"Свобода" передаётся половым путём! Будьте бдительны!

Хватайка, то и дело воровато оглядываясь, торопливо покидал базу «Свободы», устремляясь к ныне пустующему Дальнему хутору, чтобы встретиться с лейтенантом, который за последнее время стал ему самым родным и любимым человеком. Отойдя от базы на более-менее приличное расстояние, свободовец сорвался на бег. Проторчав у Лукаша полдня и выслушивая то ругань на нерадивого себя за недавнюю неудачу на задании, то ругань на остальных членов группировки, то беспрестанное возмущение действиями «Долга», а под конец так вообще пьяные жалобы на жизнь, Хватайка порядком опоздал и теперь сам ругался, зная, что военный, сам будучи человеком пунктуальным, не терпит опозданий и от других. Свободовец не знал, что Тарасов делает с остальным незадачливым народом, но на себе уже успел испытать всю оригинальность его наказаний. Помнится, в прошлый раз Хватайка два часа простоял «раком» и делал не то, что обычно хотелось делать в такой позе, а драил этому козлу ботинки! Колени свободовца, навсегда запомнившие этот случай, были усыпаны синяками (стоять пришлось на камнях, ибо гороха лейтенант не нашёл, а наказать сталкера очень хотелось), поэтому Хватайка не горел желанием повторить это ещё раз. Уставший и запыхавшийся, фримен прибежал к месту встречи, уже издалека замечая скучающего военного, который сидел, скрестив ноги по-турецки, и что-то выстраивал из сухих веточек, найденных под задницей. Хватайка, пытаясь дышать ровнее, подошёл к нему и уселся рядом, разглядывая нехитрый домик, построенный Тарасом. Тарас же, оторвавшись от своего занятия, с интересом уставился на него, всем своим видом как бы говоря: «ну давай, расскажи мне, кто сегодня виноват в твоих опозданиях». Хватайка виновато опустил глаза — сегодня он действительно надолго задержался.  — Прости, — залепетал он, у лидера весь день проторчал, — заметив выражение лица военного, сталкер вскинулся: - Ну, правда, никак не вырваться было! Лукаш ведь такой… ну, вот что мне сделать, чтобы ты меня простил?  — … - Ну, не дуйся на меня, пожалуйста! — в ответ опять молчание. — Прости меня, Тарасов, блин, зараза такая! .. Лейтенант не выдержал и захохотал:  — Ладно, иди сюда, чудо в перьях. — Одним движением руки он снёс своё творение из засохших палочек а-ля «домик», намереваясь всё своё внимание сегодня уделить свободовцу. Вот только Хватайку это не очень устроило: - Эй, куда такую красоту… - но, заметив, как взгляд военного моментально становится строгим, он мгновенно затихает и переползает к нему на колени, чуть ли не урча от ласковых прикосновений теплых рук. - Ты, надеюсь, не забыл про своё наказание? — прошептал лейтенант сталкеру на ухо, отчего тот заметно съёжился.  — Нет… что на этот раз?  — А вот… узнаешь, — загадочно усмехается военный, затягивая свободовца в поцелуй, одновременно начиная стягивать с него одежду.

***

— Эй, а где наказание, зараза?! — ругался фримен, прикрывая причинное место сапогом и собирая развешенную по кустам одежду после того, как вояка, сославшись на «срочное задание от майора» опять продинамил его с делами любовными.