Спасите меня, мистер Джонс

Бежать – вот единственный выход, вот мое единственное спасение... Бежать, спотыкаясь, падая, вновь поднимаясь на ноги... Бежать от кроющихся во тьме тварей, которые стремятся нагнать; которые наблюдают за мной из каждой тени, из каждой темной комнаты; которые хотят одного – моей крови. О да, я чувствую это желание, чувствую, как они хотят вцепиться мне в шею своими острыми зубами и разорвать мое тело в клочья. Мне не скрыться от них, можно только убегать, чтобы продлить свою жизнь еще на несколько часов. Рано или поздно они сожрут меня, и я это знаю, но продолжаю бежать по ярко освещенным улицам, пытаясь хоть ненадолго скрыться от своих преследователей. Сколько это уже продолжается? День, два? Сколько я убегаю от них? Почему раньше эти твари приходили ко мне только пару раз в год, а теперь преследуют постоянно? Почему братья не помогли мне, не захотели спасать от них? Некогда думать об ответах на эти вопросы. Сердце гулко колотится в груди от долгого бега и страха. Я, прихрамывая, иду по незнакомой улице. Из каждой тени, из каждого темного закоулка мне слышатся голоса тварей. «Мы здесь, Артур. Мы поймаем тебя. Ты будешь наш». Голова раскалывается, я опускаюсь на мокрый после дождя асфальт, сжимая ноющие виски ладонями. Я слышу мерзкие голоса все ближе, но не могу заставить себя подняться, не могу больше убегать... Остается лишь ждать, пока острые клыки вонзятся мне в глотку... *** Альфред не любит свой будильник. Старенький темно-зеленый аппарат абсолютно не желает прекращать издавать звуки, даже если хлопнуть по заветной кнопке отключения несколько раз. И всегда приходится вставать, брать несговорчивую штуковину в руки и вытряхивать из нее батарейки, чтобы наконец прекратить противный назойливый писк. Сегодняшний день не стал исключением. Поистине сложно вывести из себя человека с профессией психиатра, но чертов будильник прекрасно с этим справлялся. Разбуженный его писками Альфред сел на кровати, щурясь и пытаясь нащупать на прикроватной тумбочке дьявольский агрегат. Дотянувшись наконец до пластмассового корпуса, парень приподнял будильник и встряхнул его, одновременно привычным движением открывая заднюю панель. Писк оборвался, а выскочившие батарейки гулко стукнули об пол и укатились куда-то под кровать. Джонс вздохнул и поставил будильник на место, а затем поднялся с кровати. Он абсолютно не выспался – и не удивительно, ведь вчера ему пришлось допоздна заполнять чертову кучу разных бланков. А если бы не Маргарет, которая чуть ли не силой оторвала парня от бумаг в половине третьего ночи, то Альфред бы и вовсе не лег спать. Маргарет Уильямс была девушкой Джонса. И, по совместительству, самой красивой, доброй, скромной, отзывчивой и всепрощающей девушкой во всей Вселенной. Альфред сам сказал ей это, когда они только-только начали встречаться, и с тех пор ни разу не усомнился в этом утверждении за все время, которое прожил с ней вместе. Маргарет действительно была для него самой-самой лучшей, и, пожалуй, нельзя даже пытаться описать словами ту бесконечную нежность, которую парень к ней испытывал. А еще Ал уже давно лелеял маленькую мечту – превратить мисс Уильямс в миссис Джонс. Он даже купил кольцо, и ждал лишь подходящего случая, чтобы наконец стать на одно колено перед любимой и произнести столько раз уже отрепетированные перед зеркалом слова... - Альфред, милый, ты проснулся? – тихо и ласково спросила девушка, приоткрыв дверь в спальню. Альфред, шаривший рукой под кроватью в поисках батареек, от звука ее голоса рефлекторно вздрогнул и ударился затылком о деревянный край тумбочки. - Черт! - Ох! Прости, это я виновата... Ты не сильно ушибся? – обеспокоенно спросила Маргарет, подбегая к потирающему место удара парню. - Нет-нет, все хорошо, - ответил Джонс, поднимаясь на ноги и тряся головой. - Слава богу, я уж испугалась, - улыбнулась девушка и потрепала Альфреда по волосам. - В следующий раз нам обоим нужно быть осторожнее... Взяв Маргарет за руку, Ал коснулся губами ее ладони. - Ты замечательная. - Ты уже говорил, - чуть покраснев от смущения, ответила девушка. - Готов повторять снова и снова, - улыбнулся Джонс. *** Альфред любит свою работу. Ведь он практически всю свою жизнь отдал ей, не считая никакую, даже самую высокооплачиваемую профессию важнее помощи людям. Джонс работал в небольшой психбольнице под названием «Сент-Мэри», где каждый знал парня как очень талантливого, несмотря на юный возраст, врача. Конечно, работа была тяжелой. Трудно было не злиться на человека, который часами разговаривал с кем-то невидимым, или утверждал, что он кофеварка, но со временем Альфред научился дружелюбно улыбаться каждому своему пациенту, будь он обычный суицидник Эш, Бэтмен, или, хуже того, Наполеон. - Мистер Джонс, у нас новенький, возьметесь? – спросила немолодая медсестра, и тут же, не дождавшись ответа, протянула Алу медицинскую карту и «личное дело» нового пациента. Парень только отмахнулся, читать после почти бессонной ночи просто не было сил. - Возьмусь, конечно, куда я денусь? Пошли к нему, там расскажешь. - Как угодно, - кивнула медсестра, откладывая документы обратно на стол. – Он в десятой палате. - Для буйных? – удивился Альфред, открывая дверь ординаторской и выходя в коридор. - Просто мест других не осталось почти, он-то сам вроде адекватный более-менее, - пожала плечами женщина, следуя за парнем. - Как зовут-то хоть? - Артур Киркланд. Англичанин по национальности, гражданство США, двадцать четыре года, не женат, родители мертвы, живет с четырьмя братьями в пригороде, - отозвалась медсестра. - Эй, я просто имя спросил! Остальное этот Артур бы мне сам рассказал, - возмутился Джонс, сворачивая к лестнице на третий этаж. - Не рассказал бы. Он наотрез отказывается говорить с врачами, - ответила женщина. – Мсье Бонфуа час назад его просто закидал вопросами, но ни на один не получил ответа. - Пфф, я бы тоже не стал отвечать Бонфуа, - преодолев широкий лестничный пролет, фыркнул Ал. – Мало ли, может ему французы не нравятся? Англичанин же. - Что ж, посмотрим, - пожала плечами медсестра, доставая из кармана ключи. Десятая палата была самой первой от лестницы. Она состояла из двух комнат – одна из них являлась наблюдательной, а вторая, собственно, и была тем местом, где содержались больные. В первой комнате было довольно тесновато, там стояло несколько стульев и шкаф с успокоительными и снотворными препаратами. Вторая была чуть больше размером, с приглушенным освещением и покрытыми мягким материалом стенами. Посреди нее стояла кровать, накрепко прибитая к полу, больше мебели там не было. Между комнатами было небольшое окошко из пуленепробиваемого стекла, абсолютно темное со стороны пациента, но прозрачное со стороны наблюдающих. Альфред стоял почти вплотную к стеклу, разглядывая сквозь него Артура Киркланда, свою будущую головную боль. Пациент сидел на кровати, глядя в одну точку и нервно сминая покрывало пальцами обеих рук. Он оказался бледным и худым парнем невысокого роста, со светлыми волосами и темными глазами, под которыми были едва различимые синяки. Самой примечательной чертой внешности пациента были густые брови, которые, на удивление, не делали лицо уродливей, а, скорее, просто дополняли собой его черты. - Ну так что там с ним? – спустя минуту наблюдения спросил Джонс у медсестры. - Поступил к нам сегодня в семь утра. Наследственной предрасположенности к психическим расстройствам нет, хронических заболеваний нет, и на этом все хорошее кончается. Мсье Бонфуа нашел кучу симптомов абсолютно разных заболеваний, от обычного нервного расстройства до шизофрении. - Какие симптомы? А то Бонфуа любитель ставить диагнозы. - Нежелание говорить с незнакомыми людьми, тем паче с врачами; пациент постоянно чем-то обеспокоен, чего-то опасается, иногда внезапно замирает, отказываясь реагировать на внешние раздражители; порой проявляется зрительный галлюциноз. Плюс к этому, депрессивный синдром и некоторые признаки астенизации. - И это все сразу? – спросил Альфред, отворачиваясь наконец от стекла. - Да, мне его даже жаль немного, это человек без будущего, - хмыкнула медсестра. – Посмотрим, что вы можете сделать. - Для начала, мне нужно просто с ним поговорить, - ответил Джонс, почесывая все еще ноющий после утреннего происшествия затылок. На появление Альфреда в комнате пациент никак не отреагировал. Даже не поднял на врача взгляд, продолжая мять в руках простынь. - Артур, вы меня слышите? – осторожно начал Джонс, присаживаясь рядом с молодым человеком на кровать. Ноль реакции. - Артур, я хочу вам помочь. Не хотите говорить – кивните хотя бы, если слышите, - предпринял вторую попытку парень. Англичанин вздрогнул и поднял на Альфреда взгляд. Тот удивился – глаза у Киркланда оказались вовсе не темными, как он подумал сначала, а зелеными, просто потускневшими и не выражающими ничего, кроме усталости. - Вы меня слышите? – спросил врач еще раз на всякий случай. Пациент медленно кивнул, а затем поднял одну руку от простыни и ухватился за рукав халата Джонса. - Доктор... Доктор, прошу вас... – начал он тихим дрожащим голосом. Альфред нахмурился, приготовившись выслушать просьбу... - Дайте мне поспать, а? Прошу. Третьи сутки уже на ногах, - произнес Киркланд совершенно нормальным тоном, отпуская рукав врача и скрещивая руки на груди.