"Свобода" передаётся половым путём! Будьте бдительны!

Военные склады. База военных. Двое мужчин неспешно спускались по лестнице трёхэтажного полуразрушенного здания и вполголоса беседовали о чём-то своём. Старые дела были давно закончены, а новых пока не поступало, поэтому им ничего не оставалось делать, как слоняться из стороны в сторону, пока начальство не даст работы и пинка для более успешного и быстрого её выполнения.  — Вот тоска, — вздохнул один из них, скучающим взглядом уставившись в потолок и совершенно не глядя себе под ноги, — хоть бы сталкер какой-нибудь долбанутый пролезть попытался — и то хорошо. Дык нет же, все дома сидят, телевизор смотрят! Тьфу!  — Будет тебе занятие, — отстраненно откомментировал этот порыв эмоций второй военный. — У нашего кэпа сегодня, — он сделал противный голос, — день рождения. Я и сам не знал, но он мне очень мягко на это намекнул. Ты ж у нас самый креативный, а, лейтенант Крылов? Так что думай давай, что дарить будем. А то чую, подарит он нам… пачку пиздюлей… м-да…  — Арсений! — Выделил Крылов интонацией имя товарища. — Я тебе про другое говорил, про махыч там какой…, а ты мне про нашу жопу усатую! Задолбал, ей-богу! Выслушивая очередную попаболь друга, Арсений на секунду отвернулся и заметил предмет обсуждения — капитана, который, стоя позади них, всё прекрасно слышал. Натянув на лицо невинную улыбочку до ушей, военный вытянулся по стойке «смирно», осознавая, что сейчас эти самые уши будут драть. Крылов тем временем тараторил варианты подарков высокоуважаемому начальству.  — … как думаешь, он оценит?  — Ещё как… не сомневайся… — с трудом подавляя предательское хихиканье, Арсений заулыбался ещё шире. Именно в этот момент до этого мирно взирающий на эту парочку свысока капитан решил спуститься и помочь подчиненным перестать маяться дурью.  — Жопа усатая, говоришь, — процедил он, кончиками пальцев теребя свои усы и точным и сильным ударом кончика сапога в копчик лейтенанта Крылова отправляя последнего в полёт вниз по лестнице. — А ты и согласен, Сергеев? — Он отвесил второму лейтенанту смачный подзатыльник, да такой, что у бедолаги мигом сползла с лица коварная лыба, а ехидные смешки стихли. — Кстати о насущном. Кто-нибудь видел Тарасова? — Мгновенно воцарившаяся тишина и недоумевающие рожи подчиненных дали понять кэпу, что Тарасова и след простыл. — Так-так…, а кто-нибудь заметил, что Тарасов в последнее время зачастил с базы? — Оба лейтенанта дружно закивали. — А кто-нибудь слышал, что я запретил ему сваливать без моего на то разрешения?  — Вся база слышала. — Буркнул растянувшийся внизу Крылов, сосредоточенно утирая кровь, что текла из разбитого носа.  — Допустим. — Капитан решил не обращать на местного дурачка внимания. — Повторяю: знает сейчас кто-нибудь, где сейчас Тарасов?  — Не-ет. — Опять же хором протянули военные.  — И что вы с ним сделаете? — Спросил Сергеев, предвкушая «пачку пиздюлей» теперь уже свинтившему на свободу товарищу.  — А это я пока ещё не решил. — Задумчиво ответил капитан. Снова повисла напряженная тишина. Обстановку разрядил лейтенант Крылов, уже нашаривший на полу чей-то КПК.  — Это чьё? — Хмуро поинтересовался всё ещё не отошедший от раздумий кэп.  — Тарасямбы. — Удивлённо отозвался лейтенант, включив приборчик. Арсений тихо присвистнул. – О, переписочка, — Крылов не унимался, — с… Хватайкой? — Он заржал. — … встретимся сегодня… люблю тебя засранец… — читал он вслух, - что?! — Военный поднял взгляд на остальных здесь присутствующих. — Вы думаете о том же, о чём и я? - Да. — Утвердительно кивнул капитан. — Где там они встречаются? Лейтенант Сергеев тихо хмыкнул себе под нос:  — Вот и нашёлся подарочек капитану.

***

Хватайка, дожидаясь Тараса, лениво бродил по Дальнему хутору, опустив винтовку. Время от времени ему казалось, что военный попросту мстит ему за все опоздания, однако тут же разубеждал себя в этом, зная, что лейтенант скорее захочет изобрести что-нибудь более изощрённое для него, чем томление ожиданием. Вдруг свободовец остановился. Ему послышались шаги позади себя. Он обернулся. Никого. Сталкер пожал плечами, мысленно ругнувшись про себя на своё воображение. Не успел он развернуться, чтобы пойти обратно, как вокруг его шеи обвилась верёвка и чьи-то руки стали сильно затягивать её. Свободовец вцепился было пальцами в петлю, но его соперник оказался сильнее его. Голова закружилась, а в глазах у Хватайки потемнело. Он потерял сознание.

***

Очнулся он уже в незнакомом ему пыльном и тесном помещении. Мало-мальски придя в себя, он обнаружил, что лежит животом на столе, а руки накрепко связаны за спиной.  — Он очнулся. — Раздался неприятный голос совсем рядом. Хватайка поморщился, обессилено опуская голову на стол.  — Отлично. Так-та-ак. — Протянул второй голос. – Ну, привет, Хватайка. — Свободовца схватили за волосы и потянули вверх, заставляя поднять голову. Перед ним стоял военный, под два метра ростом, широкий в плечах, с туго перетянутым ремнём жирным брюшком. На его некрасивом лице сияла издевательская ухмылка, отчего морщинки около прищуренных глаз придавали ему какое-то хитрое лисье выражение. Кончиком указательного пальца он поглаживал свои усы. — Значит, это с тобой наш Тарасов так приятно проводит время? Свободовец распахнул глаза, услышав про Тараса, а капитан тем временем продолжил: - Нет, серьёзно. Он уделяет тебе всё своё время… даже то, которое принадлежит его обязанностям! — Внезапно гаркнул он, изменяя хитрое предвкушающее выражение лица на пугающе злое, отчего двоим его подчинённым, стоявшим позади Хватайки, тоже стало не по себе. — Знаешь, а почему бы нам с тобой не повеселиться? — Он снова заговорил тихо и вкрадчиво. — Мы тоже люди, нам тоже отдых требуется… ты ведь нам не откажешь, верно?  — Да иди ты! — Хватайка заёрзал на столе, смутно понимая, что с ним хотят сделать.  — Потише, — невозмутимо отозвался кэп, взяв со стола автомат Калашникова, который свободовец не замечал все это время, будучи увлечённым «разговором» с военным. — Сначала проверим тебя в деле. — Капитан перезарядил оружие и приставил дуло автомата к губам сталкера. — Отсоси ему. — Сталкер отвернулся. — Давай, как ты умеешь. Тарасу же ведь часто отсасывал. — Угрожающее шипение раздалось над самым ухом. Свободовец, осознавая, что в случае непослушания его расстреляют при помощи этого же автомата, переборол себя и медленно разомкнул губы.  — Что так вяло? — Послышалась усмешка. — Ты учти, если не будешь стараться, он может кончить. — Раздался одобрительный гогот лейтенантов. Свободовец тихо застонал, когда колодка мушки начала царапать нёбо. Однако долго это не продлилось, и вскоре сталкер вновь смог разговаривать.  — Отпустите… — ответом ему послужил громкий смех военных. Когда сталкер поднял голову, капитана перед собой он уже не обраружил. Зато сзади кто-то не совсем аккуратно стаскивал с него штаны вместе с нижним бельём.  — Спорим, Тарас ему так ещё не засаживал? — Снова заржали вояки. Свободный только и смог охнуть, когда ему грубо раздвинули ягодицы и приставили ко входу влажное от слюны дуло автомата. В следующую секунду раздался крик сталкера, заглушив все остальные звуки, в том числе и очередной хохот лейтенантов. Капитан с силой и остервенением проталкивал ствол автомата в его нутро всё глубже, нисколько не заботясь о здоровье свободовца. В скором времени Хватайка уже просто выл, чувствуя, как с каждым толчком внутри становится всё больше кровоточащих ран, как из истерзанного отверстия вытекает кровь, тёплыми струйками стекая по бёдрам, неприятно щекоча. Сталкер не сразу заметил, как пытка прекратилась. Он очнулся от всего этого только тогда, когда услышал звук расстёгиваемой ширинки и закричал, срывая голос, ощутив острую боль в заднем проходе, вот только драл его уже сам капитан, отбросив оружие в сторону. Второй военный, не растерявшись, обошёл стол и протолкнул заранее обнажённый эрегированный член свободовцу в рот, схватив обеими руками за голову и вжимая его лицом в свой пах, заставляя кашлять и захлёбываться от собственной слюны и от инородного тела во рту.  — Чё-ёрт, какой же ты горячий… — стонал командир, двигаясь, — давно у меня такого не было. Спустя несколько минут кэп с утробным рыком кончил, прижимаясь бедрами к заду свободовца. Как только капитан, застёгивая штаны, отошёл, его место занял третий военный, до этого только дрочивший на развернувшуюся перед ним картину. В этот момент незапертая дверь отворилась, и в помещение вошёл ни кто иной, как лейтенант Тарасов, очевидно — пытающийся понять, что за крики, где его КПК и что вообще происходит. Увидев то, что его, без сомнения, уже бывшие товарищи творили с его сталкером, он на миг оторопел, будучи не в силах поверить своим глазам. Переведя взгляд на довольное лицо командира, он мгновенно вышел из себя. Со всей силы, что у него была, он впечатал кулак в нахальную рожу капитана и, пока он не успел опомниться, заученным движением достал пистолет. Выстрел — и мозги командира не совсем художественно украшают пол. Бывшие друзья успели сообразить, чем дело пахнет, но им это не особо помогло — разъяренный Тарас расстрелял одного, всадив в него всю обойму, а вот на перезарядку ушло время, чем не преминул воспользоваться второй, выбивая пистолет у него из рук. Тарасов ударил выжившего под дых, трясущимися почему-то руками выхватил нож и вонзил лезвие тому в горло. Оглянувшись, военный наконец обратил своё внимание на почти невменяемого Хватайку. Лейтенант подошёл к тихо поскуливающему сталкеру, отмечая про себя его вид: по подбородку густо стекает слюна вперемешку с кровью, лицо красное, заплаканное, светлые волосы растрёпаны, руки связаны, обнажённый зад перепачкан кровью и спермой. Сглотнув, Тарас опустил взгляд на свой стояк. Как ни странно, ему понравилось видеть свободовца таким. И он решил воспользоваться ситуацией.  — Тарас, это ты? — Нотки радости проскользнули в хриплом голосе, но исчезли так же быстро, как и появились. – Эй, ты чего… а-а-а! — В который раз он уже кричит от боли, когда его пятую точку разрывает чей-то член? Вот только от Тарасова он никак такого не ожидал. Надежда на спасение мигом испарилась, когда Хватайка вдруг с грустью осознал, что Тарасов такой же, как и те, кто насиловал свободовца десятью минутами раньше.

***

Лейтенант кончил и развязал в конце концов измученного сталкера, после чего медленно отошёл к стене и сполз по ней на пол, наблюдая, как тот приходит в себя, натягивает штаны, оборачивается к нему и что-то злобно шипит. Молчал военный и тогда, когда свободовец едва-едва ковылял к выходу, каждый раз спотыкаясь и опираясь о стену, будто ища в ней поддержки. Потом Тарас, конечно, срывается с места и догоняет Хватайку, со всей осторожностью берёт на руки и, несмотря на сопротивление и истерику, тащит по направлению к базе «Свободы», в ответ на все крики и обвинения молча опуская голову, будто нашкодивший щенок.

***

А спустя неделю ряды «Свободы» пополнились одним бывшим военным, который никогда не оставлял в одиночестве, казалось, ненавидящего его лютой ненавистью Хватайку, но это уже совсем другая история.