить не любили оба, пусть бы и получалось у Локи чуть менее отвратительно, чем у Тора, слуг не было и быть не могло, а на не такой дрянной, как прочие, общепит денег хватало крайне редко. — Что купишь, то и будет. С тобой сходить? — спрашивает бывший трикстер, глядя на то, как Тор почесывает свеженаложенные бинты, под одним из которых расползается красное пятно. — Сам справлюсь. Локи вновь лишь равнодушно пожимает плечами и отворачивается, чтобы набрать воды в чайник. Но от внезапно нахлынувшей злости его руки начинают трястись, и чайник с грохотом падает в раковину. Его раздражает все: и пыхтящий в коридоре обувающийся Тор, и необходимость готовить ужин, и невозможность другой жизни. Но больше всего его раздражает то, что они оба: и хороший для всех Тор, и плохой для всех Локи, оказались заперты на равных непонятно за что и кем на Земле в этих тесных телесных клетках. Стареющими и беспомощными. Абсолютно беспомощными. Может, именно поэтому в тот момент, когда брат покидает квартиру, Локи кричит ему вслед: — Яблоки* купить не забудь, — и зло смеется, слушая, как со всей дури захлопывается за ним дверь.