А мы такие юные

За занавесом актового зала всегда было освежающе прохладно. Тут царил полумрак, тишина лишь изредка нарушалась гулом, вырывавшимся с улицы через приоткрытую форточку зашторенного окна. Когда же окно ни что не прикрывало, из него били яркие, почти белые, весенние лучи, в столбах которых кружилось неимоверное количество пыли. Но солнце редко заглядывало сюда именно в эти часы. В минуты, когда ещё тянулись длинные и скучные уроки, когда тысяча учеников уныло скрипела своими гелиевыми ручками по бумаге, чертя треугольники, придумывая красивые и пафосные фразы для очередного школьного сочинения, строча любовные записки. Взгляд каждого был прикован к часам, висящим в каждом классе над каждой дверью. Их стрелки мерно тикали, и чем дольше шёл урок, тем медленнее они пробегали очередной круг. Три, два, один… Раздался оглушительный дребезжащий звук. Не желая оставаться в классе ни секунды дольше, дети хватали свои сумки, не слушая больше слов учителя, будто он исчезал для них в тот же момент, как прозвучал звонок, и бежали вон, на улицу, залитую теплом, смехом, их интрижками и сплетенками. А кто-то торопился по своим клубам, на дополнительные занятия, в театральный кружок. Скарлетт простучала пальцами по крышке чёрного рояля, стоящего здесь же за сценой. Ей пора было убираться, сейчас сюда понабежит толпа бездарных детишек, называющих себя подающими надежду актёрами. Она встала со стула – даже ноги затекли, так долго она не шевелила ни одним мускулом. Сколько она здесь сидит? С раннего утра? Да, О’Хара терпеть не могла школу, терпеть не могла проводить время в скучных классах, полных таблиц и теорем, которые никогда не пригодятся ей в жизни. Её буквально тошнило от отвлечённых рассуждений учителей английского о красоте природы, её ставили в тупик вопросы, касаемые истории. Зачем запоминать всё это? Зачем тащить с собой минувшее? Не лучше ли жить сегодняшним днём, раз он так прекрасен и свеж… Девушка вспорхнула, как бабочка, лёгким движением руки лишь задела свою сумку, и та тут же оказалась на её запястье. Чёрные локоны шёлковых волос забавно подпрыгнули вместе с ней. Скарлетт отдёрнула пуловер, обвела взглядом ряды из кресел, будто надеялась наткнуться на чью-то фигуру, и выбежала из помещения, постукивая балетками по лакированному полу. Скарлетт О’Хара, ирландка до мозга костей, далеко не отличница, далеко не дурочка, но и не умница, первая красавица школы и абсолютная хулиганка, учиться не любила и даже не скрывала это. Она не видела смысла в любой учебной деятельности, особенно для девушек ей казалось это бессмысленным грузом, который мог лишь отяготить беззаботность юношества, не принеся никакой пользы. Именно поэтому, когда идти на занятия не оставалось ну совсем никакого желания, она с чувством полного душевного спокойствия, входила в актовый зал, ключики от которого стянула из учительской ещё пару лет назад, и нежилась в потоке собственного сознания ровно до трёх часов. Теперь же, вышагивая по коридору школы, она старалась сохранять абсолютно уверенный вид, чтобы при встрече с каким-нибудь учителем и виду смущения не подать. Наглость – второе счастье. -Скар! – её окликнул чуть хрипловатый, даже больше мужской, чем юношеский, голос. Девушке резко остановилась и повернулась на одних каблуках. Уж для обладателя этого голоса она могла застыть тут на месте, скажи он хоть слово. -Скар, - ещё раз повторил высокий стройный молодой человек, державший почти аристократичную осанку. Он говорил с лёгким английским акцентом, что придавало его речи больше весомости. – Ты не должна так поступать, я сегодня искал тебя целый день. Парень слегка взмахнул головой, откидывая со лба белые кудри. -Привет, Эшли, - слегка улыбнулась Скарлетт, заливаясь румянцем и взмахивая длинными пушистыми ресницами. В разговоре с ним она уже давно перестала стрелять своими изумрудно-зелёными, чуть раскосыми глазами: с ним это никогда не работало. – Прости, этого больше не повторится. Честно. Эшли улыбнулся, обнажая свои белые зубы. Он без труда всегда верил Скарлетт, сколько бы она его не разочаровывала. -Сегодня состоялась заседание школьного совета. Ты забыла, да? - Конечно нет, Эшли, я… - девушка осеклась. Они медленно шли по коридору, и, как бы сильно не стучало сейчас сердце у Скарлетт, последнее, о чём она предпочитала говорить с Эшли, так это о скучных собраниях, полных скучных людей, только и делавших, что дрожащих за свой диплом и медали отличия. Почему Эшли Уилкса так волновало это сборище клоунов? Безусловно, он был и усердный, и прилежный, а в глазах Скарлетт, он был самым образованным из всех окружающих молодых людей, но он не был чопорен, зациклен на учёбе. Единственным его недостатком была чрезмерная мечтательность, а иногда задумчивость, которые Скарлетт никогда не понимала, а потому и не любила. - Ты забыла, - несколько обречённо заключил он и понимающе кивнул головой. Скарлетт потупила взгляд и покраснела ещё сильнее. В этот момент Эшли показалось, что глаза девушки наполнились слезами, и она сейчас вот-вот заплачет. Будучи не в силах видеть хоть какие-то переживания Скарлетт, и она это прекрасно знала, Эшли немедленно прекратит любые попытки пристыдить провинившуюся. Собственно, Уилкс так и поступил, одёрнув себя. - Ничего страшного, ты не пропустила ничего интересного, - парень улыбнулся ей, и О’Хара ответила ему ещё более ослепительный улыбкой. В глазах не было ни слезинки. – Но мне необходимо знать твоё мнение по одному вопросу. Как председатель кружка любителей конного спорта, нам необходимо знать о твоих идеях и пожеланиях касательно тематики бала. Оно должно быть оформлено должным образом и сдано в следующий понедельник. Скарлетт надула губки. Всей это рутинной работой она заниматься не проявляла никакого желания. Председателем этого дурацкого клуба она стала лишь из-за того, что не смогла не составить компанию братьям Тарлтонам, обожавшим и лошадей, и проказы, и её саму. Почему вообще нельзя словами высказать все свои пожелания? Всё равно будет так, как решит она. Совет, полностью состоящий из прыщавых долговязых мальчишек, согласится с любым предложением, высказанным Скарлетт. Именно так в меню школьного обеда появился жаренный бекон. А ведь с ней спорили самые характерные активистки вегетарианцев в этой школе! Вот дурочки! Как вообще можно добровольно отказывать от сочного сытного и вкусного мяса? -Но Эшли! Сейчас выходные! Я хотела заняться чем-то более увлекательным, - Скарлетт отвела взгляд на окно, на голубое совершенно безоблачное небо. Весна была в самом разгаре, солнце пылало, сегодня у неё в доме собиралась неплохая вечеринка, а Эшли хотел заставить её писать какой-то никому не ненужный отчёт. -Скар, - молодой человек остановился, взял Скарлетт за локти и развернул к себе. –Я рассчитываю на тебя, - его серые глаза были безмерно холодными и пронизывали насквозь, казалось, даже ветерок повеял. Но его голос был, напротив, слишком жаркий даже для этого весеннего дня. Скар лишь снова взмахнула чёрными ресницами. Всё тело было напряжено. Каждую секунда девушка готова была податься вперёд, чтоб подставить свои пухлые губки для, может быть, самого горячего и желанного поцелуя в её жизни, но Эшли только дружески улыбнулся и отпустил руки девушки. -Извини, мне пора бежать, - он отстранённо чмокнул её в щёку и в следующую секунду уже исчез за поворотом коридора. О’Хара почувствовала, как на лбу появляется холодная испарина, а ноги слегка подгибаются то ли от досады, то ли от невыплеснувшихся и переполняющих чувств. Её любимейшая загадка, её Эшли Уилкс на протяжении уже многих лет не делал ни шага навстречу ей, как бы она не пыталась привлечь его внимание. Ну чем, чем же она ему не нравилась? Самая яркая, самая неподражаемая, самая безукоризненная Скарлетт О’Хара, которая своими чёрными кудрями и зелёными раскосыми глазами могла дать фору любой другой девушке школы Фоллен Хиллс и Балтимора. Она взмахнул головой, откидывая локоны шёлковых волос с лица, скорчила недовольную мордочку, какую корчат только капризные дети, не получившие от родителей давно желанную игрушку, и быстрее направилась к выходу из школы. Она шла, и не замечала ничего. В глазах её почти стояли горячие слёзы обиды. Это было вовсе не отчаяние, ему Скарлетт не умела поддаваться. В жизни этой девушки всё было слишком легко, чтобы хоть на секунду задумываться о трудностях. Эту маленькую аккуратную головку тревожил только один человек: Эшли. С его постоянной манерой не замечать людей, погружаться в себя он казался ей ещё более странным, чем непостижимые аксиомы о двух параллельных прямых. До него было страшно даже докасаться, и даже она, с её удивительной лёгкостью в общении с противоположным полом, никогда не пыталась разрушить его кокон уединения. Тёплая, как летнее солнце, улыбка, холодные глаза, пшеничные густые ресницы, обрамляющие их, голос, переливающийся чем-то бархатистым – всё это сейчас стояло перед глазами Скарлетт. Эти мысли не могло нарушить ничто, мерный поток феромонов влюблённой девушки не прекратит своего течения, хоть обрушься рядом цунами. Поэтому, столкнувшись с какой-то девушкой в коридоре, нагруженной кучей учебников, тут же разлетевшихся в разные стороны, Скарлетт не повернула и головы. Только грубо хмыкнула. Её полная тёска в этот момент поправила съехавшие с носа очки, тяжёло вздохнула и заёрзала по грязному полу. Она проводила первую красавицу школы взглядом, полным сострадания. Скарлеет номер два, естественно, завидовала Скарлетт номер один. Но где-то в глубине души зрела ещё и жалость к пустой прелестной дурочке.