А мы такие юные

Скарлетт отложила телефонную трубку на столешницу рядом с помытой посудой и посмотрела на брата. Эрик приставил к столу небольшой стульчик, залез на него, и теперь очень аккуратно и старательно нарезал овощи для салата. Он даже сжал губы для пущей концентрации, периодически открывая-таки рот и голодно облизываясь. Девушка ласково усмехнулась. -Скааар, я когда-нибудь стану поваром? -Ооо, ты будешь лучшим поваром Америки, дорогуша, - Скар подошла к брату и потрепала его по голове. Но парень скинул руку. -Подожди, ты же мешаешь. -Извини, больше не буду, - затихая с каждым словом всё сильнее, сказала девушка и перевела взгляд в окно. Что там опять случилось у Ретта? Неужели он снова поссорился с родителями? Хотя Скарлетт и представить не могла, как бы она сама вела себя на месте друга, будь у неё такие вот мама с папой, но ей всегда казалось, что ни к каким родственника нельзя относиться плохо, нельзя портить с ними отношения. Тем более, это самые близкие тебе люди на планете Земля. У неё-то всё было совсем по-другому. Мать Скалетт, добрейшая и мягчайшая женщина, умерла, когда девочке было одиннадцать, сразу после своих вторых родов. Ей нельзя было иметь детей после Скарлетт из-за слабого здоровья, но миссис О’Хара так хотела порадовать своего мужа мальчиком, что решила рожать в любом случае. И действительно, на свет появился мальчик – с чёрными, как смола, волосами, с мраморной кожей и ярко-синими глазами. Этот невероятно красивый ребёнок занял в сердце отца Скар – Джерри – главенствующее место, потому что был как две капли воды похож на мать. Но Джерри любил и свою старшую дочь, его копию. Вообще его дети стали смыслом его жизни. Он мечтал проводить с ними как можно больше времени, и на это самое время семья осталась без денег, ведь за детьми надо было не только смотреть, но ещё и содержать их. Скарлетт, будучи совсем ребёнком, пришлось учиться убирать дом, ухаживать за маленьким ребёнком и отцом: она очень сильно хотела помогать Джерри, видя, как ему тяжело. И вот, мистер О’Хара нашёл себе работу по душе. Но она требовала много времени, а так же постоянных командировок. С тех пор Джерри всё реже удавалось видеться со Скарлетт и Эриком. Дети жили сами по себе, взрослые не по годам, они были по-настоящему дружны. А крошка Эрик, каким бы маленьким не был, всегда был готов постоять за свою сестру. Когда отец семейства возвращался домой, на пару недель в доме О’Хара воцарялась атмосфера праздника даже, если они никуда не выходили. Они были рады просто посидеть дома вечером и посмотреть все вместе фильм. Иногда и этого не требовалась: все трое просто сидели и говорили-говорили, и никак не могли ни наговориться, ни наслушаться. Они мечтали вместе, вместе строили планы. По воскресеньям с самого раннего утра они вычищали весь дом, переворачивая его с ног на голову снова и снова, а, когда погода расходилась, и всё сверкало, О’Хара звали своих соседей на самое вкусное барбекю во всём штате Мэрилэнд. Но вот приходило время снова паковать чемоданы. Джерри всегда собирался с тяжёлым сердцем. С чувством вины он грустно смотрел в глаза всё понимающих детей, обнимал их. Как только мог, крепко, целовал в макушки, желал удачи. Он каждый раз с чувством того, что так и не успел сказать им что-то важное, оглядывался перед тем, как сесть в такси, но каждый раз так ничего и не добавлял. В первые разы, уже всё понимая, Эрик всегда плакал, а потом лишь гордо поднимал слезящиеся глаза, задирал подбородок и хлюпал носом, предательски выдававшим его обиду. Скар аккуратно клала руку брату на плечо, поглаживая его. Так они двое и стояли, стояли ещё минут пять, пока такси совсем не исчезало из их вида. Но временами их компания разбавлялась ещё более шумным, бархатистым смехом. Обладатель его давно был принят в семью О’Хара, как ещё один её член. Ретт Батлер, школьный друг детства Скарлетт, нередко сидел за одним столом с остальными ирландцами (хотя от ирландцев в них уже давно осталось только имя), нередко помогал им же убираться и нередко с ними мечтал. Казалось, этот парень уже и вовсе часть дома О’Хара. Казалось, что у него не было и нет другой семьи, кроме этих троих. Джерри любил сорванца, поощрял его стремление заниматься музыкой, а, может быть даже, вдохновил его когда-то на это своими рассказами о лихом юношестве, когда Джереми О’Хара сбежал из дома, чтобы выступать на лучших аренах мира. Джерри было не плевать на Ретта, что-то он видел в этом парне и от себя самого. В какой-то момент мистер О’Хара решил, что этот человек может быть защитником его детей, может быть им опорой и поддержкой, коль ж его самого так часто нет с ними рядом. Он посвящал парню много времени и сил, не без удовольствия обучая его мастерить полки, табуретки, даже вырезать по дереву. Джерри старался многое передать мальчику, которого, в конце концов, стал считать своим сыном. И не то, чтобы старший О’Хара испытывал какую-то вину перед настоящими родителями Ретта: семью Батлеров он знал только понаслышке, но ни с кем из них знакомиться желанием не горел. Лелеял Джереми когда-то мысль и о том, что Скарлетт не просто так привела этого парня в этот дом – он надеялся видеть в нём будущего мужа для своей девочки. Но нет, ребят всё ещё связывали почти братские узы, и О’Хара махнул на эту идею рукой. Его же дочь – Скарллет – была его единственной любимой девушкой. Искренне преданный своей дочери, своей копии во всём, Джерри старался охранять её, но никогда не опекал до безумия. Она для него всегда оставалась принцессой, нуждающейся в защите от драконов и передаче в руки заботливого и доброго прекрасного принца. Джерри искренне гордился своей дочуркой, её успехами в учёбе, любовью к чтению и её готовностью нести ответственность за взрослые поступки. В головку своей юной Скарллет Джерри всё время старался вложить как можно больше мыслей или хотя бы пищи для размышления. Он учил её думать, а, самое главное - мечтать. Единственное, в чём Скар был на него не похожа – это характер. Он достался ей от матери: слишком непостоянный, то слишком мягкий и кроткий, то чересчур прямолинейный и жёсткий. Всё в этом человеке менялось, как меняется настроение океана. Это было стихийно. Это было часто безумно. Но это было и завораживающе. Как бы Джерри не любил Скарллет, но Эрика он любил ещё больше. Ребёнок был вылитой копии покойной матери, и мистер О’Хара почти плакал каждый раз, как прижимал ребёнка к груди. Как будто душа его покойной Марии вселилась в Эрика, как будто не мог жить этот маленький мальчик, останься жива его мать. Так и жила семья О’Хара – дружно, грустно, порой, одиноко, но радуясь всему и добрая ко всем. Эрик дорезал помидоры и выкинул их в миску с остальными овощами, когда в дверь раздался резкий, разрезающий тишину звонок. Скарлетт тут же опомнилась и, не говоря ни слова, метнулась к двери. Она рывком распахнула её, и в ту же секунду поднялась в воздух. Ворвавшийся вихрем Батлер схватил девушку на руки и покружил, а потом поставил на пол и крепко обнял её за плечи, прижав к себе. -Чёрт, Скар, я по тебе слишком соскучился, - сказал он, обжигая горячим дыханием шею. Парень уткнулся Скарлетт в волосы, вдыхая их аромат, будто хотел им напиться. -Надо чаще ходить на занятия, - фыркнула Скарлетт. Батлер не увидел, как, отбившись от его объятий и расцепив наконец его руки, она залилась краской. Чтобы Ретт этого так и не заметил, О’Хара кинулась к двери, захлопнула её и ещё минуту стояла, уперевшись любом в дверной проём. -Да ладно тебе, любовь моя, не вредничай. Ты же знаешь, занятия – не для меня, - он положил ей руку на плечо и развернул к себе. Скарлетт была сильно ниже Батлера, поэтому ей пришлось поднять и взгляд, и личико, а ему наоборот опустить, но теперь они оба стояли друг к другу в упор, обмениваясь слишком долгим взглядом. Он всегда смотрел на неё вот так - будто с издёвкой, будто всё время ждал, что она скажет какую-то шутку, и тогда он будет готов рассмеяться: может, больше, над ней, чем над самой шуткой. В его карих глазах было выжжено, что он никогда не воспримет её всерьёз. Она всегда смотрела на него вот так - будто обиженная на что-то, будто старающаяся что-то сказать. Такая умилительно нерешительная, носящая на своих губах какую-то загадку, которую он годами пытался разгадать, но был счастлив, что понятия не имеет, как это сделать. -Ретт! – раздался сзади восторженный возглас, и Батлер тут же отвернулся от Скарлетт. Та, с облегчением и одновременно накатившим разочарование выдохнула. Она докоснулась до собственной щеки, и та пылала жаром бесконечного смущения и стеснения. О’Хара тут же начала судорожно трясти ладонью у лица, пытаясь остудить разбуженное сознание. А в это время Эрик прыгнул на руки к Батлеру, и тот, спокойно поймав его, начал кружить сорванца. И вот, Эрик уже висит на руках Ретта вниз головой и заливается громким звонким смехом. -Я так рад, что ты пришёл! – вопил Эрик. Ретт рассмеялся. -Я тоже рад, что ты висишь на мне, мартышка. Батлер с мальчиком на руках повернулся к Скар. В тусклом свете прихожей её кожа казалось ещё бледнее обычного, а веснушек стало в разы больше. Ретт не смог сдержать улыбку, так веселил его необычный внешний вид подруги. -И где же мой обещанный ужин? – Батлер вытаращил свои щенячьи глазки. -Возможно где-то в одной из местных забегаловок, - усмехнулась Скарлетт на уже привычную наглость. -Ох! – артистично, нарочито переигрывая, Батлер скорчил рожу, вернул Эрика в человеческое положение и поставил рядом. – Мартышка! Ну хоть ты меня накормишь? -Конечно! – снова восторженно крикнул мальчик, заливаясь детски хохотом. Он схватил Батлера за руку и потащил на кухню. -Хоть кто-то меня любит в этом доме, - кинул он оставшейся в прихожей девушке, и тут же оба скрылись в другой комнате, шаркая ботинками, как старики. -Вот уж точно, Батлер, кто-то здесь тебя любит, - прошептала Скарлетт. В бессилии и секундной обиде девушка сползла по входной двери. И что же он всегда такой радостный – что бы у него не случилось? Как ей стать такой же? Как ей найти в себе силы надеть на себя маску человека, которого не волнуют чувства других, а главное – свои собственные? Она на секунду прикрыла глаза: зря именно сейчас решила дать слабину, было совсем не подходящее время. Ещё один вечер с человеком, для которого она просто друг. Ещё один вечер с человеком, который для неё намного больше, чем просто друг. Скар откинула голову назад, но только больно стукнулась затылком о дверь. -Чёрт, - пробубнила она. Вечно влипает в какие-то глупые истории, вечно сбивает кого-то с ног, что-то роняет или ломает, врезается в столбы, косяки, двери. Пора уже понять, что ей просто не суждено быть с таким человеком, как Ретт Батлер. Разве что, только в роли верного дружеского плеча. -Вот же чёрт, - выругнулась она ещё раз. -Скааар, иди есть! – Эрик хозяйским тоном звал сестру из кухни, встав на свой маленький стульчик. -Бегу! – отозвалась Скарлетт, тут же беря себя в руки и поднимаясь с пола.